Какой же «праздник Господень» провозгласил Аарон? Поскольку Пятидесятница (день дарования заповедей) уже прошла – она была 40 дней назад, а до осенних праздников было еще далеко, – то, возможно, имеется в виду еженедельная Суббота, которая в Писании поставлена во главу праздников Господних и в которую предписано приносить особые жертвы (Лев. 23, 1–3; Числ. 28, 9–10). Однако, может быть, интуитивно Аарон все же предчувствовал, что в тот же день Моисей возвратится к народу с триумфом, неся ему святые скрижали завета, и сам этот день, если народ достойно встретит законодателя, может стать памятным в роды родов. Вышло же иначе: день этот, названный впоследствии «17 Таммуза» (наступает через 40 дней после Пятидесятницы), стал траурным и доныне отмечается у иудеев постом в честь разбития скрижалей. Данный пост – «пост четвертого месяца», считая от Нисана, – упоминается в Книге пророка Захарии (8, 19)…
И сказал Господь Моисею: поспеши сойти отсюда, ибо развратился народ твой, который ты вывел из земли Египетской… (Исх. 32, 7)
Агада обращает внимание на то, что Господь говорит Моисею: «…народ твой, который ты вывел из земли Египетской…» Моисей же, отвечая Ему,
…Стал умолять Господа, Бога Своего, и сказал: да не воспламеняется, Господи, гнев Твой на народ Твой, который Ты вывел из земли Египетской силою великою и рукою крепкою… (Исх. 32, 11)
Здесь он как бы «напоминает» Всевышнему, что именно Он вывел Свой народ из Египта, и потому все, что случится с Израилем, отзовется в сознании окружающих стран и племен на их представлениях о Господе – Избавителе этого народа:
…Чтобы египтяне не говорили: на погибель Он вывел их, чтобы убить их в горах и истребить их с лица земли; отврати пламенный гнев Твой и отмени погубление народа Твоего… (Исх. 32, 12)
Заступническая молитва Моисея за народ раздалась вслед за страшным определением, которое он услышал из уст Божьих:
И сказал Господь Моисею: Я вижу народ сей, и вот народ он – жестоковыйный;
Итак, оставь Меня, да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их, и произведу многочисленный народ от тебя. (Исх. 32, 9–10)
«Жестоковыйный» – так переведено выражение קשה־ערף <кэше́-о́рэф>, буквально «упорный хребтом» или «твердый затылком», т. е. упрямый, не желающий склониться перед волей Господней. Однако в другом месте Писания сказано, что Господь Сам обещает вести этот народ «выпрямленным» – древнееврейское קוממיות <комэми́ут>, в Синодальном переводе – «с поднятою головою» (Лев. 26, 13). Следовательно, готовность человека или народа «склонить голову», покориться воле Божьей позволяет этому человеку или народу идти по жизни «с поднятой головою», не преклоняясь ни перед кем и ни перед чем, кроме Создателя. И, наоборот, противление Ему ведет к порабощению низшими и враждебными началами:
За то, что ты не служил Господу, Богу твоему, с веселием и радостью сердца, при изобилии всего,
Будешь служить врагу твоему, которого пошлет на тебя Господь, в голоде, и жажде, и наготе, и во всяком недостатке; он возложит на шею твою железное ярмо, так что измучит тебя. (Втор. 28, 47–48)
Агада подчеркивает, что даже негативные черты характера, будучи «возвышены» покаянием, могут обратиться в достоинства. И как раз «жестоковыйность» народа Израиля впоследствии, после покаяния, обратилась в прекрасную черту – в безусловную верность единому Богу и Его Закону, от которой не смогли отучить израильтян тысячелетия гонений, истреблений, насильственных обращений в иные религии…
«…Итак, оставь Меня, – продолжает Всевышний речь к Моисею, – да воспламенится гнев Мой на них…» Из этих слов видно, что пока Моисей, великий праведник, ходатайствует пред Богом за согрешивших, гнев Его сдерживается заступничеством пророка. И здесь в Моисее мы видим прообраз другого «ходатая за преступников» – Иисуса Христа после Голгофской жертвы, о чем за семь с половиной веков до ее свершения пророчествовал Исаия:
На подвиг души своей он будет смотреть с довольством; чрез познание Его он, праведник, раб Мой, оправдает многих и грехи их на себе понесет.
Посему Я дам ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу за то, что предал душу свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как он понес на себе грех многих и за преступников сделался ходатаем. (Ис. 53, 11–12)
…Слова, обращенные Господом к Моисею, стали новым испытанием веры самого пророка. Хотя обетование о многочисленном потомстве, данное праотцам Аврааму, Исааку и Иакову, могло бы сбыться даже и в том случае, если бы из всего народа в живых остался один Моисей (т. е. Бог мог бы размножить его потомство, как это произошло с самими патриархами), тем не менее пророк, преисполненный любви и жалости к своему многострадальному, хотя и строптивому народу, умоляет Бога:
…Итак, если я приобрел благоволение в очах Твоих, то молю: открой мне путь Твой, дабы я познал Тебя, чтобы приобрести благоволение в очах Твоих; и помысли, что сии люди Твой народ. (Исх. 33, 13)
Моление праведника решающим образом повлияло на приговор:
И отменил Господь зло, о котором сказал, что наведет его на народ
Свой. (Исх. 32, 14)
Некоторые интерпретаторы пытаются представить дело так, будто в поклонении тельцу участвовали одни только представители «множества разноплеменных людей», присоединившихся к израильтянам при исходе (Исх. 12, 38). Однако, если бы дело обстояло так, Господь не сказал бы Моисею о вине всего народа, названного здесь «жестоковыйным». С другой стороны, у нас нет основания думать, что все без исключения израильтяне участвовали в поклонении идолу. Однако согрешивших оказалось очень много…
И обратился, и сошел Моисей с горы; в руке его были две скрижали откровения, на которых написано было с обеих сторон: и на той и на другой стороне написано было… (Исх. 32, 15)
Обычно скрижали изображаются как две сравнительно небольшие каменные пластины с надписью только на одной стороне (а по-другому и изобразить-то трудно!). На самом деле заповеди были начертаны с обеих сторон, и это позволяет понять, как сравнительно объемный текст Декалога мог поместиться на скрижалях, которые Моисей нес в одной руке.
…Скрижали были дело Божие, и письмена, начертанные на скрижалях, были письмена Божии. (Исх. 32, 16)
Существует такое предание: если бы первоначальные скрижали не были разбиты Моисеем из-за греха народа, то израильтянам не пришлось бы завоевывать Ханаан, а буквально исполнилось бы обетование, данное прежде:
Ужас Мой пошлю пред тобою, и в смущение приведу всякий народ, к которому ты придешь, и буду обращать к тебе тыл всех врагов твоих;
Пошлю пред тобою шершней, и они погонят от лица твоего евеев, ханаанеев и хеттеев… (Исх. 23, 27–28)
Силой Божьей были бы удалены со Святой земли все идолопоклонники, и израильтяне мирно овладели бы ею. Такова была чудодейственная сила первых скрижалей. Вторые же, которые вытесал сам Моисей (Исх. 34, 1 и 4), уже не обладали свойством первых, и евреям пришлось завоевывать страну…
Слова «и письмена… были письмена Божьи» многими толкователями понимаются как указание на священный характер древнееврейского алфавита, дарованного свыше, каждая буква которого содержит намеки на тайны духовного мира. Это – первый на земле алфавит, в котором каждый знак соответствует определенному звуку. Ранее существовали только иероглифические (Египет, Хеттское царство, Китай) и слоговые (Месопотамия и др.) письменности. Первыми заимствовали у израильтян алфавит прибережные жители Ханаана – финикийцы, поэтому он и стал известен грекам, перенявшим его, как «финикийский» (в наше время все более распространяется термин «еврейско-финикийское письмо», хотя многие исследователи-материалисты пытались и пытаются доказать, что алфавит первоначально возник у ханаанеев, и лишь впоследствии был заимствован израильтянами). От этого письма происходят все последующие алфавитные письменности: западные – через греческую азбуку, представляющую собой переделанное финикийское письмо (сохранены даже семитские названия букв, не имеющие в греческом языке смысла), а восточные – через арамейскую письменность (дальнейшее развитие еврейско-финикийского письма).
И услышал Иисус голос народа шумящего, и сказал Моисею: военный крик в стане.
Но Моисей сказал: это не крик побеждающих и не вопль поражаемых; я слышу голос поющих. (Исх. 32, 17–18)
Иисус Навин, будучи провидцем, духовно «услышал» шум будущих поражений, которые постигнут народ за его грех. Однако Моисей ответил, что он слышит только קול ענות <коль ано́т> – «голос восклицаний», в Синодальном переводе – «голос поющих». Ибо у всего народа, как и у каждого человека, остается возможность покаяться, и тогда он одержит победу над злом. Моисей, конечно, рассуждает глубже и прозорливей Иисуса Навина. Хотя слово ענות <ано́т> может быть прочитано и как ענות <эну́т> — «страдание», но ведь и страдание, которое постигнет согрешивший народ, может обернуться в конце концов благом…
Когда же он приблизился к стану и увидел тельца и пляски, тогда он воспламенился гневом, и бросил из рук своих скрижали, и разбил их под горою… (Исх. 32, 19)
Моисей поступил так, конечно, не по собственной воле, но повинуясь Духу Божьему. Иначе он был бы осужден за дерзкий поступок, чего мы в Писании не находим. Народ показал себя недостойным высшего дара – скрижалей завета, народ нарушил завет – и знаком этого послужило разбитие скрижалей. Теперь разбитое приходилось заново «соединять» покаянием…
…И взял тельца, которого они сделали, и сжег его в огне, и стер в прах, и рассыпал по воде, и дал ее пить сынам Израилевым. (Исх. 32, 20)
Идол был буквально «стерт в прах», чтобы показать его бессилие и ничтожность. И идолопоклонники не воспротивились этому: слишком велика и грозна была сила Божья, исходившая от Моисея!
И сказал Моисей Аарону: что сделал тебе народ сей, что ты ввел его в грех великий? (Исх. 32, 21)
Моисей прямо обвиняет в происшедшем своего брата. И кара свыше действительно вскоре постигла Аарона: двое его старших сыновей были поражены огнем Господним и умерли (Лев. 10, 1–2). Они умерли за свой грех – за то, что внесли в Скинию, пред лицо Господне, «чужой огонь».
Однако «духовная первопричина» их смерти – изготовление Аароном золотого тельца, поэтому сам Аарон и «молчал», узрев их гибель (Лев. 10, 3).
Заметим, что в описании греха первосвященника проявляется правдивость и искренность библейского повествования: любой тенденциозный источник, особенно составленный священнослужителями, должен был бы умолчать о столь серьезном нарушении заповеди Божьей предком всех священников…
И вот Аарон оправдывается пред Моисеем в содеянном (ст. 22–24). А Моисей пророческим взором уже созерцает последствия преступления:
Моисей увидел, что это народ необузданный, ибо Аарон допустил его до необузданности, к посрамлению пред врагами его. (Исх. 32, 25)
Из-за поклонения тельцу многие беды постигнут израильтян, они будут поражены и унижены своими врагами, – все это узрел Моисей, ибо ему была открыта история грядущего.
И стал Моисей в воротах стана, и сказал: кто Господень, ко мне! И собрались к нему все сыны Левиины. (Исх. 32, 26)
Мы наблюдаем, как необузданность Левия – сына Иаковлева, разгромившего со своим братом город Сихем (Быт. 34, 25–31), превращается у его праведных потомков в самоотверженную стойкость, служащую защите дела Божьего. Именно поэтому левиты и стали священническим коленом, а предсмертные слова Иакова
…Проклят гнев их, ибо жесток, и ярость их, ибо свирепа; разделю их в Иакове и рассею их в Израиле. (Быт. 49, 7)
обернулись для них благословением, ведь будучи лишены собственного племенного удела и «рассеяны» по территориям остальных колен, левиты стали учить весь народ Богопознанию:
…Ибо они, левиты, слова Твои хранят и завет Твой соблюдают, Учат законам Твоим Иакова и заповедям Твоим Израиля, возлагают курение пред лицо Твое и всесожжения на жертвенник Твой… (Втор. 33, 9–10)
Из воззвания Моисея и мгновенного отклика левитов становится ясно, что представители данного колена в поклонении тельцу не участвовали.
А вот следующие слова Писания часто истолковываются превратно, наперекор их смыслу в оригинальном тексте:
И он сказал им: так говорит Господь, Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего. (Исх. 32, 27)
Прежде всего, обратим внимание на выражение שימו איש־חרבו־ על־ירכו <симу́ иш-харбо́ аль-йэрехо́> – «возложите каждый меч свой на бедро свое». Повинуясь призыву Моисея, подобному боевому кличу, левиты собрались к нему с обнаженными мечами. И приказанием «возложить мечи на бедра», т. е. вложить их в ножны, Моисей показывает, что призвание левитов – не кровопролитие, но увещание народа. Такой же призыв услышал в свое время из уст Иисуса Петр, обнаживший в Гефсимании меч для защиты учителя: