Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут… (Матф. 26, 52)
Как же тогда понимать призыв: «…убивайте каждый брата своего…» и т. д.? На самом деле в тексте оригинала стоит глагол הרגו <ґиргу́> — «поражайте». Однако следующие слова – איש־את־אחיו <иш-эт-ахи́в> можно перевести иначе: «каждый с братом своим». И действительно, для одоления, поражения греха и зла, для искоренения склонности к идолослужению требуется соучастие самого грешника, его раскаяние. К такому раскаянию и обязаны были побуждать народ левиты, разойдясь по стану и проповедуя. Кроме того, буквально понимаемый призыв «поражать» братьев, друзей и ближних обратился бы против самих левитов: они прежде всего сами братья и ближние друг другу как происходящие из одного колена. Да и обращение такого рода с остальными израильтянами вызвало бы в стане только гражданскую войну. Проповедь же, увещание и совместное с согрешившими «поражение» греха как нельзя лучше согласуются со следующим стихом:
Ибо Моисей сказал: сегодня посвятите руки ваши Господу, каждый в сыне своем и брате своем, да ниспошлет Он вам сегодня благословение. (Исх. 32, 29)
О каком благословении могла бы идти речь, если бы левитам было предписано убивать собственных сыновей и братьев (т. е., при буквальном понимании, представителей собственного колена)?! О каком «посвящении рук Господу» и о каком удовлетворении содеянным можно говорить в этом случае?..
Однако мы должны прокомментировать и стих 28, который, как может показаться при первом чтении, свидетельствует в пользу «убиения» левитами многих людей:
И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трех тысяч человек. (Исх. 32, 28)
Древнееврейское выражение ויפל <ва-йипо́ль> – «и пал» (в Синодальном переводе «и пало») может пониматься в смысле падения духовного, грехопадения, заключавшегося в поклонении тельцу. Очевидно, людей, непосредственно виновных в идолослужении, насчитывалось около трех тысяч, остальной же народ провинился сочувствием им либо бездействием и молчаливым согласием.
О каре же Господней, постигшей народ свыше, ясно говорит последний стих главы:
И поразил Господь народ за сделанного тельца, которого сделал Аарон. (Исх. 32, 35)
Если бы левиты действительно истребили тех, кто был виновен в плясках вокруг тельца, не имел бы смысла заключительный эпизод главы:
На другой день сказал Моисей народу: вы сделали великий грех; итак, я взойду к Господу, не заглажу ли греха вашего. (Исх. 32, 30)
Моисей вновь выступает ходатаем за народ и просит Бога о прощении, в то время как свершившаяся кара явилась бы «логическим завершением» греха. Значит, поражения в тот миг еще не было…
И возвратился Моисей к Господу, и сказал: о, народ сей сделал великий грех: сделал себе золотого бога;
Прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал. (Исх. 32, 31–32)
Здесь мы видим всю меру самоотверженности Моисея! В Евангелии от Иоанна содержатся такие слова Иисуса:
Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. (Иоан. 15, 13)
Тут сказано о тех, кто отдает жизнь за друзей (именно такое значение имело в древности и сохранило по сей день выражение «положить душу за кого-либо»). В то же время мы видим, что Моисей готов пожертвовать ради народа не только земной жизнью, но и жизнью вечной! Ведь говорится о «книге Твоей» (т. е. Господней), в которую вписываются имена предназначенных к вечной жизни! Об этой же книге упоминает Давид в одном из псалмов, когда проклинает злодеев:
…Да изгладятся они из книги живых, и с праведниками да не напишутся. (Пс. 68, 29)
Более подробно описывает ту же книгу пророк Малахия:
Но боящиеся Бога говорят друг другу: «Внимает Господь и слышит это, и пред лицом Его пишется памятная книга о боящихся Господа и чтущих имя Его». (Мал. 3, 16)
Иисус говорит своим ученикам о возможности быть вписанными в книгу жизни как о величайшем благе:
…Однако ж тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах. (Лук. 10, 20)
Апостол Павел даже называет поименно некоторых людей, удостоившихся быть запечатленными в книге жизни:
Умоляю Еводию, умоляю Синтихию мыслить то же о Господе.
Ей, прошу и тебя, искренний сотрудник, помогай им, подвизавшимся в благовествовании вместе со мною, и с Климентом, и с прочими сотрудниками моими, которых имена – в книге жизни. (Флп. 4, 2–3)
Так вот от какой будущности согласен был отказаться Моисей ради спасения своего народа: от вечного блаженства! Поистине, это – жертва неслыханная… Готовностью принести ее Моисей уподобляется Христу, являя собой и в нравственном смысле прообраз Ходатая, страдающего и умирающего за грехи человечества:
От уз и суда он был взят; но род его кто изъяснит? Ибо он отторгнут от земли живых; за преступления народа Моего претерпел казнь. (Ис. 53, 8)
Однако Господь, Который в свое время вложил в уста Аврааму пророческие слова о жертве Христа —
…Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения… (Быт. 22, 8), —
не принял жертвы Моисея за весь народ. Такую жертву был в состоянии принести один только Мессия:
…Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира. (I Иоан. 2, 2)
Тем не менее готовность Моисея, его искренняя и полная самоотверженность послужили утишению гнева, который мог излиться на народ. Благодаря молитве этот гнев постиг лишь тех, кто делом участвовал в поклонении тельцу, а не всех израильтян, сочувствовавших или просто не сопротивлявшихся им.
И вот Всевышний отвечает Своему пророку:
Господь сказал Моисею: того, кто согрешил предо Мною, изглажу из книги Моей… (Исх. 32, 33)
«Того, кто согрешил» – т. е. осуществил греховный замысел до конца, подав и другим пример полного беззакония. А это и были упомянутые выше 3000 человек.
…Итак, иди, веди народ сей, куда Я сказал тебе; вот ангел Мой пойдет пред тобою, и в день посещения Моего Я посещу их за грех их. (Исх. 32, 34)
Что означают слова о «дне посещения»? Словом פקדי <покди́>, «посещение Мое», обозначено наказание свыше за очередной будущий грех. Иными словами, при следующем прегрешении народа Бог взыщет с него и вину за предыдущий грех – участие в поклонении тельцу. Так что прощение, вымоленное Моисеем, можно считать «условным»: оно действительно только в случае безупречного поведения израильтян в будущем. Согласно одному из агадических преданий, всякий раз, когда народ Израиля впадает в неповиновение Всевышнему, с него взыскивается также и за поклонение тельцу в пустыне Синайской, поэтому кары, претерпеваемые израильским народом, столь тяжелы.
В противоположность этому прощение, приносимое человеку жертвой Христа на Голгофе и принимаемое верой, не имеет «условного» характера: прежние грехи и беззакония стираются, словно их и не было. Такое утверждение содержится в Послании к Евреям:
Ибо он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых.
О сем свидетельствует нам и Дух Святый; ибо сказано:
Вот завет, который завещаю им после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в сердца их, и в мыслях их напишу их,
И грехов их и беззаконий их не воспомяну более.
А где прощение грехов, там не нужно приношение за них. (Евр. 10, 14–18)
После слов о будущем «посещении» Всемогущий объявляет Моисею о некоторой перемене в отношениях между Ним и народом. Вследствие отступления израильтян Он уже не будет идти впереди народа в столпе облачном днем и огненном – ночью. Теперь Господь пошлет ангела, чтобы вести народ дальше, и таким образом отдалится от согрешивших:
…И пошлю пред тобою ангела, и прогоню ханаанеев, аморреев, хеттеев, ферезеев, евеев и иевусеев,
И введет он вас в землю, где текут молоко и мед; ибо Сам не пойду среди вас, чтобы не погубить Мне вас на пути, потому что вы народ жестоковыйный. (Исх. 33, 2–3)
Близость Господа налагает на народ, как и на отдельного человека, более строгие обязанности, чем жизнь «вдали» от Него. Отступников в этом случае ожидает особо тяжелая кара, вплоть до полной гибели. В решении Бога отдалиться от Своего народа проявляется Его милость, снисходительность. Однако народ израильский, услышав о таком определении, переживает глубокое раскаяние, а Моисей умоляет Господа отменить и этот приговор, казалось бы, гораздо более «легкий», чем предыдущий:
Народ, услышав грозное слово сие, возрыдал, и никто не возложил на себя украшений своих. (Исх. 33, 4)
Почему же так восскорбел народ, почему погрузился в траур (о нем свидетельствует отказ от украшений)? Дело в том, что к народу незадолго перед тем вернулось осознание Божьего водительства, под которым находились святые предки – Авраам, Исаак и Иаков. Именно непосредственное Божье водительство и было обещано Израилю как признак, залог и в конечном счете смысл его миссии (Быт. 18, 18–19; Исх. 6, 6–8). Лишаясь Божьего водительства, израильтяне теряют бесценное преимущество близости к Богу и свое положение «царства священников и народа святого» (Исх. 19, 5–6; Лев. 19, 2). И уже то, что народ, поняв это, глубоко восскорбел, свидетельствует о его необычайной духовности, находящейся, правда, в тот момент в «скрытом» состоянии, о способности к переоценке жизни путем полного раскаяния. С того времени под знаком покаяния и частичного траура проходили оставшееся годы пребывания израильтян в пустыне:
Сыны Израилевы сняли с себя украшения свои у горы Хорива. (Исх. 33, 6)
И до окончательного сооружения Скинии видимым символом «отдаления» Господа от согрешившего общества было пребывание шатра Моисеева за границей стана:
Моисей же взял и поставил себе шатер вне стана, вдали от стана, и назвал его Скинией собрания; и каждый, ищущий Господа, приходил в Скинию собрания, находившуюся вне стана. (Исх. 33, 7)
А знаком всенародного покаяния служило новое отношение израильтян к молитвам Моисея пред Всевышним:
Когда же Моисей входил в Скинию, тогда спускался столп облачный и становился у входа в Скинию, и Господь говорил с Моисеем.
И видел весь народ столп облачный, стоявший у входа в Скинию; и вставал весь народ, и поклонялся каждый у входа в шатер свой. (Исх. 33, 9–10)
Однако совершенно иные отношения, нежели с согрешившим народом, существовали у Господа с самим Моисеем:
И говорил Господь с Моисеем лицом к лицу, как бы говорил кто с другом своим; и он возвращался в стан; а служитель его Иисус, сын Навин, юноша, не отлучался от Скинии. (Исх. 33, 11)
Выражение פנים אל־פנים <пани́м эль-пани́м>, «лицом к лицу», нуждается здесь в объяснении. Как можно вообще говорить о «лице Господнем», когда Бог вездесущ, не объемлется ни пространством, ни временем, ни веществом, ни вообще чем-либо ограничивающим? Вспомним обращение к Богу Соломона:
Поистине Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей Храм, который я построил… (III Цар. 8, 27)
Ему вторят слова, записанные в Книге Иеремии:
Разве Я – Бог только вблизи, говорит Господь, а не Бог и вдали?
Может ли человек скрыться в тайное место, где Я не видел бы его? – говорит Господь. – Не наполняю ли Я небо и землю? – говорит Господь. (Иер. 23, 23–24)
Иными словами, пребывание «лицом к лицу» с Вездесущим означает постоянное ощущение Его присутствия, постоянное пребывание и «хождение пред Ним», подобно тому, как «ходили пред Богом» праведные Енох, Ной, Авраам (Быт. 5, 24; 6, 9; 17, 1). И такой степени открытости Божественному воздействию, такой полноты искренности пред Ним, такой «прозрачности» при передаче людям Господней воли, какие были свойственны Моисею, не достигал больше никто от дней патриархов до Иисуса Христа:
И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицом к лицу… (Втор. 34, 10)
Кроме того, стих Исх. 33, 11 дает представление о высоте духовного положения, об искренности служения и о преданности Богу Иисуса Навина, который вследствие этого и удостоился стать преемником Моисея. Подобно тому как Моисей постоянно, днем и ночью, наяву и во сне, ощущал себя «лицом к лицу» с Создателем, так и Иисус Навин «не отлучался от Скинии» (напомним, что так в то время именовался особый шатер вне стана). А это значит, что, где бы ни был Иисус Навин, чем бы ни занимался, он внутренне чувствовал себя находящимся в священном шатре, под взором Господним…
Моисей сказал Господу: вот Ты говоришь мне: веди народ сей, а не открыл мне, кого пошлешь со мною, хотя Ты сказал: «Я знаю тебя по имени, и ты приобрел благоволение в очах Моих»… (Исх. 33, 12)