Настанет день, когда египтяне полностью перейдут на сторону Господа:
И Господь явит Себя в Египте; и египтяне в тот день познают Господа, и принесут жертвы и дары, и дадут обеты Господу, и исполнят.
И поразит Господь Египет; поразит и исцелит; они обратятся к Господу, и Он услышит их, и исцелит их. (Ис. 19, 21–22)
…Разъяснив, что с одними народами следует дружить, а с другими воздерживаться от военных столкновений, Моисей переходит к предписаниям на случай войны:
Когда пойдешь в поход против врагов твоих, берегись всего худого. (Втор. 23, 9)
Победа даруется Господом, который смотрит на сердце. Злые мысли, слова и дела способны привести к поражению, несмотря на военное превосходство; и, напротив, праведники малым числом могут одерживать победы над мощными врагами:
Не на силу коня смотрит Он, не к быстроте ног человеческих благоволит, —
Благоволит Господь к боящимся Его, к уповающим на милость Его. (Пс. 146, 10–11)
…Праведность в Писании изображается в виде «чистых одежд», а символом беззакония служит нечистота (ритуальная или физическая), «оскверняющая одежды» (в Откр. 3, 4 о праведниках говорится, что они «не осквернили одежд своих»). Поэтому далее выдвигается требование остерегаться всякой подобной нечистоты в период военных действий (ст. 10–13). Это мотивируется присутствием в израильском стане Самого Всевышнего, Который требует от человека чистоты как внутренней, так и внешней:
…Ибо Господь, Бог твой, ходит среди стана твоего, чтобы избавлять тебя и предавать врагов твоих в руки твои, а посему стан твой должен быть свят, чтобы Он не увидел у тебя чего срамного и не отступил от тебя. (Втор. 23, 14)
В связи с требованием «святости стана» даются дополнительные предписания о святости личных и общественных отношений:
Не выдавай раба господину его, когда он прибежит к тебе от господина своего;
Пусть он у тебя живет, среди вас на месте, которое он изберет в каком-нибудь из жилищ твоих, где ему понравится; не притесняй его. (Втор. 23, 15–16)
Рассматривая эту заповедь в контексте всего, что сказано о рабстве в Торе, мы понимаем, что речь здесь может идти только о хозяине и рабе – язычниках (см. т. II, лекц. 7). В этой связи вспомним о кардинально различном отношении к рабам в языческих обществах Древнего Востока и в Израиле (см. Втор. 15, 12–18; Исх. 12, 49; Лев. 19, 33–34). Еврей не должен отступать от заповеди о любви к пришельцу ради жестоких законов языческого мира. Зная законодательства рабовладельческих деспотий, легко представить себе, что ожидало беглого раба в случае выдачи его хозяину!
О рабе же, находившемся в услужении у еврея, здесь речь не идет: права такового охранялись Законом, притеснять его было категорически запрещено, он мог в любой миг обратиться в суд с жалобой на хозяина (Лев. 25, 39–43).
Предписание о беглом рабе следует понимать и более широко: милосердные заповеди Господни всегда надо предпочитать бесчеловечным языческим законам. В случае же выбора между ними нарушить следует законы человеческие, но ни в коем случае не Божьи, ибо последние всегда направлены на спасение человеческой жизни, свободы и достоинства.
…Далее говорится:
Не должно быть блудницы из дочерей Израилевых, и не должно быть блудника из сынов Израилевых. (Втор. 23, 17)
«Блудница» и «блудник» – в оригинале קדשה <кэдеша́> и קדש <кадэ́ш>. Эти слова образованы от того же корня, что и קדוש <кадо́ш> – «святой», «отделенный [для служения высшему]», «посвященный». Однако означают они тех «посвященных» при языческих святилищах, которые за плату любодействовали с прихожанами обоего пола (подобная практика была распространена в Междуречье, Ханаане, Древней Армении и др.). Таких «посвященных» в среде израильтян быть не должно. Это – одно из разъяснений Второй Заповеди, запрещающей идолослужение в любых его формах.
Но возникает вопрос: зачем нужен запрет, относящийся к деталям языческого служения, раз оно запрещено в общем и целом?
Дело в том, что данный запрет имеет в виду недопущение в среде евреев не только развратного языческого культа, но и вообще проституции (которая на Древнем Востоке существовала именно в своей «священной» форме). Израильтяне обоего пола, которые захотели бы подобным образом добывать жизненные средства, именуются теми же словами, что и ханаанейские «посвященные». От их нечестивых доходов даже запрещается отделять десятину или делать иные отчисления в пользу Храма:
Не вноси платы блудницы и цены пса в дом Господа, Бога твоего, ни по какому обету, ибо то и другое есть мерзость пред Господом, Богом твоим. (Втор. 23, 18)
Здесь ханаанский «посвященный» уничижительно назван כלב <ке́лев> — «собака». Это свидетельствует об общем отношении Всевышнего к тем, кто использует религиозное служение для извлечения материальной прибыли. Такой образ действий низводит человека на уровень животного:
Человек, который в чести и неразумен, подобен животным, которые погибают. (Пс. 48, 21)
…В этой же главе содержатся важные запреты в области экономических отношений:
Не отдавай в рост брату твоему ни серебра, ни хлеба, ни чего-либо другого, что можно отдавать в рост… (Втор. 23, 19)
Разрешается, однако, давать в рост богатому иноземцу (Втор. 23, 20): ведь Израиль не изъят из системы экономических взаимоотношений между народами мира. Но тому, кто беден и нуждается в помощи, категорически запрещается оказывать ее с корыстным расчетом – независимо от того, является ли он туземцем или пришельцем. Бескорыстная взаимопомощь привлекает благословение ко всему обществу.
Полное же благоденствие наступит, когда придет в гармонию общение людей с Богом и между собой. А для достижения этого человек должен хранить верность как Всевышнему, так и своему ближнему. И если последнее проявляется прежде всего во взаимопомощи, то первое – в исполнении обетов:
Если дашь обет Господу, Богу твоему, немедленно исполни его, ибо Господь, Бог твой, взыщет его с тебя, и на тебе будет грех;
Если же ты не дал обета, то не будет на тебе греха.
Что вышло из уст твоих, соблюдай и исполняй так, как обещал ты Господу Богу… (Втор. 23, 21–23)
Что же касается взаимных обязанностей людей, то они распространяются не только на имущих (запрет давать в рост), но и на неимущих, которым разрешено пользоваться частью урожая более состоятельных соплеменников (ср. Лев. 19, 9–10; 23, 22; Втор. 24, 19–21):
Когда войдешь в виноградник ближнего твоего, можешь есть ягоды досыта, сколько хочет душа твоя, а в сосуд твой не клади.
Когда придешь на жатву ближнего твоего, срывай колосья руками твоими, но серпа не заноси на жатву ближнего твоего. (Втор. 23, 24–25)
Такое отношение к чужому имуществу учит обуздывать свои эгоистические желания, заботиться о других – и, в конечном счете, приводит к альтруизму как цели всей педагогики Торы:
Возлюбленные! Будем любить друг друга, потому что любовь – от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога.
Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. (I Иоан. 4, 7–8)
Однако нельзя и требовать невыполнимого от «умирающих в Адаме» (I Кор. 15, 22) людей: до времени окончательного усовершенствования, исправления всех душ (Откр. 22, 1–5) будут и недопонимание, и взаимное недовольство, и распри. Особенно это относится к проблемам супружества, которые и рассматриваются с начала главы 24:
Если кто возьмет жену и сделается ее мужем, и она не найдет благоволения в глазах его, потому что он находит в ней что-нибудь противное, и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руки, и отпустит ее из дома своего… (Втор. 24, 1)
Далее говорится, что если бывшая жена вторично выйдет замуж и снова разведется, то уже не может возвратиться к первому мужу: «сие есть мерзость пред Господом» (ст. 2–4). Однако сам по себе развод, в случае неудачно сложившихся отношений, разрешен и узаконен.
Но как тогда понимать диалог между Иисусом и фарисеями о разводе? На вопрос о причинах, делающих расторжение брака позволительным, Иисус ответил несколько загадочно:
И приступили к нему фарисеи и, искушая его, говорили ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?
Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший вначале – мужчиной и женщиной сотворил их? (Матф. 19, 3–4)
Не давая прямого ответа, Иисус ссылается на рассказ о сотворении человека в Книге Бытия. Там сказано, что человек был сотворен «мужчиной и женщиной» (Быт. 1, 27). Согласно объяснению Иисуса, в этом выражении заложен особый смысл: первоначально мужчина и женщина были сотворены в неком единстве – и, следовательно, каждому мужчине предназначена в жены одна определенная женщина, как бы составляющая с ним единое целое (ср. слова Адама после сотворения Евы: «…это кость от костей моих и плоть от плоти моей…» – Быт. 2, 23). И когда такие, изначально предназначенные друг другу, мужчина и женщина вступают в брак, то они сами чувствуют, что их сочетал Бог:
И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью,
Так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. (Матф. 19, 5–6)
Такой союз люди не должны разрушать по своей воле.
На приведенные слова Иисуса последовало возражение оппонентов: если так, то почему Тора, о которой сам Иисус учил, что из нее «ни одна йота и ни одна черта не прейдут», разрешает развод? Иисус ответил им указанием на глубокое помрачение человеческого естества после грехопадения, назвав это помрачение «жестокосердием»:
Они говорят ему: как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею?
Он говорит им: Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так… (Матф. 19, 7–8)
Истинный смысл сказанного в том, что грешный и впавший в «жестокосердие» человек очень часто не может найти (да и не ищет) ту женщину, которая ему действительно предназначена свыше, а вступает в брак легкомысленно, руководствуясь иными, например чисто материальными, соображениями. Но можно ли сказать, что вступивших в подобный брак «сочетал Бог»?! Как раз таким-то «жестокосердным» людям, дабы они не жили во вражде, дозволен развод. Употребленное в Евангелии греческое слово σκληροκαρδια <склерокарди́а> – «отвердение [или: „ожесточение“] сердца» – указывает на то состояние человека после грехопадения, о котором говорил Иезекииль, противопоставляя «сердце каменное» – «сердцу плотяному»:
И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное.
Вложу внутрь вас Дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять. (Иез. 36, 26–27)
Речь у Иезекииля идет о таком очищении «каменного» сердца Духом Божьим, что оно становится «плотяным», т. е. способным жить истинно духовной жизнью, отзываясь на каждое движение Духа и повинуясь Ему (в Торе это называется «обрезанием сердца» – Втор. 30, 6). Избавившись от жестокосердия, человек получает возможность всегда, в том числе и при вступлении в брак, совершать верный выбор. Тогда и закон о разводе становится излишним…
Продолжением темы семейной жизни служат следующие слова:
Если кто взял жену недавно, то пусть не идет на войну, и ничего не должно возлагать на него; пусть он остается свободен в доме своем в продолжение одного года и увеселяет жену свою, которую взял. (Втор. 24, 5)
Здесь Закон приспособляется к чувствам людей, которым для упрочения брака требуется определенное время совместной жизни, «взаимной адаптации». Кроме того, здесь видна забота о потомстве, которое может появиться в течение года, а также попечение о судьбе рода: женившись, человек должен стремиться родить детей, дабы в случае гибели на войне не остаться бездетным.
…Дальнейшие предписания охватывают самые разные стороны жизни. Одно из них гласит:
Никто не должен брать в залог верхнего и нижнего жернова, ибо таковой берет в залог душу. (Втор. 24, 6)
Это – призыв к «очеловечиванию» экономических отношений: заимодавец не должен даже на время лишать должника жизненно необходимых вещей (в качестве примера приведена ручная мельница, состоящая из двух камней – верхнего и нижнего; лишившись ее, должник не сможет даже растереть полученное зерно и прокормиться). Подчеркнем, что речь идет о бескорыстном одалживании (хотя и под залог): брать с ближнего рост Тора категорически запрещает (Исх. 22, 25; Лев. 25, 35–37; Втор. 23, 19–20). И вообще Закон санкционирует только такие экономические отношения, которые основаны на милосердии. Он противостоит обезличиванию, «расчеловечиванию» общественных взаимосвязей.
«Берет в залог душу» – значит лишает жизненно необходимого. Но по какой же причине душа (נפש <не́феш>) сравнивается с ручной мельницей? В оригинале сказано о запрете брать в залог רחים ורכב <рэха́йим ва-ра́хев> – буквально «два жернова и/или движущийся [верхний] жернов». Слово רחים <рэха́йим>, «два жернова», – одного корня с глаголом, означающим «веять», «размахивать». Отсюда רוח <ру́ах> – «дух»: так именуется уровень души, на котором находятся волевые способности человека. А словом רכב <ре́хев> обозначается не только «движущийся [верхний] жернов», но и «колесница». Вот почему духовная сущность «руах», пользующаяся телом как своей «колесницей», сравнивается с ручной мельницей: она призвана перерабатывать («перетирать») впечатления от внешнего мира («зерно»), извлекая из них более тонкую, духовную субстанцию («муку»).