И взошел Моисей на гору, и покрыло облако гору… (Исх. 24, 15)
То, что происходило на вершине Синая между Всевышним и Его служителем, «верным во всем доме Его» (Числ. 12, 7), было скрыто облачной завесой от стоявших внизу. Подобным образом и «плоть», вещественный мир, именуется в Писании «завесой» (Евр. 10, 20), скрывающей от неподготовленных к восприятию взоров мир духовный. Русское слово «облако» происходит от глагола «обволакивать», как и древнееврейское ענן <ана́н>, «облако», – от глагола со значением «скрывать», «окружать покровом».
…И слава Господня осенила гору Синай; и покрывало ее облако шесть дней, а в седьмой день воззвал Господь к Моисею из среды облака. (Исх. 24, 16)
Здесь появляется словосочетание «слава Господня», означающее чудесное, непостижимое откровение Божье и одновременно указывающее на способ Его общения с тварным миром. Более детально описана «слава Господня» в видении Иезекииля (Иез. 1, 4–28; 2, 1), где она представлена в окружении херувимов, «животных» (חיות <хайо́т>) и «колес» (אופנים <офани́м>) – существ различных ангельских рангов. Ту же «славу» созерцал и Даниил, описавший суд Божий:
Видел я, наконец, что поставлены были престолы и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его – как чистая волна; престол Его – как пламя огня, колеса Его – пылающий огонь. (Дан. 7, 9)
Первомученик Стефан лицезрел в небесах Иисуса Христа, стоящего «одесную», т. е. справа, от «славы Божьей» (Деян. 7, 55). Иногда «слава Господня» являлась в виде «великого света», сияния, нестерпимого для человека (Исх. 40, 34; Втор. 33, 26; III Цар. 8, 11; Ис. 60, 1; Лук. 2, 9; Пс. 8, 2; 112, 4; Откр. 21, 23) – поэтому она скрывалась «в облаке». О таком «явлении славы» говорится при первом ее упоминании в Библии:
И когда говорил Аарон ко всему обществу сынов Израилевых, то они оглянулись к пустыне, и вот слава Господня явилась в облаке. (Исх. 16, 10)
И хотя Моисей уже находился «очень высоко» на горе Синай, ему пришлось ждать еще шесть дней, не вступая «в средину облака»:
…И слава Господня осенила гору Синай; и покрывало ее облако шесть дней, а в седьмой день воззвал Господь к Моисею из среды облака. (Исх. 24, 16)
Этот «день седьмой» может отсчитываться от дня восхождения Моисея на гору, а может означать и день субботний, который обычно так и именуется в Библии:
И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал.
И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал. (Быт. 2, 2–3)
Или:
…А день седьмой – суббота Господу… (Исх. 20, 10)
Вполне вероятно, что в данном случае совпали оба значения: это могло произойти, если Моисей взошел на гору в день субботний, и ему пришлось ждать «вступления в средину облака» до следующей субботы. Именно суббота – день наиболее благоприятный для молитвенного общения с Богом, день, который Сам Господь «благословил и освятил» (Быт. 2, 3). В этот день «открываются врата» духовного мира, и Всевышний как бы «приближается» к человеческой душе (ср. Пс. 91, 1–5). Описывая таинственный Храм будущего, отражающий строение мира невидимого, Иезекииль повествует:
Так говорит Господь Бог: ворота внутреннего двора, обращенные лицом к востоку, должны быть заперты в продолжение шести рабочих дней, а в субботний день они должны быть отворены и в день новомесячия должны быть отворены. (Иез. 46, 1)
И вполне естественно выглядит предположение, что даже такой величайший пророк и праведник, как Моисей, был допущен к наиболее близкому общению с Богом именно в «седьмой день»!
«Слава Господня», являясь людям, иногда сопровождается видениями не только света, но и огня:
И все сыны Израилевы, видя, как сошли огонь и слава Господня на дом, пали лицом на землю, на помост, и поклонились, и славословили Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его. (II Пар. 7, 3)
Вспоминая в конце своей жизни о явлении «славы Божьей» на Синае, Моисей говорит:
Он сказал: Господь пришел от Синая, открылся им от Сеира, воссиял от горы Фарана и шел со тьмами святых; одесную Его огнь Закона. (Втор. 33, 2)
Об «огне поядающем» на вершине горы говорится и в предпоследнем стихе 24-й главы Книги Исход:
Вид же славы Господней на вершине горы был пред глазами сынов Израилевых, как огонь поядающий. (Исх. 24, 17)
Что же означает словосочетание «огонь поядающий» – древнееврейское אש אכלת <эш охеле́т>? Как огонь сожигает или опаляет все, с чем соприкасается, стараясь «поесть» его, превратить в собственную субстанцию, так и явление «славы Божьей», открываясь в «низшей реальности» вещественного мира, как бы стремится к «растворению» этого мира в единстве Божьем, в свете Божества, к преодолению его множественности и разделенности (ср. наше толкование к Исх. 19, 16–19 и 20, 18–19). Господь «сокрывает облаком» Свою «славу», когда являет ее человеку, потому что человек не может выдержать Его явления:
И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится?
Ибо Он – как огонь расплавляющий и как щелок очищающий… (Мал. 3, 2)
И вот, наконец, «на седьмой день» Моисей допущен в «обитель Божью» на вершине горы:
Моисей вступил в средину облака и взошел на гору; и был Моисей на горе сорок дней и сорок ночей. (Исх. 24, 18)
В течение сорока суток Моисей «хлеба не ел и воды не пил» (Исх. 34, 28; Втор. 9, 9 и 18), ибо, по преданию, получал жизненную силу непосредственно от Духа Божьего. «Сорок дней и сорок ночей» Господь не только подробно объяснял ему заповеди Своего Закона, но и открывал высшие духовные тайны, связанные со всей вселенной, с жизнью каждого человека и с историей человечества в целом…
…Глава 25 содержит описание тех священных предметов, которые должны быть сделаны для Скинии – походного Храма, места «обитания» Господа среди народа Израиля. Древнееврейское משכן <Мишка́н> – Скиния – происходит от глагола שכן <шаха́н> – «обитать», «жить», «находиться», «нисходить». Дух Божий «нисшел» на Скинию (Исх. 40, 34–35) в виде «облака славы» и обитал в ней постоянно, пока все ее «сосуды» (предметы, предназначенные для священнослужения) находились на своих местах. Так происходило во время остановок лагеря («стана») израильтян, когда левиты должны были раскидывать шатер Скинии и располагать все предметы, ее составляющие, в определенном порядке (Числ. 4, 1–33). Когда же Скинию, разобрав на части, переносили с места на место (что тоже поручали левитам), тогда Присутствие Божье являлось в столпе облачном (днем) или огненном (ночью). Этот столп шел перед станом, указывая путь. Впрочем, Бог одновременно мог являться и в столпе облачном, и в Скинии, говорить иногда из столпа, а иногда – «из среды двух херувимов» над крышкой ковчега завета (ср. Исх. 25, 22 с 33, 7–10).
Все принадлежности и сосуды Скинии были изготовлены людьми по непосредственному указанию Всевышнего. Мы уже говорили о том «образце» Скинии и ее сосудов, который был явлен Моисею на горе (Исх. 25, 9 и 40), и о том значении, которое он имеет. Вообще же, Скиния являет собой скрещение целого ряда символических рядов. Она отражает устройство и взаимосвязь различных духовных миров; указывает на строение «внутреннего человека»; символизирует землю в ее будущем очищенном и просветленном виде; изображает историю человечества в определенном разрезе – как историю народа Божьего, Церкви, т. е. как историю спасения.
Итак, в сооружении Скинии участвуют люди, исполняющие волю Божью, возвещаемую через пророка. И в этом заключен глубокий смысл. Именно самому человеку поручено устроить свой внутренний Храм по образцу, показанному «на горе». Кроме того, люди должны преобразить жизнь на земле согласно заповедям Божьим, чтобы и земля стала Его Храмом. Возвращаясь к Богу, человек может вернуть земле благословение, утраченное при грехопадении Адама (Быт. 3, 17).
Заметим также, что слово תבנית <тавни́т>, переведенное как «образец», происходит от глагола בנה <бана́>, «строить», и означает как «строение», «устройство», так и «план», «чертеж». То, что в замысле Божьем обладает высшей реальностью, внушается пророку в виде «чертежа», «плана» и затем усилиями множества верных Богу людей получает свое воплощение на земле как осуществление этого «плана».
Однако всякий труд во имя Божье начинается с самоограничения, с самообуздания. Всевышний принимает только дар, принесенный Ему добровольно. Поэтому 25-я глава начинается так:
И сказал Господь Моисею, говоря:
Скажи сынам Израилевым, чтобы они сделали Мне приношения; от всякого человека, у которого будет усердие, принимайте приношения Мне. (Исх. 25, 1–2)
Здесь употребляется глагол נדב <нада́в> – «располагать», «склонять», «побуждать». Выражение, переведенное как «от всякого человека, у которого будет усердие», в оригинале звучит так: מאת כל־איש אשר ידבנו לבו <мээ́т коль иш аше́р йидве́ну либо́> – «от каждого человека, которого расположит сердце его». Необходимым условием для истинного приношения Господу является побуждение сердца, т. е. призыв, звучащий изнутри, наполняющий душу и пробуждающий совесть. И приношение такое именуется по-древнееврейски תרומה <терума́> – «возношение», от глагола רום <рум> – «возвышаться», «подниматься ввысь». С окрыленным сердцем приносит человек «дар» Богу, и само это даяние еще более возвышает человека…
Слово «приношение» в рассматриваемом стихе встречается дважды, во второй раз – в форме תרומתי <терумати́>, «приношение Мое» (т. е. Господне; в Синодальном переводе – «приношение Мне»). Это указывает на очень важный принцип, лежащий в основе «дара» Богу от лица человека: все, что человек имеет, он получил от Бога; оно уже заранее принадлежит Всевышнему («приношение Мое»), щедротами и милостями Которого все мы живем. Принося дар Богу, человек не имеет права ставить себе это в заслугу, так как сам все получает от Творца; и все же Создатель по Своей любви вменяет дар как бы в заслугу человеку.
Приношения должны состоять из вещей драгоценных:
Вот приношения, которые вы должны принимать от них: золото, и серебро, и медь,
И шерсть голубую, пурпуровую и червленую, и виссон, и козью, И кожи бараньи красные, и кожи синие, и дерева ситтим, Елей для светильника, ароматы для елея помазания и для благовонного курения,
Камень оникс, и камни вставные для ефода и для наперсника. (Исх. 25, 3–7)
Только самое драгоценное приносится для возведения Скинии… Апостол Павел, обращаясь к христианам, говорит о строительстве Храма духовного, подобного Скинии Моисея:
Я, по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель, положил основание, а другой строит на нем; но каждый смотри, как строит.
Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос.
Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, —
Каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. (I Кор. 3, 10–13)
Согласно приведенным словам, человек может думать, что приносит нечто, потребное для возведения дома Божьего, а на самом деле он не радеет о строительстве и доставляет никчемный материал, поэтому так грозно предупреждает апостол: «…каждый смотри, как строит». Что бы произошло, например, с тем израильтянином, который, услышав призыв Моисея приносить для дела Божьего драгоценные металлы, камни, кожи, породы дерева, принес бы вместо них, скажем, сено или солому?..
Заметим, что как во вселенной и в теле человека присутствуют вещества органические и неорганические, так и в Скинии употребляются – на сооружение ее и при служении в ней – неорганические вещества (металлы, драгоценные камни) и вещества растительного (дерево ситтим, елей, благовония из трав) и животного (шерсть, кожи) происхождения. Следовательно, Скиния символизирует всю совокупность веществ различной природы, существующих в мире, и указывает на то, что все они могут быть использованы для священных целей (см. также с. 533 и 615). А вещества в свою очередь символизируют разные способности, дарования, чувства, замыслы и намерения человека, о которых, таким образом, нам становится известно, что все они могут оказаться полезны для дела Божьего. Однако подчеркнем еще раз: речь идет о веществах чистых, драгоценных, прекрасных – такие же способности, чувства и мысли имеются здесь в виду.
…Перейдем теперь к рассмотрению общего вида Скинии и соответствия ее строения устройству нашего внутреннего человека. Напомним прежде всего слова апостола Павла из третьей главы Первого послания к Коринфянам. Завершая рассуждение о приношении на дело Божье различных веществ и материалов, апостол вопрошает:
Разве не знаете, что вы Храм Божий и Дух Божий живет в вас?
Если кто разорит Храм Божий, того покарает Бог: ибо Храм Божий свят; а этот Храм – вы. (I Кор. 3, 16–17)