— Ты что, специально отослал меня, чтобы пострелять? — сухо поинтересовался Диган, подойдя к ним.

Хантер хмыкнул.

— Как ты догадался?

Диган перевел взгляд на Тиффани, явно не разделяя его веселья.

— Надеюсь, теперь вы готовы ехать домой? — осведомился он.

В ее настоящий дом — конечно, но осталось еще пятьдесят девять дней, которые она должна провести в этом аду. Один уже прошел. Обычный день в Нэшарте, предположила Тиффани. Для них по крайней мере. Если бы она имела хоть малейшее намерение остаться здесь, то, наверное, постаралась бы привыкнуть к здешним нравам. Хотя вряд ли это возможно. В любом случае Хантер и Диган казались слишком беспечными в своем отношении к стычке, которую она только что наблюдала.

— Пока нет, — возразила Тиффани. — Я намерена сделать вид, что это цивилизованный город, и все таки перекусить в местном ресторане. — Она повернулась к Хантеру. — Если вы скажете, что это небезопасно, я отправлюсь на железнодорожную станцию и куплю билет домой. Так это безопасно, мистер Каллахан?

— Безопасно. Пока. Но вы сделаете нам большое одолжение, если впредь не будете просить отвезти вас в город в субботу.

— О, уверяю вас, я это уже усвоила. Хотя ваш ответ нисколько меня не успокоил, — заявила Тиффани, гордо направившись в сторону ресторана.

Он догнал ее и зашагал рядом.

— Я не допущу, чтобы с вами что нибудь случилось, Рыжик. Клянусь.

В его голосе прозвучали уверенность и искреннее желание обеспечить ее безопасность. Неужели Хантеру не чужда галантность? Итак, помимо заразительного юмора, невероятной привлекательности, храбрости, которую она только что наблюдала, Хантер Каллахан обладает еще и этим положительным качеством? Оставалось только надеяться, что, продолжая изображать Дженнифер, она обнаружит у него больше отрицательных качеств, чем положительных. Конечно, то, что он пытается очаровать Дженнифер, забыв о своей невесте, выглядит достаточно скверно. Но это еще надо доказать.

Возле ресторана их ждал Эндрю Баффало. Тиффани представила его своим спутникам. Мальчик был так рад получить настоящую работу, что даже не насторожился при виде Дигана. Тиффани опасалась, что ресторан окажется простоватым на ее вкус, но была приятно удивлена внутренней обстановкой, белыми вышитыми скатертями и даже букетиками маргариток на каждом столике, хотя и поставленными в стеклянные кружки вместо вазочек. Зал оказался полон, но было время ленча, а в ресторане имелось только десять столиков.

Их проводили к последнему свободному столику. По пути Хантер несколько раз останавливался, отвечая на вопросы знакомых о здоровье его матери. Он не счел нужным представить Тиффани, и ей пришлось напомнить себе, что она всего лишь служит в его доме. Она бы тоже не стала представлять прислугу друзьям своей матери. Так что Дженнифер, по всей вероятности, отнеслась бы к ситуации с пониманием, хотя она, Тиффани, чувствует себя задетой. Но Диган не дал ей шанса разобраться в противоречивых чувствах, препроводив прямо к столику. Право, ей нужно лучше следить за собой. Порой она ведет себя и говорит, как Тиффани, а не как экономка, которую изображает.

Но некоторые эмоции, как вскоре убедилась Тиффани, просто не поддавались контролю. И ее реакция на Хантера, когда он уселся за столик, оказалась одной из них. Это была одна из самых мучительных трапез в ее жизни, и без всяких к тому оснований. Пока они ели, Хантер подверг Эндрю настоящему допросу. Тиффани ожидала этого и не особенно возражала. Ведь Эндрю предстоит жить на ранчо Каллаханов. Но слушала она вполуха.

Весь день она изо всех сил старалась не обращать внимания, как красив Хантер. Это было довольно просто, когда она не смотрела на него, но в ресторане, сидя напротив, чувствовала себя как на сковородке. И знала почему. Хантер не сводил с нее глаз, даже когда говорил с Эндрю. Это нервировало Тиффани, заставляя краснеть. И хотя ей хотелось сказать, чтобы он перестал, она не желала, чтобы он догадался, как действуют на нее его взгляды.

А когда нервничала, она начинала слишком много болтать. Воспользовавшись паузой, возникшей в беседе, она вмешалась в разговор:

— Когда я увидела вывеску ресторана, то подумала, что Сал — это сокращение от Салли, но Диган сказал, что здесь работают только мужчины.

— Вы были правы насчет имени. — При виде ее удивления Хантер рассмеялся. — Нет, это не мужское имя. Салли была женой Тома, хозяина этого заведения. Он назвал ресторан в ее честь и не стал менять название, когда она умерла. Весь город скорбел по ней, потому что Салли была замечательной женщиной. Мы опасались, что Том соберет вещи и вернется на восток, но Сара Уилсон предложила свою помощь. Она рожает каждый год, как кошка, так что у нее было молоко, чтобы выкормить ребенка Тома.

— Ты запутал даже меня, — сказал Диган. — Представляю, что думает мисс Флеминг.

— Ах да, извините, — отозвался Хантер. — Салли умерла при родах на второй год ее пребывания здесь.

— В Нэшарте нет доктора? — спросила Тиффани.

— Есть, но мужчины с подобными навыками здесь большая редкость. Насколько я знаю, на многие мили вокруг мы единственные, у кого есть доктор. Его часто вызывают в соседние поселки, так что он не всегда бывает под рукой, когда возникают экстренные случаи. Такие, как осложнения при родах, как это случилось с Салли.

Это замечание заставило Тиффани осознать, что она слышит еще об одной опасности, подстерегающей жителей Запада, особенно женщин. Получала ли ее мать помощь, рожая четырех детей? И какой храброй надо быть, чтобы пойти на это, рискуя умереть!

Это была печальная история, и Тиффани сменила тему.

— Сколько же детей у Сары Уилсон, чтобы удостоиться такого сравнения? Пять? Шесть?

— Двенадцать.

— И она еще не пристрелила своего мужа?

Хантер расхохотался. Тиффани и сама едва сдержала улыбку, но она не шутила. Бедная женщина!

— Вы не любите детей? — с любопытством спросил он.

— Я… даже не знаю, — призналась она. — Я не слишком часто общаюсь с ними.

— Я хотел спросить, сколько детей вы хотели бы иметь, когда выйдете замуж?

— Гораздо более умеренное количество.

— У вас будут красивые дети, — заметил Хантер, одарив ее восхищенным взглядом, затем склонился ближе и шепнул: — Как насчет того, чтобы завести их? — Тиффани ахнула. Он рассмеялся и добавил: — Я пошутил. Вы воспринимаете все слишком серьезно даже для жительницы востока.

— Я бы не сказала, — возразила она. — Вообще то у меня ровный, добродушный характер.

— В таком случае вы его тщательно скрываете.

Тиффани вспыхнула. Наверное, он опять шутит. Но даже если нет, она не может обсуждать с ним тот хаос, в который превратилась ее жизнь — ведь он сам тому причиной.

Она снова сменила тему разговора.

— Я рада, что Том решил остаться и растить своих детей здесь. Цыплята — просто объедение.

Особенно сливочный соус, который придавал блюду неповторимый вкус. Если бы не неудачный опыт с городским пекарем, Тиффани, возможно, попросила бы у Тома рецепт. Но глядя, как он перемещается по залу от столика к столику, выслушивая комплименты и принимая деньги от довольных посетителей, она с некоторым опозданием поняла, что ни пекарь, ни повар не захотят делиться своими секретами, потому что это источник их дохода. Она заметила, что все ее спутники заказали говядину в том или ином виде, хотя бифштекс Дигана отличался от других, он был полит темным соусом. У нее сложилось впечатление, что он привык к более утонченной пище, как и она. Эти мысли привели Тиффани в уныние. Вряд ли она сумеет приготовить что нибудь столь же изысканное.

Хантер словно прочитал ее мысли.

— Не беспокойтесь, мы не ждем от вас разносолов. По крайней мере пока вы не освоитесь на кухне.

Слегка утешившись, Тиффани слабо улыбнулась, но тут он добавил:

— Том из Чикаго. Его стряпня заставляет вас тосковать по дому?

О да! Она тосковала по дому с того момента, как покинула Нью Йорк. Но не собиралась признаваться в этом и продолжила расспросы:

— Почему Том оставил Чикаго и отправился так далеко на Запад, чтобы открыть ресторан?

Хантер пожал плечами.

— Деньги, точнее их отсутствие, заставляют многих людей покидать обжитые края. Том не мог открыть собственный ресторан на востоке. Здесь это ему почти ничего стоило, кроме строительных материалов, да и то половину ему пожертвовали. Местный люд был так рад заиметь в своем городе настоящий ресторан, что дружно взялся за дело и соорудил это заведение в рекордные сроки.

Они почти закончили с едой. Собственно, если бы они поднялись из за стола на несколько мгновений раньше, то наткнулись бы на одного из ее братьев, который только что вошел в дверь. Это было худшее из того, что могло случиться. Тиффани замерла, охваченная нерешительностью. Ей нужно срочно выбраться отсюда, но как объяснить свое поведение? Предполагается, что она не знакома с Уорренами и не может знать, что у двери стоит Сэм Уоррен с двумя юношами, которых она не узнала. Конечно, она могла ошибиться, ведь они не виделись пять лет и он так изменился…

Но чем больше она смотрела на молодого человека, тем больше убеждалась, что это Сэм. Он возмужал, даже обзавелся усиками, но это было его лицо — с белокурыми волосами и зелеными глазами. Боже, ей так сильно хотелось обнять его, что Тиффани чуть не прослезилась.

Но тут она услышала, как Диган сказал Хантеру:

— Я отвлеку его, пока ты выведешь ее через задний ход.

Выходит, она не единственная, кто заметил, что Сэм Уоррен вошел в ресторан? Хантер, поднявшись на ноги вслед за Диганом, обошел вокруг стола и взял ее за локоть:

— Не волнуйтесь, — тихо сказал он, — но только что сюда вошел Уоррен. Па не против, чтобы они узнали, что вы у нас. В конце концов, в этом весь смысл переманивания вас на нашу сторону. Но па хочет насладиться своей победой, так что лучше им пока оставаться в неведении.

— Я предпочла бы, чтобы они никогда не узнали, — шепотом отозвалась она. — Мне будет ужасно неловко, если придется объяснить им свое решение.

Хантер обнял ее за шею и прижал к себе, прикрывая от Сэма. Тиффани не возражала. Она не хотела, чтобы ее обнаружили. К счастью, ей удалось выбраться из зала, так и не услышав, как ее окликают по имени — по настоящему имени.