Он не стал принимать во внимание, что поступается своим положением, богатством, будущностью, наконец, рискует жизнью. Моисей здесь был первый раз по-настоящему испытан Богом. Чувство справедливости, сильнейшее сочувствие к человеку, убиваемому невинно, превозмогло все. И он выбрал правду, предпочтя ее всему! Вчерашний блистательный вельможа стал бездомным, нищим скитальцем, которого ищут, чтобы убить, который бежит и нигде в Египте не может найти ни куска хлеба, ни пристанища, потому что теперь он – опасный преступник в глазах фараона.
…Моисей убежал от фараона, и остановился в земле Мадиамской, и сел у колодезя. (Исх. 2, 15)
Земля Мадиамская находится на Синайском полуострове, неподалеку от горы Синай, или Хорив, где впоследствии было дано через Моисея откровение Господне всему народу Израилеву.
Итак, вся слава предшествующей жизни пронеслась, как сон. Волею Божьей Моисей возвращается к образу жизни патриархов – своих отцов: как и они, он сидит у колодца, встречается с пастухами, женится на девушке из пастушеского племени, восходящего по родословию к праотцу Аврааму (Быт. 25, 2).
Моисей выглядел нищим скитальцем в Мадиаме. Разумеется, он оставил все свое состояние в Египте, а если бы он был одет в дорогие одежды, соответствующие его положению, его с легкостью узнали бы и схватили при бегстве: можно не сомневаться, что о приказе, отданном фараоном, знали многие (Исх. 2, 15). Моисей, скитающийся в рубище по земле Мадиамской, служит прообразом Иисуса Христа. Моисей явился в мир, чтобы спасти угнетенных, избавить их от рабства. Душа его горела жалостью, состраданием к братьям своим, которых жестоко мучили и убивали. Все это повторилось в жизни Иисуса Христа. Он явился в мир, чтобы избавить людей от рабства греху и спасти их. И когда к Иисусу подошел юноша и воскликнул:
…Господин! я пойду за тобою, куда бы ты ни пошел.
Иисус сказал ему: лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда; а сын человеческий не имеет, где приклонить голову. (Лук. 9, 57–58)
И в этом Моисей, убегая от фараона, полностью прообразовал Иисуса. Апостол Павел говорит:
Верою Моисей по рождении три месяца скрываем был родителями своими, ибо видели они, что дитя прекрасно, и не устрашились царского повеления. (Евр. 11, 23)
Так же скрывали родители и младенца Иисуса. И вера, присущая благочестивым родителям, уже с младенчества передалась как Моисею, так и Иисусу…
Верою Моисей, придя в возраст, отказался называться сыном дочери фараоновой,
И лучше захотел страдать с народом Божиим, нежели иметь временное греховное наслаждение… (Евр. 11, 24–25)
Лучше не скажешь. Он отказался от всего, что мог бы иметь в Египте, отказался от будущей славы и «лучше захотел страдать с народом Божиим». Именно «Верою… придя в возраст, отказался называться сыном дочери фараоновой…» Конечно, Моисей открыто и явно этого не сделал, он не пришел и не сказал: «Не хочу быть сыном дочери фараона». Так он не говорил. Однако своим поступком он как бы собственноручно расписался под этим решением. И особенно интересны следующие слова апостола о Моисее:
…И поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели египетские сокровища; ибо он взирал на воздаяние. (Евр. 11, 26)
О каком же «поношении Христовом» здесь может идти речь? Ведь Моисей жил за четырнадцать веков до Иисуса Христа? Из этих слов ясно, во-первых, что Моисей был прообразом Мессии, а поношение, которое он терпел, было прообразом того поношения, которое предстояло перенести Христу. И, во-вторых, греческое слово χριστός <христо́с> является буквальным переводом древнееврейского משיח <маши́ах> – «помазанник», а этим словом назывались все пророки, священники и цари, помазанные на служение священным елеем (Исх. 28, 41; Лев. 4, 3; II Цар. 1, 14; 23, 1). Следовательно, можно перевести и так: «поношение помазанника». А все помазанники Божьи – пророки, священники и цари – служили, в том или ином отношении, прообразами грядущего Христа.
Верою оставил он Египет, не убоявшись гнева царского, ибо он, как бы видя Невидимого, был тверд. (Евр. 11, 27)
Главное, в чем Моисей прообразовал Христа, – его неколебимое упование на Небесного Отца. И в то же время Моисей как прообраз внутреннего человека, пришедшего в возраст «мужа совершенного», подает нам великий пример: всегда взирать на Невидимого и быть твердыми во всех испытаниях, не боясь ничего и никого, кроме Господа.
В предыдущей лекции мы говорили о том, как Моисей бежал от фараона, оставив всю «славу египетскую», и удалился в пустыню. Тем самым он выдержал первое духовное испытание: совершил выбор между эгоизмом и альтруизмом, между жизнью ради самого себя и жизнью ради своих братьев и ближних.
Итак,
…Моисей убежал от фараона, и остановился в земле Мадиамской, и сел у колодезя. (Исх. 2, 15)
Мадиам, по-древнееврейски מדין <Мид\'йа́н>, – местность на Синайском полуострове, недалеко от горы Хорив, где впоследствии совершилось великое Богоявление и произошло дарование Десяти Заповедей и всего Закона Господня. Данная часть Синайского полуострова принадлежала племени, которое происходило от самого Авраама, великого праведника и проповедника Единобожия:
И взял Авраам еще жену, именем Хеттуру.
Она родила ему Зимрана, Иокшана, Медана, Мадиана, Ишбака и Шуаха. (Быт. 25, 1–2)
Таким образом, мы можем полагать, что в этом племени сохранялось предание о едином Боге. Однако, по-видимому, оно было затемнено какими-то языческими наслоениями, поэтому мадианитяне не считаются в Писании исповедниками истинного Бога. Даже Иофор, священник мадиамский и тесть Моисея, окончательно уверяется во всемогуществе Господа только после чудес, сопровождавших исход евреев из Египта (Исх. 18, 8–12). И тем не менее некоторые религиозные представления, унаследованные от Авраама, и патриархальный образ жизни этого племени делали его настолько родственным Моисею и израильтянам, что Моисей захотел войти в семью мадиамского священника, взяв в жены его дочь.
У священника мадиамского было семь дочерей. Они пришли, начерпали воды и наполнили корыта, чтобы напоить овец отца своего.
И пришли пастухи, и отогнали их. Тогда встал Моисей, и защитил их, и напоил овец их. (Исх. 2, 16–17)
Священник мадиамский должен был бы иметь слуг, которые черпают воду для скота. Но дочери его, по преданию, настолько ревностно соблюдали заповедь о почитании родителей, что сами ходили черпать воду, чтобы обрадовать отца своим усердием. Именно такое исполнение заповеди и сделало одну из дочерей – Сепфору – достойной супругой Моисея.
Однако существует и другое объяснение эпизода. Согласно ему, Иофор усомнился в богопочитании и образе жизни соплеменников и захотел возвратиться к чистой первоначальной вере праотца Авраама, поиски которой завершились для него присоединением к народу Божьему после исхода евреев из Египта. За неприятие некоторых религиозных традиций своего народа он ко времени первой встречи с Моисеем был лишен священства и изгнан, а поэтому лишен слуг, и воду приходилось черпать его дочерям. Если так, то все, сказанное нами о близости мадианитян к вере и образу жизни Авраама, относится не ко всему народу, а только к семье Иофора.
Мы видим, как в эпизоде с дочерьми Иофора Моисей подвергается очередному испытанию. Он оставил Египет, откуда бежал под угрозой смерти, и теперь не имеет, казалось бы, защиты в дикой пустынной стране, где живут кочевые племена. Он вновь рискует жизнью: слово «пастухи» стоит во множественном числе («пришли пастухи»), а Моисей один, и рядом с ним только семь беззащитных женщин, которых отгоняют от колодца. Несмотря на это, Моисей вновь, как и в Египте, заступается за слабых, пренебрегая опасностью. Для того, чтобы одному противостоять нескольким сильным людям, каковыми обычно бывают жители пустыни, нужно иметь крепкую веру, смелость и совершенную преданность идее добра. Моисей «встал и защитил» женщин и «напоил овец», и, видимо, его решимость устрашила обидчиков-пастухов. Здесь он впервые проявил заботу об овцах, а в будущем ему предстояло стать пастырем овец символических – сынов Израилевых – на все оставшиеся годы жизни.
На каждом шагу, как мы видим, Моисей с честью выдерживает испытания свыше, что и делает его достойным будущего призвания.
И вот он, посвященный в жреческие тайны Египта, знатный вельможа, оказывается в том же положении, в каком были его отцы – патриархи, пастухи – до поселения в земле Египетской и в первое время жизни в ней. В дикой местности Синая, в полупустыне, становится Моисей пастырем овец. Господь в древние времена нередко избирал пастырями для сынов человеческих именно скотоводов, умеющих беречь своих овец, спасать их от хищных животных, кормить их и за ними ухаживать. Пастухами были Авель, Авраам, Исаак, Иаков, Давид, пророк Амос. Так и Моисей должен был прежде, чем получить откровение, возвратиться к простому, немудреному образу жизни своих отцов, к природе, ощутить широту неба и простор земли, смотреть за овцами. Отрешась от всей «премудрости египетской», он должен был остаться наедине с самим собой, вглядываться в прежние события своей жизни и размышлять над ними, т. е. он должен был возрастать внутренне, духовно.
А начался этот период его жизни, столь решительно отличающийся от прежнего, с защиты дочерей священника:
И пришли они к Рагуилу, отцу своему, и он сказал: что вы так скоро пришли сегодня? (Исх. 2, 18)
Рагуил (רעואל <Реуэ́ль>) – не столько имя, сколько должность, ранг или духовный сан этого человека. Он был священником: כהן מדין <коге́н Мид\'йан>, а словом «коген» обычно в Библии называют тех священников, которые знают единого Бога, даже если они примешивают к Его культу почитание иных богов. «Когеном» назван и мадиамский священник, в семье которого, очевидно, хранилось предание рода Авраамова. Имя его составлено из двух корней: רעה <раа́> – значит «пасти», אל <Эль> — «Бог», а вместе – «пастырь Божий».
Мадианитяне говорили на семитском языке, близком к древнееврейскому, что следует из их имен. Само название מדין <Мид\'йа́н> происходит, возможно, от глагола מדה <мада́>, что значит «мерить», «измерять». Символически этноним может указывать на то, что это был народ, который отчасти сохранил предание о едином Боге, как бы «мерою» познал Его. Живое общение с истинным Богом, которое имел Авраам, мадианитяне утратили, забыли даже о такой возможности, и Рагуилу пришлось искать к Богу собственный путь.
Второе имя тестя Моисея, далее встречающееся в Писании, – Иофор, – по преданию, является также не столько именем собственным, сколько указанием на более высокую священническую степень, достигнутую им в результате духовного размышления и восхождения. Имя יתר <Йе́тер> (другая форма – יתרו <Йитро́>) происходит от глагола יתר <йата́р> – «преизбыточествовать», «превосходить». Оно говорит о том, что Рагуил-Иофор знанием единого Бога превосходил своих соплеменников:
И пришли они к Рагуилу, отцу своему, и он сказал: что вы так скоро пришли сегодня?
Они сказали: какой-то египтянин защитил нас от пастухов… (Исх. 2, 18–19)
Моисей был настолько непохож на израильтян – представителей пастушеского племени, родственного мадианитянам, что те приняли его за египтянина. И Моисей не стал отпираться, возможно, потому, что и сюда, в полупустынную местность, могли проникнуть, разыскивая его, соглядатаи фараона. Впоследствии одна из легенд укажет на согласие Моисея называться египтянином как на одну из причин отказа Всевышнего позволить ему войти вместе с народом в Святую землю: предполагается, что этот старый грех вменился Моисею в конце жизни. Ибо, чем чище и праведнее человек, тем строже вменяются ему даже небольшие прегрешения (Втор. 32, 48–52).
Он сказал дочерям своим: где же он? зачем вы его оставили? позовите его, и пусть он ест хлеб.
Моисею понравилось жить у сего человека; и он выдал за Моисея дочь свою Сепфору. (Исх. 2, 20–21)
Сепфора, צפרה <Ципора́>, — мадиамское имя, означающее «птица» или «когтистая» и восходящее к древнееврейскому корню. Оно может значить и «лучезарная», от צפר <цафа́р> – «испускать лучи». В этом случае оно указывает на чистоту и праведность, на светлый характер жены Моисея.
Итак, Моисей, так же как в свое время и Иосиф, вступает в семью священника. Первый избавитель, который пришел в Египет в преддверии поселения там всего дома Израилева, породнившись со священником, приобщился к жреческому сословию Египта, а последний избавитель, которому суждено было вывести на свободу сынов Израилевых, вошел в родство со священником мадиамским. Несомненно, такое сближение со жреческими семействами, как в случае с Иосифом, так и в случае с Моисеем, имело провиденциальный смысл: именно войдя в священническое сословие или сблизившись с ним, можно было жрецов, а через них и весь народ, приблизить к познанию истинного Бога.
Моисей, видимо, и сам многое узнал от Иофора, дополнив услышанное в собственной семье новыми для себя сведениями и преданиями о жизни потомков Авраама. Вообще, мы можем полагать, что немало явных и тайных знаний о духовном мире Моисей приобрел во всех трех пройденных им «школах»: в родном доме, относящемся к священническому колену Левия, у египетских жрецов и, наконец, у мадианитян. Однако истинное, живое откровение Божье не зависит от преданий человеческих и не является их «продолжением», ибо откровение Божье есть мгновенное просветление, озарение человеческого духа. И оно так же отличается от всевозможных преданий, будь то предания израильские, египетские или мадиамские, как рассматривание изображений человека – от непосредственного живого с ним общения. Или же как рассказ, услышанный слепым, о том, что существуют свет и краски, отличается от созерцания красоты мира…