«Не в великий день я, раб Божий (имя), народился; тыном железным я, раб Божий (имя), оградился; встал я, раб Божий (имя), благословясь, и пошел к матушке родимой, к батюшке родному, ко своему великому роду-племени; разгневалась на меня моя родушка родимая, стала ломать мои кости, тянуть жилы, щипать тело белое, топтать меня в ногах, пить кровушку мою алую. Солнышко мое красное, звезды частые, небо лазурное, море синее, поля зеленые, все вы зеленые, все вы стойте смирно и тихо; так же пусть будут смирны и тихи моя матушка родимая, мой батюшка родный, весь мой велик род-племя во всякую минуту, во всякий час, во всякий день, во всякий год, в день и в ночь. Как пчела нектар сладкий носит, так пусть моя матушка родимая, мой батюшка родный, весь мой великий род-племя плодит словеса добрые за меня, раба Божиего (имя); как воск тает от пламени свечи, так пусть тает и горит сердце от доброты у матушки моей родимой, у батюшки моего родного, у всего моего великого рода-племени; как белый лебедь горюет по своей лебедушке, так пусть тоскует-кручинится по мне, рабу Божиему (имя), матушка моя родимая, батюшка мой родный, весь мой великий род-племя; как студенец проливает воды свои во всякие дни, так пусть течет сердце добром ко мне, рабу Божиему (имя), от матушки моей родимой, от батюшки моего родного, от всего моего великого рода-племени; как дверь дубовая к косяку прилагается, так пусть словеса мои жаркие прилагаются к матушке моей родимой, к батюшке моему родному, ко всему моему великому роду-племени во всякую минуту, во всякий час, во всякий день, во всякий год, на начале месяца, на перекрое месяца, на исходе месяца, днем и ночью, в полдень и в полночь, аминь, аминь, аминь».
«Во имя Отца и Сына и Святого духа, аминь, аминь, аминь. Здравствуй, колодец студеный Иван, и ты, водица холодная Ульяна, и земля сырая Татьяна. Не пришел я воду брать, а пришел Господа Бога нашего всесильного просить-умолять. Преподобная Вмела, встань в помощь рабу Божиему (имя), на доброе здоровье, на толстый жир, на хороший мир, я тебя вызываю, я тебя заклинаю, тут тебе не стоять, тут тебе не бывать, алой кровушки не пить, желтой косточки не глодать; от мужского глаза, от женского глаза, от дурманного глаза, от радостного глаза, от ненавистного глаза, и тут тебе не стоять, и тут тебе не бывать, алой кровушки не пить, желтой косточки не глодать. Поди прочь на болото Иродово, там тебе быть, там тебе жить, там тебе бывать, колоду гнилую жевать. Слово мое легко, крепко, словно олово, словно железо, словно кремень. Аминь, аминь, аминь».
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь. Я, раб Божий (имя), иду на суд, навстречу мне гроб несут. Впереди меня замок закрыт на семьдесят замков, семьдесят дверей. Так закрой им, Господи, зубы, губы. Аминь, аминь, аминь».
Трижды повторить этот заговор перед тем как ложиться спать:
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь. Сходил Господь Бог с небес, нес с собой крест от всяческих напастей, от всяческих печалей, от всяческих скорбей, от всяческих волков, от всяческих лихих людей. Аминь, аминь, аминь».
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь. Глаза глазливого портят, слово глазливого портит. Не камень тяжелый от алтаря священного, не раба Божиего (имя), а коня вороного, былинку шелковую, тыквенную голову, печь старую. Я, раб Божий (имя), словом защищусь, делом огражусь, молитвой отмолюсь, от зависти и злобы черной отмоюсь. Береженная и огражденная Самим Господом Богом от напастей всяческих, с семидесяти бережков крутых. Пресвятая Богородица, Пречистая Дева Мария, спаси, сохрани и помилуй! Аминь, аминь, аминь».
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь. Господи Боже наш, спаси, сохрани и помилуй! Сотенная тьма одесная, силища великая, защитная, сила чудесная, таинственная, неизведанная. Ангелы-хранители передо мной стоят, а их крылья оберегающие надо мной. Аминь, аминь, аминь».
«За широкими долами, за высокими горами разлилось море-океан, море железное, холодное. В море том есть высокий столб, медный, а на том столбе стоит пастух чугунный. Стоит столб от самой земли, небо подпирает, с востока на запад. Тот пастух глаголет своим детям: „Железу, булату красному и синему, укладу, меди, стали, свинцу, олову, злату-серебру, проволоке, камням, стрелам и пищалям, кулачным бойцам и борцам – наш большой завет: подите вы прочь, железо, камни, свинец, в свою землю от раба Божиего (имя), а дерево – к берегу, а перья – к горлице, а горлица – в небо, а клей – в рыбину, а рыбина – в сине море-океан, сокройтесь навсегда от раба Божиего (имя)“. А повелел он ножу острому, топору и всякой рогатине, кинжалу, стрелам, пищали, кулачным бойцам и борцам быть тихими, смиренными и покорными. А повелел он не давать выстреливать в меня и поражать раборцам из пищалей, а повелел выхватить из луков тетивы, из колчанов – стрелы и бросить их на землю. А будет мое тело крепче каменьев, тверже булата, одежды мои пусть будут мне надежным панцирем и кольчугой. Слово мое крепко. Замыкаю его замками железными, ключи бросаю под горюч камень Алатырь. А как у замков смычки крепки, так и мое слово крепко и нерушимо».
«За широкою рекою, за Волгою, в понизовье, стоит терем расписной, высокий, а сидит в том тереме красная девица красоты невиданной. Сидит, прихорашивается, прокрашается, людям похваляется ратным делом. В правой руке держит она пули свинцовые, а в левой – медные. А в ногах у нее лежат пули каменные. Ты, девица красная, красота неописуемая, забери ружья: немецкие, татарские, турецкие, мордовские, аглицкие, черкесские, всех языков и супостатов-неприятелей. Забери невидимой рукой у ворогов ружья. Будут ли супостаты стрелять из ружьев, их пули были бы не пули, а пошли ты пули те во сырую землю, в чистом поле ратном. А был бы я, раб Божий (имя), на той войне невредим, а были бы одежды мои мне кольчугой, надежным и крепким панцирем. Слово мое крепче камня, тверже золота. Замыкаю его замком надежным, а ключ бросаю в бездонное море-океан, под бел-горюч камень Алатырь. Как морю-океану не услыхать, каменьев не увидать, ключа не доставать, так меня пули не разить, не убивать по сей час, по сей день, по конец века».
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь. Господи Боже наш, спаси, сохрани и помилуй! Станьте слова мои заговорные крепче камня горючего Алатыря, надежнее булата, острее ножа самого острого будьте волово крепки и нерушимы. Заговор сей закрыт на замок: замок – во рту, ключ – в синем море-океане. Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь. Господи Боже наш, спаси, помилуй и благослови! Господи Боже наш, спаси, помилуй и благослови! Господи Боже наш, спаси, помилуй и благослови! Благословен будет ангел-хранитель мой (указать дату именин). На престоле златом, священном возносила молитвы жаркие Пресвятая Богородица, Пречис тая Дева Мария; явился пред Ней Спаситель наш, Иисус Христос; молвила Пресвятая Богородица, Пречистая Дева Мария, Матерь Божия, что видела, как распяли Сына Ее, Иисуса Христа, как кровушку алую, святую на землю сырую проливали, рученьки и ноженьки Его белые к кресту кольями железными прибивали, на головушку терновый венок надевали. Дело первое; дело второе; дело третье. Так рек в ответ Сын Божий, Иисус Христос, Матери Своей, Пречистой Деве Марии: „Кто воскресные молитвы возносит, того Господь Бог оберегает от напастей, от скорбей, от печалей, от навета колдуна и колдуньи, ведуна и ведуньи, вещуна и вещуньи, кудесника и кудесницы, от воды, от пламени огненного, от зверя дикого, лесного, от хвори тяжелой, от лихого человека, от амбара тюремного. Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь“. Как царь Давид был кроток, покладист, милосерден и смирен, никакого зла и лиха думать не мог, так пусть и со мной, рабом Божиим (имя), все судьи, все прокуроры, все начальства будут смиренны, покладисты, милосердны и кротки, никакого зла не могли бы мыслить, никакого лиха не могли бы думать, никаких козней не смогли бы чинить. А все думали бы и гадали бы. Как на господина своего лакей не может зла замыслить, лиха сотворить, а все радуется, так пусть радуются обо мне, рабе Божием (имя), все судьи, все прокуроры, все начальники, а вороги мои пусть меня не видят, не замечают. Слова мои крепки и надежны, заперты на замок. Замок закрою, ключ в море-океане схороню. На дне того моря-океана бел-горюч камень Алатырь лежит; лежит – не сдвинется, не шелохнется, с места на место не передвигается. Никому ключа того не достать, замка не отпирать, заговора не нарушать. Как тот бел-горюч камень Алатырь с места не сдвинется, так пусть и мой заговор не разрушается, не переделывается. Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь».
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь. Карлики и карлицы, уродцы и уродицы, накиды и узды словесные, бранные; вы возьмите, ангелы небесные, охранители и избавители, все посылы черные, все проклятья нечистые, все заклятья колдовские, резвые, скорые и быстрые, с каждого языка, с каждого недоброго дела прочь от моего тела. Заговор сей замком надежным замыкаю, прочной стеной ограждаю. Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь».
«Во имя Отца и Сына и Святого духа, аминь, аминь, аминь. Твой двор, мое слово; твоя горница, моя рука. Понаеду я, раб Божий (имя), круторогим волом, чтобы язык ворога моего (имя) стал камнем; стал камнем, стал колом, недвижим и непослушен против меня, раба Божиего (имя), худое слово молвить. Аминь, аминь, аминь».
«Во имя Отца и Сына и Святого духа, аминь, аминь, аминь. Не пойду я, раб Божий (имя), в тот дом, а моему ворогу окаянному – очи темные, язык колом, чтобы не смог он против меня худое слово молвить, злое дело делать отныне и присно и во веки вечные, всякую минуту, всякий час, всякий день, всякий год, на новый месяц, на перекрое месяца, на старый месяц, на утренней заре, на вечерней заре, день-деньской, ночь темную. Аминь, аминь, аминь. Заберите вороги мои коварные свою порчу, свой сглаз, свое заклятье обратно. Аминь, аминь, аминь».
Сват должен обтереть образ Божией Матери чистым полотенцем, прочесть молитву, после чего трижды произнести следующий заговор:
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь. Встану я, раб Божий (имя), благословясь, выйду, перекрестясь, из горницы в двери, из дверей в ворота, из ворот за околицу, пойду со двора широкого, повернувшись в сторону восточную лицом, а в сторону западную спиной, выйду в поле чистое, просторное, сотворю молитву жаркую к Господу Богу нашему, Иисусу Христу, и Матери Его Пресвятой Богородице, Пречистой Деве Марии, Владычице Небесной, и всей небесной рати: ангелам и архангелам, отцам небесным, серафимам и херувимам, великомученикам и чудотворцам. Сниму я, раб Божий (имя), одежды свои мирские да надену зарю утрораннюю, подпояшусь звездами яркими да ясными, омою лицо свое росой утренней, росой свежей, студеной, росой Соломонией, утрусь платом шелковым, узорчатым, светом белым; возьму колпак царский да положу его на землю сырую; пойду после к рабу Божиему (имя), к господину (имя) в очи светлые, в сердце ретивое. Как раб Божий (имя) глядит и любуется на образ Матери Божией Пресвятой Богородицы, Пречис той Девы Марии, так пусть на меня, раба Божиего (имя), глядит и любуется, яростным не становится, зубами не скрипит, очами не сверкает, головой не трясет, ногами не топает, руками не машет, злого лиха не мыслит. Будьте слова мои сии полны и крепки на рабе Божием (имя). Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь».
Прочесть 3 раза заговор на пиво и перед свадьбой дать немного отпить его невесте.
«Как ты, лучезарное злато-серебро, блестишь, сверкаешь, как все проходящие любуются на тебя, глядят на тебя, и млад и стар, и холостой и женатый, и молодицы простоволосые и старухи ветхие, и девицы красные и ликом уродливые, так пусть на тебя, раба Божия (имя), все любуются и зарятся, заглядываются, пусть покажешься ты им краше злата-серебра блестящего да сверкающего, пусть смотрят они на тебя, глаз не отводят отныне и во веки вечные».
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь. Как в стороне противувосточной раскинулось синее море-океан, а в синем том море-океане ширится остров неизведанный, а на острове том широком, неизведанном стоит дуб могучий, столетний, на дубе том столетнем корни и ветви могучие, на одной ветви сидит железный старец, осматривает, оглядывает тот железный старец всякого колдуна, всякого ведуна, всякого кудесника, всякого чудесника, чтобы видеть я мог всякого колдуна, всякого ведуна, всякого кудесника, всякого чудесника, всякую женку, всякую девку, всякого мужика, всякого молодца. Покажи мне все четыре стороны, покажи мне сторожа в дому, покажи мне сторожа на улице, покажи мне сторожа на пиру свадебном, покажи мне сторожа у золота, покажи мне сторожа за плахами, покажи мне сторожа за морем, покажи мне сторожа за рекой; покажи везде и всюду; кто где стоит, пусть сторожа не трогают.
Тот железный старец, что сидит на крепкой ветви дуба столетнего, на всякого колдуна, на всякого ведуна, на всякого кудесника, на всякого чудесника отвращает тетеву упругую, слова недобрые, речи колдовские, ведовские, кудесницкие, всякого ворога или лихого человека.
Баба еся с колдунами да ведунами, вражина проклятая, на меня, раба Божиего (имя), вражит, злые слова наговаривает, отвращает ее тот железный старец; как бы она легонько подол зняла да подругу бы оказала; руку бы зняла; демона своего развеселила; отвращает ее тот железный старец; привязал бы он ее к печи, но не на улице к огороду принародно. Тот старец железный, тот же колдун и ведун, надо мной пытается.