В эту ночь при каждом последующем отступлении народа возобновлялся также и прежний гнев Божий и свершались новые кары: именно в ночь на 9 Ава был разрушен вавилонянами первый Храм (586 г. до н. э.), а римлянами – второй Храм (70 г. н. э.). За разрушением Храма всякий раз следовало лишение народа государственности и изгнание из Святой земли. Так эта ночь оказалась связанной не только с «низложением в пустыне», но и с «низложением в народах и рассеянием по землям», что и предсказано в 105-м псалме…
Однако приговор о «низложении в пустыне» всех согрешивших израильтян «от двадцати лет и выше» был вынесен Всевышним не сразу. В момент ропота, когда «все общество» намеревалось побить камнями Моисея, Аарона, Иисуса Навина и Халева (ст. 5–10), Господь явился среди ночи в столпе огненном:
И сказало все общество: побить их камнями! Но слава Господня явилась в Скинии собрания всем сынам Израилевым.
И сказал Господь Моисею: доколе будет раздражать Меня народ сей? и доколе будет он не верить Мне при всех знамениях, которые делал Я среди него?
Поражу его язвою, и истреблю его, и произведу от тебя народ многочисленнее и сильнее его. (Числ. 14, 10–12)
На сей раз (ср. Исх. 32, 9–10) Господь подвергает Моисея такому испытанию: народ готов побить его камнями – и в этот момент пророку предлагается перестать за него молиться. Пусть, мол, израильтяне будут мгновенно истреблены, а обетования, данные патриархам, пусть осуществятся лишь в потомстве самого Моисея…
Но всепрощающая любовь пророка не ведает границ! Он приводит доводы, согласно которым народ истреблять никак нельзя. И мы понимаем, что на самом деле не этими доводами руководствуется Моисей: им движет бесконечная любовь к Израилю.
…И если Ты истребишь народ сей, как одного человека, то народы, которые слышали славу Твою, скажут:
Господь не мог ввести народ сей в землю, которую Он с клятвою обещал ему, а потому и погубил его в пустыне. (Числ. 14, 15–16)
Моисей напоминает также, что проявление славы Всевышнего на земле теснейшим образом связано с существованием Израиля:
Итак, да возвеличится сила Господня, как Ты сказал, говоря:
Господь – долготерпеливый и многомилостивый, прощающий беззакония и преступления и не оставляющий без наказания, но наказывающий беззаконие отцов в детях до третьего и четвертого рода.
Прости грех народу сему по великой милости Твоей, как Ты прощал народ сей от Египта доныне. (Числ. 14, 17–19)
В этой молитве Моисей кратко перечисляет «тринадцать свойств Всевышнего», возвещенных ему ранее на горе Синай (Исх. 34, 6–7).
И вот Бог, умилосердившись вследствие такого ходатайства (в действительности же, завершив новое испытание пророка), ответствует:
…Прощаю по слову твоему… (Числ. 14, 20)
Но после этого Он напоминает, что славы Его «полна вся земля» (ст. 21), а не только история Израиля. И никому не позволено безнаказанно оскорблять славу Его. Поэтому прощение относится лишь к сохранению народа в целом. О тех же, кто сознательно «раздражал Господа», далее говорится:
…Не увидят земли, которую Я с клятвою обещал отцам их; все, раздражавшие Меня, не увидят ее… (Числ. 14, 23)
И далее звучит приговор «поколению пустыни»… Сорок лет определяются народу для новых странствий – за это время умрут все, раздражавшие Господа своим ропотом. Непосредственные же зачинщики восстания – десять князей-разведчиков – лишаются жизни тотчас:
Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много;
А который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут. (Лук. 12, 47–48)
Десять князей умерли на глазах у всего народа – и это был знак неотменимости приговора всему поколению:
И те, которых посылал Моисей для осматривания земли и которые, возвратившись, возмутили против него все сие общество, распуская худую молву о земле,
Сии, распустившие худую молву о земле, умерли, быв поражены пред Господом;
Только Иисус, сын Навин, и Халев, сын Иефонниин, остались живы из тех мужей, которые ходили осматривать землю. (Числ. 14, 36–38)
Теперь народ получает новое повеление: идти в обратный путь к Чермному морю, отступая все дальше и дальше от границ земли обетованной. Такой путь – физический образ духовного движения вспять, внутреннего нежелания вступать в Святую землю.
…Амаликитяне и ханаанеи живут в долине; завтра обратитесь и идите в пустыню к Чермному морю. (Числ. 14, 25)
Здесь упомянуты только амаликитяне и ханаанеи, а отнюдь не ужасные великаны-енакиты, которыми страшили народ разведчики. Но оказывается, что теперь и обычные жители страны Ханаан опасны для тех, кто отверг милость Господню…
Однако и в новом положении израильтяне могли бы жить относительно спокойно, хотя и без надежды вступить в Ханаан до назначенного срока. Покорно странствуя по пустыне, они избавились бы от новых бед. Но, увы, «сильная печаль», вызванная приговором свыше, не привела их к истинному покаянию: под видом сожаления о содеянном они дерзнули вновь воспротивиться Богу. —
И сказал Моисей слова сии пред всеми сынами Израилевыми, и народ сильно опечалился.
И, встав рано поутру, пошли на вершину горы, говоря: вот мы пойдем на то место, о котором сказал Господь, ибо мы согрешили. (Числ. 14, 39–40)
Тот, кому возвещена воля свыше, обязан следовать ей, а не ссылаться на указания, полученные ранее. Что произошло бы, к примеру, если бы Моисей воспротивился повелению вывести евреев из Египта, ссылаясь на то, что ранее потомкам Иакова было приказано, наоборот, переселиться в Египет (Быт. 46, 2–3)?
Нечто подобное как раз совершали в данном случае израильтяне, хотя и понимали, что уже навлекли на себя тяжкую кару прежним противлением.
Моисей сказал: для чего вы преступаете повеление Господне? это будет безуспешно;
Не ходите, ибо нет среди вас Господа, – чтобы не поразили вас враги ваши;
Ибо амаликитяне и ханаанеи там пред вами, и вы падете от меча, потому что вы отступили от Господа, и не будет с вами Господа. (Числ. 14, 41–43)
Однако предостережение Моисея не возымело действия на ожесточенный народ:
Но они дерзнули подняться на вершину горы; ковчег же завета Господня и Моисей не оставляли стана. (Числ. 14, 44)
Ковчег должен был находиться на поле боя, обозначая присутствие Бога, дарующего победу (ср. I Цар. 4, 5–8). Но на этот раз Моисей не позволил нести ковчег на место битвы, которая замышлялась вопреки указаниям Всевышнего.
Результат нового противления сказаться не замедлил:
И сошли амаликитяне и ханаанеи, живущие на горе той, и разбили их, и гнали их до Хормы… (Числ. 14, 45)
Так – полным поражением – закончилось первое столкновение с жителями Ханаана. И это произошло с тем самым народом, которому ранее было обещано:
Ужас Мой пошлю пред тобою, и в смущение приведу всякий народ, к которому ты придешь, и буду обращать к тебе тыл всех врагов твоих;
Пошлю пред тобою шершней, и они погонят от лица твоего евеев, ханаанеев и хеттеев… (Исх. 23, 27–28)
…Глава 15 Книги Чисел содержит описание различных жертв, а также соответствующих им приношений и возлияний. Как мы помним, приношение муки, смешанной с елеем (ст. 4, 6, 9), символизирует присутствие Духа Святого, «связующего воедино» все мгновения нашей жизни подобно тому, как елей соединяет частицы муки. Возлияние же вина (ст. 5, 7, 10) означает духовную радость, которая сопровождает молитву – «жертву уст».
Почему же эти установления изложены непосредственно после описания трагических событий? Не потому ли, что повеления о жертвах напоминают народу о будущем, когда милость Божья возвратится к нему?
Видимо, не случайно данным предписаниям предшествует упоминание о неизбежном вступлении народа в Святую землю:
И сказал Господь Моисею, говоря:
Объяви сынам Израилевым и скажи им: когда вы войдете в землю вашего жительства, которую Я даю вам… (Числ. 15, 1–2)
Здесь содержатся и символические обетования той радости в Святом Духе, которая ожидает народ после покаяния…
Как предостережение от новых беззаконий дается следующая заповедь:
И сказал Господь Моисею, говоря:
Объяви сынам Израилевым и скажи им, чтоб они делали себе кисти на краях одежд своих в роды их, и в кисти, которые на краях, вставляли нити из голубой шерсти;
И будут они в кистях у вас для того, чтобы вы, смотря на них, вспоминали все заповеди Господни, и исполняли их, и не ходили вслед сердца вашего и очей ваших, которые влекут вас к блудодейству,
Чтобы вы помнили и исполняли все заповеди Мои и были святы пред Богом вашим. (Числ. 15, 37–40)
Словом «кисти» переведено древнееврейское ציצת <цици́т> – буквально «цветковая [бахрома]». Такая бахрома в виде маленьких кисточек с узелками в форме цветов украшала полы («воскрылия») одежд древних жителей Передней Азии – ассирийцев, вавилонян, хеттов, финикийцев, арамеев и др. (их изображения сохранились на каменных рельефах, в настенной росписи дворцов и храмов; одежды же древних израильтян изображены, например, на обнаруженном археологами в XIX в. обелиске ассирийского царя Салманасара V). Отличие одежд израильтян состояло в том, что между белыми нитями кисточек вплеталась голубая. Согласно преданию караимов (последователей течения в Иудаизме, основывающегося только на Библии и не приемлющего талмудической традиции), голубая нить должна оплетать шесть белых, символизируя небесное среди земного и Субботу среди будней.
Таким образом, голубая нить – и на собственном платье, и на одежде окружающих – должна была постоянно напоминать израильтянину о завете, Законе, заповедях…
…В главе 16 Книги Чисел рассказывается о восстании Корея:
Корей, сын Ицгара, сын Каафов, сын Левиин, и Дафан и Авирон, сыны Елиава, и Авнан, сын Фалефа, сыны Рувимовы,
Восстали на Моисея, и с ними из сынов Израилевых двести пятьдесят мужей, начальники общества, призываемые на собрания, люди именитые. (Числ. 16, 1–2)
Корей, сын Ицгара, происходивший, как и Моисей, из левитского рода Каафа (Исх. 6, 18–20), возглавил мятеж, объединив всех недовольных главенством Моисея и священством Аарона. По-видимому, поводом к восстанию стал приговор Божий согрешившему поколению, а духовной причиной – то, что согрешившие, в большинстве своем, так и не покаялись.
При этом Корей представлял дело так, что он якобы защищает интересы левитов, выступающих против первенствующей роли Аарона в Богослужении. В то же время двести пятьдесят начальников (в оригинале – «князей») общества взялись оспаривать право Моисея на власть, желая присвоить себе ее прерогативы. Наконец, к восстанию примкнули некоторые вожди Рувимова колена: Рувим еще праотцем Иаковом был лишен первородства (Быт. 49, 3–4), и эти люди задумали, воспользовавшись смутой и связанной с ней «переоценкой ценностей», вернуть своему колену главенство.
Имя קרח <Ко́рах>, Корей, происходит от глагола «кара́х» – «быть холодным, ледяным», «быть гладким», «быть остриженным». «Холодный» (т. е. нечувствительный, безразличный) к наставлениям Господним и даже к наказаниям, свидетелем которых сам неоднократно был, Корей умел выражать свои амбиции столь «гладко», что многие прельщались его речами.
Имя же его отца (יצהר <Йицґа́р>) означает «елей» и указывает на помазание. Таким образом, «Корей, сын Ицгара» – это «остриженный, сын елея»: он как бы остриг голову, «подставляя» ее под особое помазание, призванное наделить его верховной властью.
Рувимляне же Дафан (דתן <Дата́н> – «законный»), Авирон (אבירם <Авира́м> – «отец мой высок») и Авнан (און <Он> – «сильный», но так же пишется и «а́вен» – «ложь», «обман», «беззаконие») своими именами свидетельствуют, с одной стороны, о желании силой вернуть «законные» прерогативы своего предка, а с другой – о преступности этого замысла в очах Божьих:
И собрались против Моисея и Аарона, и сказали им: полно вам; все общество, все святы, и среди них Господь! почему же вы ставите себя выше народа Господня? (Числ. 16, 3)
С одной стороны, их речь была направлена на то, чтобы обмануть народ, заставив его забыть об избранности своего царя – Моисея (ср. Втор. 33, 4–5) и первосвященника – Аарона. С другой стороны, целью их публичного выступления было внушить народу, что он «весь свят», ни в чем не повинен пред Господом – и может сам решать, кто будет им руководить.
«Все общество, все святы»… Весьма интересно, что подобными методами пропаганды из века в век пользуются тоталитарные властители: они без устали повторяют, что якобы народ в целом «безгрешен», «всегда прав» или «угоден Богу». Все это им «дает основание» попирать нравственные заповеди – «во имя народа». То же относится ко всякого рода лжеучителям, внушающим своим приверженцам уверенность в их особой избранности и святости…
…И вот вновь, видя гордыню восставших, Моисей прибегает к смиренной молитве – «падает на лицо свое»:
Моисей, услышав это, пал на лицо свое
И сказал Корею и всем сообщникам его, говоря: завтра покажет Господь, кто Его и кто свят, чтобы приблизить его к Себе; и кого Он изберет, того и приблизит к Себе… (Числ. 16, 4–5)