И прилепился Израиль к Ваал-Фегору. И воспламенился гнев Господень на Израиля. (Числ. 25, 3)
Цель Валаама и Валака, казалось бы, была достигнута: защита Господня сменилась Его гневом. Ведь израильтяне не просто грешили, а именно «прилепились» к идолу, вокруг кумирни которого совершались описанные непотребства. Древнееврейский глагол צמד <цама́д>, переведенный как «прилепляться», означает скорее «привязываться» (в данном случае – эмоционально), а также «впрягаться в одну упряжку». Вместо того чтобы «тянуть колесницу истории» в сторону спасения, указанную Господом, израильтяне «впряглись в одну упряжку» с языческими силами зла, направив свои выдающиеся духовные способности на умножение беззакония – служение греху и смерти.
О подобном же выборе говорит и следующий стих из Песни Песней:
Кобылице моей в колеснице фараоновой я уподобил тебя, возлюбленная моя. (Песн. II. 1, 8)
Поскольку в Песни Песней Господь представлен в образе жениха, а Его народ (или душа человека) – в образе невесты, то сказанное имеет такой смысл: «невеста» принадлежащая Всевышнему («кобылица Моя») «впряглась в колесницу» «фараона» (т. е. злого начала) – и направляется им, как возничим, способствуя осуществлению его темных целей…
Название божества, к поклонению которому язычницы склонили израильтян, – בעל פעור <Баа́ль Пэо́р>, что означает «господин с широко раскрытым ртом». Видимо, так изображали этого бога, «поглощавшего» жертвы своих поклонников; в действительности же в жертву идолу приносились жизненные силы людей, участвовавших в ритуальных оргиях. Об этом обессиливающем воздействии идолопоклонства говорится у Иезекииля:
Как истомлено должно быть сердце твое, говорит Господь Бог, когда ты все это делала, как необузданная блудница!
Когда ты строила себе блудилища при начале всякой дороги и делала себе возвышения на всякой площади… (Иез. 16, 30–31)
Застрельщиками нового беззакония стали начальники – очевидно, именно на их совращение направили свои силы мадиамские блудницы, воздействовавшие, по преданию, не только путем обычного обольщения, но и с помощью черной магии. Начальник именуется ראש <рош> – «глава»: «обезглавив» народ и его воинство, язычники рассчитывали разрушить все «тело» Израиля, до той поры пребывавшего в единстве (ср. I Кор. 12, 12–20).
Поэтому гнев Господень выразился в таком повелении:
…Возьми всех начальников народа и повесь их Господу перед солнцем, и отвратится от Израиля ярость гнева Господня. (Числ. 25, 4)
Предательство, совершенное в военное время, и в наши дни обычно карается смертью. Как раз такое предательство совершили начальники народа, готовившегося к завоеванию Ханаана…
«Перед солнцем» – значит «днем», «на виду у всех», дабы остальной народ устрашился. Кроме того, трупы повешенных предписано хоронить до заката, дабы их тела не подвергались позору, связанному с задержкой погребения:
…Погреби его в тот же день, ибо проклят пред Богом всякий повешенный на дереве, и не оскверняй земли твоей, которую Господь, Бог твой, дает тебе в удел. (Втор. 21, 23)
Моисей, конечно, понимал, что под «начальниками» подразумевались не все главенствующие, а именно зачинщики идолослужения. Эти люди прекрасно знали, что за свой грех они, по условиям завета, повинны смерти:
Если найдется среди тебя… мужчина или женщина, кто сделает зло пред очами Господа, Бога твоего, преступив завет Его, И пойдет, и станет служить иным богам…
<…>
…То выведи мужчину того или женщину ту, которые сделали зло сие, к воротам твоим и побей их камнями до смерти. (Втор. 17, 2–5)
Вот почему Моисей передал полученное им повеление в несколько иной форме:
И сказал Моисей судьям Израилевым: убейте каждый людей своих, прилепившихся к Ваал-Фегору. (Числ. 25, 5)
Во-первых, заметим, что убить следовало только тех, кто не просто впал (по слабости, неразумию и т. п.) в идолослужение, а именно «впрягся в одну с ним колесницу» (в Синодальном переводе – «прилепился» к нему; о значении глагола צמד <цама́д> мы говорили выше).
Во-вторых, приказ Моисей отдал не кому-нибудь, а судьям: следовательно, каждый смертный приговор должен был выноситься на судебном процессе, после подробного доказательства вины. О расправе же «без суда и следствия» не могло быть и речи.
И, однако, обстоятельства сложились так, что судебных процессов не пришлось вести вовсе. Произошло это вот почему.
Один из начальников открыто привел в стан мадианитянку (по преданию, принцессу, жрицу черной магии) и на глазах у всех ввел ее в свой шатер:
И вот некто из сынов Израилевых пришел и привел к братьям своим мадианитянку в глазах Моисея и в глазах всего общества сынов Израилевых, когда они плакали у входа Скинии собрания. (Числ. 25, 6)
Написано, что близ Скинии плакало «все общество». Следовательно, либо только часть израильтян приняла участие в идолопоклонстве, либо же, услышав повеление Господа, большинство народа раскаялось и с плачем умоляло Его о прощении…
Финеес, сын Елеазара, сына Аарона священника, увидев это, встал из среды общества, и взял в руку свою копье,
И вошел вслед за израильтянином в спальню, и пронзил обоих их, как израильтянина, так и женщину – в чрево ее, – и прекратилось поражение сынов Израилевых. (Числ. 25, 7–8)
Убив отступника вместе с приведенной им мадианитянкой (по преданию, она возглавляла всех «священных блудниц» и упросила своего любовника привести ее прямо в стан для более успешной ворожбы), Финеес тем самым прекратил поражение в народе. Словом «поражение» переведено מגפה <магефа́> – имеется в виду мор, начавшийся в наказание за отступничество:
Умерших же от поражения было двадцать четыре тысячи. (Числ. 25, 9)
Конечно, гнев Всевышнего действовал избирательно, поражая только тяжело согрешивших…
Совершив кару на глазах у всех, Финеес произвел тот самый эффект устрашения, достигнуть которого Моисей надеялся посредством судебных процессов и казней. Явным знаком того, что совершенное Финеесом возымело действие и народ перестал грешить, стало прекращение мора.
За свой поступок, свидетельствующий о безоглядной, всецелой преданности Богу (ведь самовольно вошедшего в княжеский шатер могли убить), Финеес получил великую награду:
И сказал Господь Моисею, говоря:
Финеес… отвратил ярость Мою от сынов Израилевых, возревновав по Мне среди них…
Посему скажи: вот Я даю ему Мой завет мира,
И будет он ему и потомству его по нем заветом священства вечного – за то, что он показал ревность по Боге своем и искупил сынов Израилевых. (Числ. 25, 10–13)
Священство вечное уже было даровано потомству Аарона (Исх. 40, 13–15). Однако сыновья Аарона Надав и Авиуд были наказаны смертью, не оставив детей. Теперь же Финеес заслужил, чтобы именно по его линии передавалось первосвященство. Хотя он и первенец Елеазара, но лишь теперь право первенства закрепляется за его потомками. В таком наследовании важно не только происхождение, но и преемственность по духу…
Финеес – прообраз Мессии как Первосвященника воинствующего, поражающего силы зла:
Он был облечен в одежду, обагренную кровью. Имя ему: «Слово Божие».
И воинства небесные следовали за ним на конях белых, облеченные в виссон белый и чистый.
Из уст же его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет их жезлом железным; он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя. (Откр. 19, 13–15)
«Облеченные в виссон»… Так одевались священники-аарониды (Исх. 28, 39–40). Сам же Иисус в начале Откровения Иоанна изображен в одеянии первосвященника – «подире» (Откр. 1, 13).
«Финеес» – в оригинале פינחס <Пинха́с>. Некоторые исследователи считают, что это имя восходит к древнеегипетскому языку и имеет значение «чернокожий», «негр». Но непонятно, по какой причине внука Аарона могли бы назвать «чернокожим». С большей вероятностью можно говорить о древнееврейском происхождении данного имени: от существительного פנה <пина́> – «угол», «основа» и глагола חוס <хус> – «миловать», «щадить», «давать покров». Вместе – «основание милосердия»:
Таков и должен быть у нас Первосвященник: святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников… (Евр. 7, 26)
Заступничество за народ, стяжание милости Господней связаны, как видно из этого эпизода, не только с жертвенным служением, но и с «воинствованием» против темных сил.
…И доныне в самарянской синагоге города Наблус (библейский Сихем) хранится величайшая святыня: свиток Торы, написанный, по местному преданию, собственной рукой Финееса…
Что же означает выражение «завет мира» (Числ. 25, 12)? Буквально בריתי שלום <бэрити́ шало́м> следует перевести так: «завет Мой – мир». Ибо смысл священнического служения в том и состоит, чтобы примирять народ с Богом, а людей – друг с другом. О завете священства, заключенном с Левием, сказано следующее:
Завет Мой с ним был завет жизни и мира, и Я дал его ему для страха, и он боялся Меня и благоговел пред именем Моим.
Закон истины был в устах его, и неправды не обреталось на языке его; в мире и правде он ходил со Мною и многих отвратил от греха. (Мал. 2, 5–6)
Отвращая людей от грехов посредством наставлений, молитв и жертв, первосвященник уничтожает преграду, мешающую примирению их с Богом, и способствует излиянию на них благодати. Конечно же, в наивысшей и совершеннейшей степени это относится к Первосвященнику Нового завета (Римл. 5, 1).
…Мы видим, что моавитянки, которые первыми взялись соблазнять израильтян (Числ. 25, 1), потом уступили место дочерям Мадиама. Вероятно, это было связано с превосходством мадианитянок в черной магии, с помощью которой они возмечтали одолеть силу Господню (кроме того, израильтянам воевать с моавитянами, нападая первыми, было запрещено – Втор. 2, 9). И теперь наказание должно было постигнуть мадианитян:
И сказал Господь Моисею, говоря:
Враждуйте с мадианитянами и поражайте их,
Ибо они враждебно поступили с вами в коварстве своем, прельстив вас Фегором и Хазвою, дочерью начальника Мадиамского, сестрою своею, убитою в день поражения за Фегора. (Числ. 25, 16–18)
Здесь сказано, что Хазва, убитая Финеесом, играла выдающуюся роль в замыслах Валаама и Валака. Ее имя, כזבי <Казби́>, означает «моя ложь» или «лживая» – уже по одному этому можно представить себе степень ее участия в «делах тьмы» (Римл. 13, 12)! Такое имя мог дать своей дочери только черный маг – сознательный служитель «отца лжи» (Иоан. 8, 44). Очевидно, черной магией занимались и остальные начальники («князья») Мадиама, к которым присоединился сам Валаам, окончательно отступивший от Господа и направивший свои духовные способности на чисто магические цели (см. список имен князей Мадиамских, заключаемый именем Валаама – Числ. 31, 8)…
И вот Израиль перед сражением с мадианитянами получает указание «исчислить всех, годных для войны» (Числ. 26, 1–2). Вступая в духовную борьбу со злом, верующие должны «исчислить» свои силы, устраняя от сражения робких и малодушных, а также тех, чьи сердца полны других забот (Втор. 20, 4–7):
И еще объявят надзиратели народу, и скажут: кто боязлив и малодушен, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы он не сделал сердца братьев своих столь же робкими, как его сердце. (Втор. 20, 8)
Новой переписи народа посвящена глава 26: незадолго до вступления в землю обетованную Израиль выстраивается «по ополчениям своим», в которых каждый воин Божий знает свое место. —
Сыны Израилевы должны становиться каждый в стане своем и каждый при своем знамени, по ополчениям своим… (Числ. 1, 52)
Рассказ о переписи подтверждает, что кара Господня над прежним поколением полностью осуществилась:
…В числе их не было ни одного человека из исчисленных Моисеем и Аароном-священником, которые исчисляли сынов Израилевых в пустыне Синайской;
Ибо Господь сказал им, что умрут они в пустыне, – и не осталось из них никого, кроме Халева, сына Иефонниина, и Иисуса, сына Навина. (Числ. 26, 64–65)
Лишь теперь, при второй переписи (ср. Числ. 1), народ всецело осознал, к чему привели непокорность и противление отцов:
…Ибо непокорность есть такой же грех, что волшебство, и противление – то же, что идолопоклонство; за то, что ты отверг слово Господа, и Он отверг тебя… (I Цар. 15, 23)
Перед сражением с мадианитянами свыше были даны еще некоторые указания, изложенные в главах 27–30. В этом заключен глубокий смысл: в упомянутых главах затрагиваются вопросы, без разрешения которых сражение с силами зла («мадианитянами») не может быть успешным.
Так, в главе 27 решается вопрос о сохранении в потомстве имени человека, не имеющего сыновей. Этот вопрос был поднят пятью дочерьми Салпаада из колена Манассии, которые обратились к Моисею с такими словами:
…Отец наш умер в пустыне, и он не был в числе сообщников, собравшихся против Господа со скопищем Кореевым, но за свой грех умер, и сыновей у него не было;
За что исчезать имени отца нашего из племени его, потому что нет у него сына? дай нам удел среди братьев отца нашего. (Числ. 27, 3–4)