Оккупанты? Освободители?

   Бронзой в центре города встать?

   А на свалку в лом не хотите ли,

   сброд, предавший родную мать?

45-й. Победа украдена.

Псы на падали — Мавзолей.

Над коричневой — красная гадина.

Боже, отпрысков пожалей.

   Пусть хоть мёртвые сраму не имут,

   нерождённых не проклинай.

   Поздно. Трупы в оврагах стынут.

   В зоне жуткий советский рай.

Было время, когда победители.

в «мир насилья» вбивая кол,

в тишине кремлёвской обители

помогли спустить ЛЕДОКОЛ.

   Чтоб весь Мир, ледоколом расколотый,

   перестроить в соцлагерь, но

   перед этим, ударом молота

   друга, брата пустить на дно.

Грозно стали полки, нацелены

«бить врага на его земле».

Укрепленья снять?? Так велено.

Так «Великий» решил в Кремле.

   В чистом поле Богом оставлены

   без щита, без ума, без Креста.

   Мясники во главе поставлены.

   Политрук на месте Христа.

И когда подельник кровавый

вдруг ударил — опередил,

что осталось от «нашей славы»,

от «рабочекрестьянских» сил?

   Горы трупов в бурьяне свалены.

   Толпы пленных вдали пылят,

   а мясник всё: — Вперёд! За Сталина! —

   в мясорубку суёт солдат.

Всё затоплено нашей кровью.

ЛЕДОКОЛ разнесло волной.

Кровь. Распорото брюхо коровье.

Там телёнок… ещё живой.

   Умирая к телёнку тянется…

   Вон тропинка, овраг в обход…

   В лоб нельзя: кто в живых останется?!

   Но приказ мясника: — Вперёд!

В 45-м знамёна падали

у кремлёвских святых камней.

Веселись, народ!, только надо ли?

Псы на падали — Мавзолей.

   И сегодня победа украдена.

   Снова кровь у святых камней.

   Рвёт коричнево-красная гадина

   нераскаявшихся людей.

   Мы — народ? толпа? слепое стадо?

   Кто наш предок? избавитель? вор?

   Чей потомок получил в награду

   благодарность, славу… и позор?