Именно такими «соработниками у Бога» предназначено было стать Моисею и его спутникам, и поэтому им было явлено «подножие Господне» во всей своей ослепительной чистоте, и им же было велено начать преобразование земной жизни – «построение Скинии» – по образцу увиденного:
И поставь Скинию по образцу, который показан тебе на горе. (Исх. 26, 30)
Скиния символизирует всю землю, какой она станет в будущем, подобно тому, как «жертвенник из камней» символизирует земной мир – «место жертвоприношения» (Исх. 20, 24). В то же время «кирпичу из сапфира» уподобляется душа отдельного человека в ее идеальном прообразе, точно так же, как она именуется и является (потенциально) Храмом Божьим (ср. I Петр. 2, 4–5 и I Кор. 3, 16).
Однако прежде чем перейти к описанию Скинии, дочитаем 24-ю главу:
И Он не простер руки Своей на избранных из сынов Израилевых: они видели Бога, и ели, и пили. (Исх. 24, 11)
Остановимся на значении выражения «…Он не простер руки Своей…» Библейский оборот речи שלח ידו <шала́х йадо́> – «Он простер [или: „послал“, „протянул“] руку Свою», употребляемый по отношению к Богу, указывает на Его явное вмешательство в земные дела, на чудо. «Простирание руки» может иметь для людей праведных благие последствия, а для нечестивых – весьма грозные. Так, например, в Книге Деяний Апостолов это выражение употребляется для описания милости Божьей:
…Тогда как Ты простираешь руку Твою на исцеления и на соделание знамений и чудес именем святого Сына Твоего Иисуса. (Деян. 4, 30)
В то же время в большинстве тех мест ветхозаветных книг, где встречается подобный оборот речи, он означает осуществление гнева Божьего над нечестивыми людьми или странами:
За то возгорится гнев Господа на народ Его, и прострет Он руку Свою на него, и поразит его, так что содрогнутся горы, и трупы их будут, как помет на улицах. И при всем этом гнев Его не отвратится, и рука Его еще будет простерта. (Ис. 5, 25)
Однако и в книгах Ветхого Завета есть примеры, когда «простиранием руки Божьей» именуются Его благодеяние и спасительное вмешательство в судьбу человека. Так, Давид обращается ко Всевышнему со следующей молитвой:
…Простри с высоты руку Твою, избавь меня и спаси меня от вод многих, от руки сынов иноплеменных… (Пс. 143, 7)
И когда Господь исполняет прошение, Давид говорит об этом так:
Он простер руку с высоты, и взял меня, и извлек меня из вод многих;
Избавил меня от врага моего сильного и от ненавидящих меня, которые были сильнее меня. (Пс. 17, 17–18)
В контексте же рассматриваемого нами стиха (Исх. 24, 11) «простирание руки», несомненно, означает поражение, по-видимому, смертельное, которым Господь может наказать тех, кто дерзко «порывается видеть Его» (Исх. 19, 21). Избранные же из сынов Израилевых, хотя и восходят на гору Господню, избегают поражения, ибо призваны Им Самим:
И будет вождь его из него самого, и владыка его произойдет из среды его; и Я приближу его, и он приступит ко Мне; ибо кто отважится сам собою приблизиться ко Мне? говорит Господь. (Иер. 30, 21)
«Приступить к Господу» имеет право лишь тот, кого приблизит Он Сам…
И сказал Господь Моисею: взойди ко Мне на гору и будь там; и дам тебе скрижали каменные, и Закон, и заповеди, которые Я написал для научения их. (Исх. 24, 12)
Обратим внимание, что Моисей как бы удостаивается еще более высокой духовной ступени, ведь уже находясь на горе Синай, он слышит повеление: «…взойди ко Мне на гору…», иначе говоря – «Поднимись еще выше!» И в этом новом духовном состоянии Моисей должен пребывать уже постоянно: «…и будь там…» Хотя физически Моисей потом спустился с вершины Синая, духом он пребывал там всегда, до конца своей земной жизни. Это отражено в древнееврейском оригинале стиха Втор. 5, 5, где Моисей, напоминая народу о своем предстоянии Господу при получении Израилем Десяти Заповедей, употребляет вместо формы прошедшего времени форму настоящего времени глагола עמד <ама́д> – «стоять»: אנכי עמד <анохи́ оме́д> – «я стою» («…между Господом и между вами»; в Синодальном переводе – «я же стоял»). Значит, Моисей и в последний день земной жизни, в день прощальной речи к народу, запечатленной в Книге Второзакония, пребывал духом близ горы Синай и одновременно – на ее вершине (ср. Втор. 9, ст. 9–11, 18–22, 25; 10, 1–5 и 10–11, где многократно и, казалось бы, вне временной связи с остальными событиями упоминается пребывание Моисея на Синае).
И вот Господь дает Моисею такое обетование:
…И дам тебе скрижали каменные, и Закон, и заповеди, которые Я написал для научения их. (Исх. 24, 12)
Согласно некоторым иудейским толкованиям, здесь содержится указание не только на записанный Моисеем Закон Божий, но и на «устную Тору» – תורה שבעל פה <Тора́ ше-беа́ль пэ>, т. е. на устное предание, содержащее истолкование писаного Закона. Согласно такой интерпретации, кроме «скрижалей каменных» – двух Скрижалей Завета, Моисей получил на Синае также: 1) всю записанную Тору – «Закон», 2) Мишну («устное истолкование» законов Торы, впоследствии составившее первоначальную часть Талмуда) – «заповеди», 3) книги Пророков и Писаний (Невиим и Кетувим) – «которые Я написал», и, наконец, 4) Гемару (завершающую часть Талмуда) – «для научения их». Конечно, приведенная интерпретация при буквальном понимании представляется весьма натянутой. Однако в ней можно усмотреть указание на то, что возможности всех будущих толкований были уже изначально заложены в самом Законе.
Существует также предание о том, что если бы народ Израиля не впал в грех, отлив золотого тельца в то время, когда Моисей находился на горе Синай, вся Тора была бы записана «перстом Божьим», как это было сделано на скрижалях с Десятью Заповедями (Исх. 31, 18; 32, 16). Такое толкование основывается на буквальном понимании выражения «…скрижали каменные, и Закон, и заповеди, которые Я написал…», поскольку словом «Закон» переведено древнееврейское תורה <Тора́>. По этой интерпретации, Всевышний, увидев состояние народа, поручил записать Тору самому Моисею. Да и текст на первых скрижалях, разбитых Моисеем, начертанный первоначально «перстом Божьим», был заменен на вторых скрижалях текстом, написанным рукой Моисея (ср. Исх. 34, 1 с 34, 28).
Вернемся, однако, к прямому смыслу рассматриваемого стиха. Закон в целом, со всеми его заповедями, дается исключительно Богом и не может быть дополнен или сокращен по воле людей:
…Не прибавляйте к тому, что я заповедую вам, и не убавляйте от того; соблюдайте заповеди Господа, Бога вашего, которые я вам заповедую. (Втор. 4, 2)
И в другом месте:
Все, что я заповедую вам, старайтесь исполнить; не прибавляй к тому и не убавляй от того. (Втор. 12, 32)
Весь Закон имеет одну цель: он создан «для научения их» – להורתם <леґорота́м>. Значит, разнообразные заповеди Торы представляют собой как бы одну широко разветвленную заповедь, обнимающую собой все множество сфер и явлений человеческой жизни. Все 613 постановлений Закона, как мы уже говорили, сводятся к Десяти Заповедям, а те в свою очередь – к двум: любви к Господу и любви к ближнему (Марк. 12, 28–31). Их вместе евангелист Иоанн именует одной, единой, заповедью – заповедью о любви:
Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?
И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего. (I Иоан. 4, 20–21)
По этой причине в Книге Исход (24, 12) слово «заповедь», מצוה <мицва́>, употреблено в единственном числе, представляя в собирательном смысле все множество заповедей Торы. Интересно также, что число еврейских букв на обеих скрижалях завета составляет в точности 613, скрыто указывая на «вхождение» 613 постановлений в содержание Десяти Заповедей.
Какое же значение имеет глагол להורת <леґоро́т>, переведенный как «научать» («для научения их») и характеризующий цель всего Закона? Первоначальная форма глагола, ירה <йара́>, совмещает такие значения, как «бросать», «метать», «стрелять», «основывать», «класть», «окроплять», «поливать» (о дожде), «указывать» и, наконец, «учить», «наставлять». Того же корня и само слово תורה <Тора́>. Итак, исходя из приведенного семантического ряда, Закон, данный «для научения», имеет определенную цель (как бы «стреляет» в нее) – воссоздание нашего внутреннего человека, униженного и попранного беззаконием. В то же время Закон «полагает основание» духовному развитию и росту; он «окропляет» человека живительной небесной влагой – благодатью, милостью Божьей, согласно словам Моисея:
Польется, как дождь, учение мое, как роса – речь моя, как мелкий дождь на зелень, как ливень на траву. (Втор. 32, 2)
Наконец, он «открывает» человеку путь, учит и наставляет его, чтобы привести к единению со Христом и к общению с Богом:
Итак, Закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою… (Тал. 3, 24)
Правда, последние приведенные нами слова указывают главным образом на ритуально-жертвенную часть Закона Божьего: именно животные, приносимые по Закону в жертву за грех, прообразовали жертву Христа на Голгофе. Об этом говорит апостол Павел:
Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы через окропление освящает оскверненных, дабы чисто было тело,
То кольми паче кровь Христа, который Духом Святым принес себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел для служения Богу живому и истинному! (Евр. 9, 13–14)
Имея в виду всю совокупность значений глагола «йара» («научать»), мы получаем объемное представление о том глубоком и таинственном предназначении Закона, которое имел в виду Всевышний, одаряя человека познанием Своей воли. Однако на земле мы можем лишь отчасти уразуметь замысел Божий относительно Закона и заповедей. Истинное и достоверное познание вещей невидимых станет нам доступно лишь в высшем мире:
Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. (I Кор. 13, 12)
…Читаем далее 24-ю главу Книги Исход:
И встал Моисей с Иисусом, служителем своим, и пошел Моисей на гору Божию,
А старейшинам сказал: оставайтесь здесь, доколе мы не возвратимся к вам; вот Аарон и Ор с вами; кто будет иметь дело, пусть приходит к ним. (Исх. 24, 13–14)
Мы с удивлением замечаем, что в то самое время когда Моисей пребывал на горе (ст. 9), Господь сначала повелел ему: «…взойди ко Мне на гору…» (ст. 12), потом он «пошел на гору Божию» (ст. 13), затем сказано снова «взошел на гору» (ст. 15) и, наконец, еще раз «взошел на гору» (ст. 18). Воистину Моисей постоянно, в течение всей своей жизни, совершал духовное восхождение, все более приближаясь к Господу. О таком восхождении в Притчах Соломоновых говорится:
Путь жизни мудрого вверх, чтобы уклониться от преисподней внизу. (Прит. 15, 24)
Рассмотрим обстоятельства последовательных восхождений Моисея более подробно. В стихе 14-м сказано, что старейшинам Моисей повелел оставаться в стане, доколе он с Иисусом Навином не вернется к ним, и разбирать «дела» народа, т. е. сообщать людям судебные решения относительно их тяжб. При этом окончательный приговор выносится Аароном и Ором (по-древнееврейски имя последнего חור <Хур> – по некоторым преданиям, он был сыном Мариам, сестры Моисея). Здесь содержится важное поучение: без указания учителя, имеющего непосредственное общение с Господом, ученики не имеют права на самостоятельное «восхождение», они не должны самовольно предпринимать следующие духовные шаги («оставайтесь здесь»). В то же время они могут (или в случае необходимости должны) передавать «народу» – людям, стоящим на более низком духовном уровне, – те знания, которые сообщать необходимо, т. е. связанные с «делами», а отнюдь не с высокими тайнами Богопознания, до восприятия которых большинство народа не доросло. Ведь тайная мудрость открывается лишь совершенным:
Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих,
Но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей… (I Кор. 2, 6–7)
И еще одно обстоятельство, связанное с Моисеем и старейшинами, примем к сведению: они все вместе «видели Бога Израилева», однако «взошел» из них один Моисей (24, 9–10); глагол стоит в единственном числе: ויעל <ва-йаа́ль> – «и [он] взошел». Это подтверждается 14-м стихом, в котором Моисей прямо говорит старейшинам: «…оставайтесь здесь…»; из контекста ясно, что «здесь» означает «в стане», где только и можно принимать людей, приходящих «с делами» (ср. Исх. 24, 14 с 32, 1). Действительно, духовное «видение Бога Израилева» было в какой-то момент даровано спутникам Моисея, но в то же время они остались «внизу», «в стане», а Моисей постоянно продолжал «восходить» к Богу… И это о многом свидетельствует тем, кто желает уразуметь «пути Господни» (Исх. 33, 13; Ис. 55, 8–9; 58, 2).