Но ведь у человека один дух! Почему же здесь употреблена форма двойственного числа – «рэхайим»? Это сделано для напоминания заимодавцу, что при встрече его с должником присутствует не только дух человеческий, но и Дух Божий, всевидящий и судящий:
Бедный и лихоимец встречаются друг с другом; но свет глазам того и другого дает Господь. (Прит. 29, 13)
Тема отношений между заимодавцем и должником развивается и далее: запрещается не только брать в залог жизненно важные вещи, но и заходить в дом должника, чтобы выбрать залог. Должник сам должен решить, с чем считает возможным на время расстаться. Кроме того, богатый обязан проявлять к бедному уважение, ни на миг не ощущая себя хозяином в его доме:
Если ты ближнему твоему дашь что-нибудь взаймы, то не ходи к нему в дом, чтобы взять у него залог, —
Постой на улице, а тот, которому ты дал взаймы, вынесет тебе залог свой на улицу… (Втор. 24, 10–11)
Наконец, взятые в залог, но необходимые должнику вещи Закон требует периодически возвращать ему, устанавливая тем самым доверительные отношения между людьми:
…Если же он будет человек бедный, то ты не ложись спать, имея залог его:
Возврати ему залог при захождении солнца, чтоб он лег спать в одежде своей и благословил тебя, – и тебе поставится сие в праведность пред Господом, Богом твоим. (Втор. 24, 12–13)
Предписано внимательно относиться и к наемному работнику: надо отдавать ему плату, не задерживая ее даже на полдня («до утра»). При инфляции, когда деньги со дня на день обесцениваются, выполнение этого предписания становится особенно значимым.
Не обижай наемника, бедного и нищего – из братьев твоих или из пришельцев твоих, которые в земле твоей, в жилищах твоих;
В тот же день отдай плату его, чтобы солнце не зашло прежде того, ибо он беден, и ждет ее душа его; чтоб он не возопил на тебя к Господу и не было на тебе греха. (Втор. 24, 14–15)
…Среди заповедей о справедливых и милосердных отношениях между людьми есть и запрет коллективной ответственности за вину одного:
Отцы не должны быть наказываемы смертью за детей, и дети не должны быть наказываемы смертью за отцов; каждый должен быть наказываем смертью за свое преступление. (Втор. 24, 16)
Наблюдается видимое противоречие между этим предписанием и предупреждением Второй Заповеди о наказании детей за вину отцов «до третьего и четвертого рода» (Исх. 20, 5). Оно разрешается следующим образом: во Второй Заповеди речь идет о Божьем наказании, а здесь – о человеческом правосудии.
Особое внимание Закон уделяет самым беззащитным членам общества:
Не суди превратно пришельца и сироту, и у вдовы не бери одежды в залог;
Помни, что и ты был рабом в Египте, и Господь освободил тебя оттуда: посему я и повелеваю тебе делать сие. (Втор. 24, 17–18)
Права обездоленных нуждаются в защите не только на суде – о них надо помнить всегда и всюду:
Когда будешь жать на поле твоем и забудешь сноп на поле, то не возвращайся взять его; пусть он остается пришельцу, сироте и вдове, чтобы Господь, Бог твой, благословил тебя во всех делах рук твоих. (Втор. 24, 19)
Согласно иудейской традиции, сноп следует намеренно «забыть» на поле, не дожидаясь, пока действительно его забудешь. А это значит, что еще некоторую часть урожая, кроме обязательной десятины (ср. Втор. 14, 28–29), надо отделять в пользу бедняков. Какую – зависит уже от щедрости хозяина и его материальных возможностей.
Когда будешь обивать маслину твою, то не пересматривай за собою ветвей: пусть остается пришельцу, сироте и вдове.
Когда будешь снимать плоды в винограднике твоем, не собирай остатков за собою: пусть остается пришельцу, сироте и вдове… (Втор. 24, 20–21)
Святая земля изобилует фруктами и виноградом. И если хозяин имеет право лишь единожды «пройтись» по плодовым деревьям и винограднику, то для бедных остается очень много…
Еврей никогда не должен отделять себя от сирых и убогих, памятуя о египетском рабстве так, словно бы он лично был избавлен от него:
…И помни, что ты был рабом в земле Египетской: посему я и повелеваю тебе делать сие. (Втор. 24, 22)
…Глава 25 открывается описанием того, как должен вершиться праведный суд:
Если будет тяжба между людьми, то пусть приведут их в суд и рассудят их, правого пусть оправдают, а виновного осудят… (Втор. 25, 1)
На первый взгляд предписание кажется излишним: разве не самоочевидно, что правый должен быть оправдан, а виновный – осужден?! Но здесь лаконично выражено повеление продолжать судебный процесс до тех пор, пока правота правого и вина виновного не будут досконально доказаны.
…И если виновный достоин будет побоев, то судья пусть прикажет положить его и бить при себе, смотря по вине его, по счету;
Сорок ударов можно дать ему, а не более, чтобы от многих ударов брат твой не был обезображен пред глазами твоими. (Втор. 25, 2–3)
Идея телесного наказания способна смутить современных людей, от него отвыкших. Но мы можем быть уверены, что законодательствам наших дней скорее удалось бы достичь своей цели – сокращения числа преступлений и ослабления их тяжести, если бы они следовали Закону Божьему.
Напомним в этой связи, что в Торе не содержится ни единого предписания о заключении преступников в тюрьму (см. с. 446–446). Как известно, последнее не способствует уменьшению преступности, наоборот – ведет к «обмену опытом» между заключенными, создавая из них особую «касту» со своими законами, обычаями, главарями… Напротив, однократное, не наносящее ущерба здоровью телесное наказание, предписанное Торой, позволяет избежать всего этого – и в то же время «крепко вразумить» виновного (согласно фарисейской традиции, осужденному могли нанести не более 39 ударов: «сорок без одного» – см. II Кор. 11, 24).
Обратим внимание, что преступник должен быть бит «при судье»: такой порядок направлен на устранение злоупотреблений и вымогательств со стороны исполнителей приговора.
Особо остановимся на повелении: «…чтобы… брат твой не был обезображен пред глазами твоими». В оригинале употреблен глагол נקלה <никла́> – «быть униженным», «быть обиженным». Осужденный преступник остается «братом твоим», и его человеческому достоинству ни в коем случае не должен быть нанесен урон. Испытав наказание, он возвращается в общество в качестве полноправного члена, а не представителя некой «касты отверженных». Сопоставим эту заповедь с распространенным ныне обращением с преступниками – и сделаем верные выводы…
…Как мы видим, рассматриваемая глава содержит предписания о социальной жизни. И поначалу вызывает удивление, что в ней говорится также и о скоте:
Не заграждай рта волу, когда он молотит. (Втор. 25, 4)
Конечно, эта заповедь имеет буквальное значение, как и другие предписания о милосердии к животным (ср. Исх. 20, 10; 23, 11; Втор. 5, 14; 22, 6–7). Но в связи с предшествующим повелением – о наказании преступника – здесь видится и иной смысл: совершивший проступок, исправившись, вновь становится полезным членом общества – «волом молотящим», и ему не следует в этом препятствовать – «заграждать рот» чрезмерными или длительными карами.
В таком духе приведенный стих понимался уже в древности. Например, апостол Павел объясняет его в применении не к животным, а к людям:
Ибо в Моисеевом Законе написано: не заграждай рта у вола молотящего. О волах ли печется Бог?
Или, конечно, для нас говорится? Так, для нас это написано; ибо, кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое. (I Кор. 9, 9–10)
Далее в главе 25 продолжается тема социальных отношений, но теперь уже применительно к семье. Речь идет о так называемом «левиратном» (от латинского levirus – «деверь») браке, который желателен при отсутствии у умершего мужского потомства:
Если братья живут вместе и один из них умрет, не имея у себя сына, то жена умершего не должна выходить на сторону за человека чужого, но деверь ее должен войти к ней, и взять ее себе в жену, и жить с нею, —
И первенец, которого она родит, останется с именем брата его умершего, чтоб имя его не изгладилось в Израиле. (Втор. 25, 5–6)
Кроме характерной для Торы заботы о сохранении рода, а также имени умершего в потомстве, некоторые комментаторы видят здесь намек на переселение душ. Тот факт, что человек не оставил сына, может свидетельствовать о «незаконченности» жизненного пути, т. е. о незавершенности земной миссии. Такая душа получает возможность вскоре возвратиться на землю, воплотившись в собственной семье для завершения своих начинаний. Способствовать этому обязан брат умершего. Если же брат, несмотря на уговоры старейшин, отказывается исполнить свой долг (ст. 7–8), невестка имеет право публично пристыдить его как «не созидающего дома брату своему». Принуждение же к женитьбе не допускается (ст. 7–10).
Забота о продолжении рода слышится и в ст. 11–12, содержащих запрет при каких бы то ни было условиях калечить органы воспроизведения (ср. Лев. 21, 17–20; 22, 24–25; Втор. 23, 1).
Наконец, социальные предписания суммируются в следующих заповедях:
В кисе твоей не должны быть двоякие гири, большие и меньшие;
В доме твоем не должна быть двоякая ефа, большая и меньшая;
Гиря у тебя должна быть точная и правильная, и ефа у тебя должна быть точная и правильная, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе… (Втор. 25, 13–15)
Здесь – и требование полной честности при торговле; и указание на то, что «вес и объем» – наши суждения и решения – должны быть праведными, т. е. соответствующими мерам Божественных заповедей; и призыв постоянно проверять эти «вес и объем», руководствуясь Торой…
А противоположная жизненная позиция, допускающая нарушение прав ближнего ради своей пользы, именуется «мерзостью»:
…Ибо мерзок пред Господом, Богом твоим, всякий делающий неправду. (Втор. 25, 16)
Чем более отступает человек от צדק <це́дек> – правды-справедливости, тем более уподобляется он сознательному, дерзкому богопротивнику – Амалику, который нападал в пустыне на усталых людей, чтобы грабить их и убивать:
Помни, как поступил с тобою Амалик на пути, когда вы шли из Египта:
Как он встретил тебя на пути и побил сзади тебя всех ослабевших, когда ты устал и утомился, и не побоялся он Бога… (Втор. 25, 17–18)
Подобно Амалику, не боится Бога и всякий, извлекающий выгоду из страданий других. Поэтому «истребить Амалика» следует, в первую очередь, из сферы наших мыслей и желаний, в которой не должно быть стремления к вампирической жизни – за счет других, «ослабевших» и «утомленных».
Забывать об этой «борьбе с Амаликом» нельзя никогда:
…Итак, когда Господь, Бог твой, успокоит тебя от всех врагов твоих со всех сторон, на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе в удел, чтоб овладеть ею, изгладь память Амалика из поднебесной; не забудь. (Втор. 25, 19)
…Глава 26 открывается заповедью о благодарности за урожай. Поскольку же «урожай» бывает не только в области земледелия, благодарение Богу должен воздавать всякий, кто видит благие результаты своих деяний. Обретая искомое, человек обязан вспомнить, Кому он этим обязан, Чья помощь привела его к успеху.
Хвала Создателю воздается публично, в Святилище, в присутствии священника:
…Возьми начатки всех плодов земли, которые ты получишь от земли твоей, которую Господь, Бог твой, дает тебе, и положи в корзину, и пойди на то место, которое Господь, Бог твой, изберет, чтобы пребывало там имя Его;
И приди к священнику, который будет в те дни, и скажи ему: сегодня исповедую пред Господом, Богом твоим, что я вошел в ту землю, которую Господь клялся отцам нашим дать нам. (Втор. 26, 2–3)
Свидетельствуя о любви Всевышнего, верующий вспоминает и вновь переживает прошлое, начиная со времен праотцев, – и от скорби переходит к ликованию (ст. 5–10):
…И веселись о всех благах, которые Господь, Бог твой, дал тебе и дому твоему, – ты, и левит, и пришелец, который будет у тебя. (Втор. 26, 11)
Отделение для бедных первинок урожая и десятин есть выражение благодарности Богу и солидарности с братьями, терпящими нужду:
…Тогда скажи пред Господом, Богом твоим: я отобрал от дома моего святыню и отдал ее левиту, пришельцу, сироте и вдове, по всем повелениям Твоим, которые Ты заповедал мне; я не преступил заповедей Твоих и не забыл… (Втор. 26, 13)
Даже самые тяжелые обстоятельства не заставят верующего потратить на себя то, что предназначено неимущим. Отдавая десятину, израильтянин произносит:
…Я не ел от нее в печали моей, и не отделял ее в нечистоте, и не давал из нее для мертвого; я повиновался гласу Господа, Бога моего, исполнил все, что Ты заповедал мне… (Втор. 26, 14)
Никакая «печаль», включая и недостаток пищи, не может служить оправданием для «поедания» десятины. Использование части десятины в свою пользу именуется «нечистотой», а передача ее не по назначению сравнивается с «отдаванием мертвому», в то время как в ней нуждаются живые…