Особо выделена казнь пяти царей-жрецов, названных поименно. Эти чародеи, по-видимому, приносившие, подобно властителям ханаанеев, человеческие жертвы (см. с. 475–476), получили заслуженное воздаяние.
По особому указанию свыше, данному, вероятно, через Финееса, был казнен и Валаам, возвратившийся к тому времени из Месопотамии, чтобы своими кознями противодействовать Израилю и получить за это обещанную Валаком награду…
Что же произошло далее? Убив «всех мужеского пола» (как мы уже сказали, были убиты только те, кто до конца военных действий оказывал сопротивление; остальные были изгнаны – ср. Исх. 23, 28–30), израильтяне, в качестве «трофеев», взяли с собой их жен и детей:
…А жен Мадиамских и детей их сыны Израилевы взяли в плен, и весь скот их, и все стада их, и все имение их взяли в добычу… (Числ. 31, 9)
Понятно, что мадианитянки, ранее соблазнявшие израильтян и старавшиеся привязать их к себе, теперь, не желая уходить в изгнание, могли добровольно последовать за победителями.
Когда воины подошли с этими женщинами к стану (войти в который они не могли, пока не очистятся от соприкосновения с мертвыми – Числ. 19, 16), Моисей вышел навстречу и разгневался:
…И сказал им Моисей: для чего вы оставили в живых всех женщин?
Вот они, по совету Валаамову, были для сынов Израилевых поводом к отступлению от Господа в угождение Фегору, за что и поражение было в обществе Господнем… (Числ. 31, 15–16)
На кого же, в первую очередь, разгневался пророк? Это уточняется в ст. 14:
И прогневался Моисей на военачальников, тысяченачальников и стоначальников, пришедших с войны… (Числ. 31, 14)
А ведь, как мы помним, именно начальники народа «задавали тон» в связях с язычницами и идолопоклонстве. Немудрено, что они согласились взять с собой своих бывших «подруг»…
«…Для чего вы оставили в живых всех женщин?» – так в Синодальном переводе звучит вопросительное предложение, которое точнее было бы перевести следующим образом: «…Неужели вы оживили [החייתם <ґа-хийитэ́м> ] всех женщин?» В том же смысле этот глагол употреблен в предписании:
Ворожеи не оставляй в живых. (Исх. 22, 18)
В обоих местах данный глагол использован в значении «сообщать дополнительные жизненные силы». Тот же глагол употребляется также в смысле «радовать», «подавать надежду», «избавлять от скорби» (Ис. 57, 15; Пс. 118, ст. 25, 50, 88, 93, 107 и др.; 137, 7; 142, 11; Плач. 1, 16).
Вопрос Моисея имеет следующий смысл: «Зачем вы „оживили“ этих женщин?», т. е. «Для чего подали им надежду?» Подразумевается надежда на новое обольщение израильтян развратным идолослужением…
…Итак, убейте всех детей мужеского пола, и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе, убейте… (Числ. 31, 17)
Словом «убейте» дважды передано древнееврейское הרגו <ґиргу́> – «поразите», «нанесите удар». В связи с вышесказанным это означает «отнимите надежду на жизнь в вашей среде». «Удар» следовало нанести не мечом, а суровым словом – приговором женщин к изгнанию, вслед за их отцами и мужьями.
В таком значении глагол הרג <ґара́г> употребляет, например, Осия:
Посему Я поражал через пророков и бил их словами уст Моих, и суд Мой, как восходящий свет. (Ос. 6, 5)
Итак, «бить» можно не только мечом, но и словом, что и сделали израильские воины по приказу Моисея. Жены мадианитян со своими сыновьями должны были отправиться в изгнание.
…А всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя… (Числ. 31, 18)
На последних, взятых в плен (разумеется, по достижении ими брачного возраста), израильтянам разрешалось жениться (Втор. 21, 10–12). О женщине-пленнице сказано:
…И пусть снимет с себя пленническую одежду свою, и живет в доме твоем, и оплакивает отца своего и матерь свою в продолжение месяца; и после того ты можешь войти к ней и сделаться ее мужем, и она будет твоею женою… (Втор. 21, 13)
Представим же себе, как относились бы к своим будущим мужьям девочки или девушки, на глазах у которых убили их матерей и братьев! Даже предположить подобное деяние со стороны израильтян нелепо!
Вот сколь сильно отличался действительный ход военных событий от его отражения в Синодальном переводе…
…Воины, оскверненные прикосновением к мертвым, получили предписание:
…И пробудьте вне стана семь дней; всякий, убивший человека и прикоснувшийся к убитому, очиститесь в третий день и в седьмой день, вы и пленные ваши… (Числ. 31, 19)
Как мы уже знаем, в третий и седьмой дни проводилось очищение пеплом рыжей телицы (Числ. 19, 16–19). В Третий День была создана растительность, преодолевающая смерть посредством разрастания и размножения (Быт. 1, 11–13). Седьмой же День – образ исправления нашего мира. Того самого мира, в который, по вине Адама, «грех вошел… и грехом – смерть» (Римл. 5, 12). Суббота – символ эпохи, завершающей земную историю, о которой сказано:
…И смерти не будет уже… ибо прежнее прошло. (Откр. 21, 4)
Итак, Третий День и Седьмой – как бы начало и конец преодоления смерти. Именно в эти дни очищаются соприкоснувшиеся с трупами – с «миром смерти».
Духовная смерть также порождается грехом, как бы составляя с ним одно целое. Вот почему в истории искупительных страстей Христовых третий день и седьмой – ключевые. Третий – день Тайной вечери, во время которой был заключен Новый завет (Матф. 26, 17–30); а седьмой – день воскресения Христа из мертвых (Матф. 28, 1: жены-мироносицы, придя к гробнице Иисуса «на рассвете первого дня недели», убедились, что он уже воскрес. Следовательно, воскресение свершилось в предыдущий день, т. е. в субботу; ср. также Марк. 16, 1 с Лук. 23, 55–56). В эти же дни (понимаемые духовно) совершается и наше очищение от грехов и избавление от смерти (Римл. 6, 5)…
Далее в главе 31 рассказано об очищении вещей, принесенных воинами (ст. 20–24), а также о разделе добычи между воевавшими и остававшимися в стане.
Часть добычи была отделена для священников и левитов (ст. 25–47), ибо в сражении с силами зла участвуют и те, кто поддерживает воинов мыслью и сердцем, вознося за них молитвы:
Из половины сынов Израилевых взял Моисей одну пятидесятую часть из людей и из скота и отдал это левитам, исполняющим службу при Скинии Господней… (Числ. 31, 47)
Когда вернувшиеся осмотрели свои ряды, оказалось, что никто из них не пал в бою – такое чудо явил Всевышний. И тогда военачальники решили пожертвовать трофейное золото на нужды Скинии:
…И сказали Моисею: рабы твои сосчитали воинов, которые нам поручены, и не убыло ни одного из них;
И вот мы принесли приношение Господу, кто что достал из золотых вещей: цепочки, запястья, перстни, серьги и привески – для очищения душ наших пред Господом. (Числ. 31, 49–50)
При избавлении от опасности человек должен возблагодарить Избавителя. Попечение Божье о нас проявляется не только в явных чудесах, но и в «бытовых» обстоятельствах, посредством «случайного» их стечения. Однако для обладающих духовным зрением нет ничего «случайного» или «бытового» – за всем скрывается Провидение:
Иду ли я, отдыхаю ли – Ты окружаешь меня, и все пути мои известны Тебе.
Еще нет слова на языке моем – Ты, Господи, уже знаешь его совершенно.
Сзади и спереди Ты объемлешь меня и полагаешь на меня руку Твою. (Пс. 138, 3–5)
…В главе 32 рассказывается о судьбе двух колен – Рувима и Гада. Как мы помним, в Заиорданье были покорены два аморрейских царства – Сигона и Ога (Числ. 21, 21–35). Их земли отличались тучными пастбищами. Поэтому рувимляне и гадитяне, обладавшие большими стадами, обратились к Моисею с просьбой: позволить им поселиться в Заиорданье при условии, что они не будут претендовать на земли в самом Ханаане. —
…Земля, которую Господь поразил пред обществом Израилевым, есть земля годная для стад, а у рабов твоих есть стада.
И сказали: если мы нашли благоволение в глазах твоих, отдай землю сию рабам твоим во владение; не переводи нас через Иордан. (Числ. 32, 4–5)
Поначалу такая просьба разгневала Моисея: он усмотрел в ней не только отказ от участия в завоевании Ханаана, но и дурной пример для остальных израильтян. Заподозрив колена Рувима и Гада в измене завету, пророк обратился к ним с обвинительной речью:
И сказал Моисей сынам Гадовым и сынам Рувимовым: братья ваши пойдут на войну, а вы останетесь здесь?
Для чего вы отвращаете сердце сынов Израилевых от перехода в землю, которую дает им Господь?
Так поступили отцы ваши, когда я посылал их из Кадес-Варни для обозрения земли… (Числ. 32, 6–8)
Напомнив о последствиях прежнего отступления, Моисей грозно предупредил пришедших, что наказание может возобновиться:
И воспылал гнев Господа на Израиля, и водил Он их по пустыне сорок лет, доколе не кончился весь род, сделавший зло в очах Господних.
И вот вместо отцов ваших восстали вы, отродье грешников, чтоб усилить еще ярость гнева Господня на Израиля.
Если вы отвратитесь от Него, то Он опять оставит его в пустыне, и вы погубите весь народ сей. (Числ. 32, 13–15)
Неизвестно, намеревались ли колена Рувима и Гада совершить нечто из того, в чем их упрекал Моисей. Во всяком случае, выслушав обличение, их представители тотчас раскаялись и поспешили объявить о своей верности Господу:
И подошли они к нему, и сказали: мы построим здесь овчие дворы для стад наших и города для детей наших;
Сами же мы первые вооружимся и пойдем пред сынами Израилевыми, доколе не приведем их в места их; а дети наши пусть останутся в укрепленных городах, для безопасности от жителей земли;
Не возвратимся в дома наши, доколе не вступят сыны Израилевы каждый в удел свой… (Числ. 32, 16–18)
Услышав такой ответ, Моисей одобрил их выбор – при условии, что они будут верны своему обещанию:
…Если вооруженные пойдете на войну пред Господом…
<…>
…И покорена будет земля… то после возвратитесь и будете неповинны пред Господом и пред Израилем…
…Если же не сделаете так, то согрешите… и испытаете наказание за грех ваш… (Числ. 32, 20–23)
Из этого видно, что полностью уразумев волю Всевышнего и согласовав с ней свои намерения, человек может действовать бесстрашно, с полным упованием на помощь свыше.
На примере колен Рувима и Гада дается важный урок. Их решение – не отказываться полностью от своего замысла, но исправить его – перекликается со словами псалмопевца:
Утешайся Господом – и Он исполнит желания сердца твоего.
Предай Господу путь твой и уповай на Него – и Он совершит… (Пс. 36, 4–5)
Заметим, что речь в данном псалме идет об исполнении собственных желаний человека, о пути, выбранном им самим; но все это должно быть приведено в согласие с волей Господа…
В последней части главы 32 описано заселение коленами Рувима и Гада полученных земель, возведение городов. Поскольку земли за Иорданом оказались весьма обширными, Моисей поселил на них еще и половину колена Манассии (ст. 33). Но некоторые части этих земель предстояло еще отвоевать у аморрейских правителей – по-видимому, бывших вассалов Сигона и Ога:
И пошли сыны Махира, сына Манассиина, в Галаад, и взяли его, и выгнали аморреев, которые были в нем… (Числ. 32, 39)
Здесь мы снова видим, что никакого истребления местного населения не происходило. Оно не уничтожалось, но изгонялось, согласно повелению:
…Сохрани то, что повелеваю тебе ныне: вот Я изгоняю от лица твоего аморреев, ханаанеев, хеттеев, ферезеев, евеев и иевусеев… (Исх. 34, 11)
Глава 33 содержит обобщенное описание всех странствий по пустыне, составленное Моисеем. Здесь мы встречаем одно из свидетельств собственноручной записи им Торы (см. также Исх. 17, 14; 24, 4 и 7; 34, 27; Втор. 31, 24–26):
Вот станы сынов Израилевых, которые вышли из земли Египетской по ополчениям своим, под начальством Моисея и Аарона.
Моисей, по повелению Господню, описал путешествие их по станам их, и вот станы путешествия их… (Числ. 33, 1–2)
В описании перечислены стоянки («станы»), иногда с краткими комментариями относительно событий, на них происходивших (ст. 3–4, 8–9, 14, 38–40).
Список содержит 42 названия «станов», включая исходный пункт – Раамсес:
…Из Раамсеса отправились они в первый месяц, в пятнадцатый день первого месяца; на другой день Пасхи вышли сыны Израилевы под рукою высокою в глазах всего Египта… (Числ. 33, 3)
Выражение «на другой день Пасхи» означает здесь «наутро после принесения пасхальной жертвы» (ср. Исх. 12, 1–51). Словом פסח <пэ́сах> — «минование», «прохождение» – именуется как сам праздник, так и соответствующее жертвоприношение (Исх. 34, 25). Празднование Пасхи начинается вечером с 14-го на 15-е Авива (Нисана) – Быт. 1, 5; Исх. 12, 6. Из сказанного следует, что исход совершился не «на другой день», а утром того же первого дня Пасхи.