Прошла осень, и наступило Рождество.

Надо сказать, да вы это уже и сами поняли, что Пелле был довольно отважным котёнком, но в канун Рождества он по-настоящему испугался: он лежал, как обычно, на своём любимом стуле, мурлыкал потихоньку, иногда облизывался, и думал, что жизнь его прекрасна. Но вдруг он услышал крик и грохот в прихожей. «Наверное, Биргитта и Улле явились, — подумал Пелле, — вечно они подымают ужасный шум». И он, не вставая с места, лизнул себя в плечо, поскольку делать ему было совершенно нечего.

Но в следующий же момент он увидел нечто совершенно непонятное и страшное. В дверях появилось что-то зелёное с колючими ветками. И у этого чудища было две ноги впереди и две сзади.

«Надо напугать это чудовище», — мелькнула мысль, и Пелле выгнул спину и зашипел так устрашающе, как только умел.

Но ёлка (а это была ёлка) совершенно не испугалась. Она продолжала лезть в комнату, и Пелле ничего не оставалось делать, как скорее спрятаться под шкаф.

«А если ей вздумается вымести меня из-под шкафа, — с ужасом подумал Пелле, — эти иголки, наверное, очень колючие».

Но вскоре Пелле немного успокоился. Оказалось, что четыре ноги, которые он видел, принадлежали вовсе не ёлке, а двум мальчикам — их было почти не видно за пышными ветками. Верхушка оказалась под самым потолком. Тут появился папа с зелёным ведром. Он поставил ёлку в ведро, встал на колени и начал что-то прикручивать и прилаживать. При этом он ужасно кряхтел, так что Пелле заключил, что работа была нелёгкая. Страх его как рукой сняло. Он вылез из-под шкафа и с интересом наблюдал за происходящим.

Мальчишки получили заработанные деньги, поклонились и исчезли, а папа налил в ведро воды.

«Странный народ — люди, — подумал Пелле, — приволочь такое чучело в квартиру! Когда они собирают цветы и ставят их в вазу, это ещё куда ни шло. Но поставить огромную ёлку в ведро-это, по-моему, полное безумие».

Тут пришла Биргитта и захлопала в ладоши. Она начала прыгать и кричать:

— Какая красивая ёлка! И какая большая, да, папа? — Она увидела Пелле, схватила его на руки и стала тормошить:

— Тебе тоже нравится, а, Пелле?

— М-мяу, — сказал Пелле неуверенно, — правда, я не понимаю, почему огромная ёлка должна стоять в ведре в гостиной. — Эта последняя фраза была, конечно, сказана про себя. Но Биргитта как будто подслушала его мысли, потому что она тут же ответила на вопрос:

— Видишь ли, Пелле, — сказала она, — это рождественская ёлка. У нас всегда на Рождество бывает ёлка. Скоро мы её нарядим и увидишь, она будет ещё красивее.

Они будут её наряжать? Пелле был очень удивлён. Интересно, будет она в брюках или в юбке? Башмаков, понятно, не будет, раз она стоит в ведре. А что будет на верхушке? Что ж, это, во всяком случае, забавно! — и Пелле засмеялся, но никто его не услышал. Как вы помните, кошки смеются совершенно беззвучно.

— Наряжать будем завтра, — сообщила Биргитта. — Повесим карамельки, и коричные сердечки, и красные яблоки, и множество свечей, и две больших звезды на макушке.

— А что, одной не хватит? — спросил папа.

— Нет, папа, миленький, две звезды гораздо лучше. Ты ведь купишь нам две звезды? И бенгальские огни, ну пожалуйста!

Ночью Пелле приснилось, что ёлка пришла к нему в клетчатом пальто и костюме в полоску. Она вежливо приподняла широкополую шляпу и запрыгнула в ведро с водой, отчего брызги полетели во все стороны.

— А ноги не промочишь? — спросил Пелле, но тут он проснулся, не услышав ответа. Пелле был очень раздосадован — ему так хотелось услышать, нравится ли ёлке стоять в ведре с водой. Пелле подумал, что он, во всяком случае, не хотел бы быть рождественской ёлкой и стоять всё время в воде…