Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй.
А я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем. (Матф. 5, 27–28)
Не в тот момент зарождается прелюбодеяние, когда совершается незаконное соитие, а в миг, когда возникает в сердце эгоистическое, хищное желание, лишь по недоразумению именуемое «любовью».
В тот же день года, когда изречены были Десять Заповедей с горы Синай, т. е. в день Пятидесятницы, через тринадцать столетий после исхода из Египта, Иисус произнес Нагорную проповедь. С горы Синайской провозглашен был Декалог, и с горы же раздались слова Иисуса, разъясняющие смысл Закона, позволяющие глубоко проникнуть в его духовную суть.
В приведенном нами стихе Пс. 118, 96 о заповеди сказано, что она רחבה <рэхава́> – «обширна», «широка», «пространна», «возвеличена». Что же подразумевается под «обширностью» заповеди? Во-первых, заповедь как бы «объемлет» любое пространство: ее надо исполнять везде и повсюду. Во-вторых, она «объемлет» все времена: заповеди должны исполняться всегда. «Обширность» простирается также и «в высоту», и «в глубину»: заповедь есть лестница, соединяющая человека с небом, и она же служит спуском к подсознанию, ибо «сердце» человека, его эмоционально-интеллектуальная «сердцевина», включающая в себя подсознание, сознание и «сверхсознание», очищается исполнением заповедей. Вот как говорится о действии Закона Божьего на весь состав «внутреннего человека»:
Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет простых. (Пс. 18, 8)
В древнееврейском оригинале этого стиха сказано, что Тора Господня תמימה <темима́> – «гармонична», «целостна», «непорочна», и что она משיבת נפש <мешива́т на́феш> – «возвращает душу». Душа, отступившая от Бога, блуждает, покрываясь прахом и тьмой. Однако, обратившись к словам Торы, она может очиститься от грехов и путем покаяния возвратиться к Богу.
Далее псалмопевец говорит:
…Откровение Господа верно, умудряет простых. (Пс. 18, 8)
Словом «откровение» переведено עדות <эду́т> – «свидетельство»: сами заповеди свидетельствуют душе о Творце, и человек «простой», бесхитростный (פתי <пэ́ти> – «доверчивый», от глагола פתה <пата́> – «быть открытым», «быть восприимчивым») становится мудрецом через познание воли Господней.
Читаем тот же псалом дальше:
Повеления Господа праведны, веселят сердце… (Пс. 18, 9)
Чистосердечное следование воле Господней приносит внутреннюю радость, и именно она свидетельствует, что человек на верном пути. Веселье – признак рая. До тех пор пока Адам пребывал с Богом и не нарушал Его заповеди, он находился в раю. Рай – понятие не столько географическое, сколько внутреннее, связанное с состоянием души. Согрешив, Адам находился в том же самом Едемском саду, но уже не мог радостно внимать голосу Божьему; напротив, он убегал от Него, скрывался и прятался. Значит, внутренне он уже не был в раю, ибо грех вызывает изгнание из рая. Однако если человек принимает в сердце слово Божье, он вновь получает духовную радость: в его сердце – рай, поскольку в нем пребывает Святой Дух. И поэтому херувимы, изображенные над крышкой ковчега, «охраняя» заповеди, тем самым охраняют вход в рай (ср. Быт. 3, 24).
И дальше в псалме сказано:
…Заповедь Господа светла, просвещает очи. (Пс. 18, 9)
Если раньше человек был духовно незряч, то теперь он начинает видеть свой путь, разуметь предназначение своей жизни.
Страх Господень чист, пребывает вовек. Суды Господни истина, все праведны;
Они вожделеннее золота и даже множества золота чистого, слаще меда и капель сота… (Пс. 18, 10–11)
В Песни Песней царь Соломон тоже говорит о некоем мистическом «меде»:
Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста; мед и молоко под языком твоим… (Песн. II. 4, 11)
С медом сравнивается мудрость, исходящая из уст праведника. Однако никакая человеческая мудрость не сравнится по сладости с заповедями – «судами Господними»…
Итак, глубинная цель заповедей – возвращение человека к единению с Богом, а следовательно, и возвращение людей к единству друг с другом. В свою очередь это влечет за собой и восстановление единства, гармонии внутри самого человека, преодоление раздвоенности, разорванности его внутреннего мира.
Как мы уже говорили, смысл Скинии и ее принадлежностей («сосудов») многогранен и многомерен. Одно из толкований ее устройства содержится в книге «Кузари» («Хозарин»), принадлежащей перу средневекового еврейского поэта и религиозного философа Иегуды Галеви (жившего приблизительно в 1075–1141 гг.). Сравнивая устройство Скинии со строением человека как душевно-телесного существа (см. с. 51–52), Иегуда Галеви утверждает, что Господь «пребывает» (проявляется) в Скинии, подобно тому, как высшая, разумная, душа человека «пребывает» (проявляется) в теле. Душе разумной (נשמה <нешама́>) для ее «обитания» в материальной сфере необходимо приведение всех частей, органов, элементов тела в определенную гармонию, и только пока эта гармония высших и низших частей сохраняется, «нешама» «живет» во плоти. И как разумная душа не нуждается в пище, питье или вдыхании ароматов, но во всем этом нуждается тело для правильного функционирования органов, так и Всевышний не имеет нужды в жертвоприношениях, «хлебах предложения», воскурениях или в елее светильника – все перечисленное необходимо для «жизненных функций» самого Святилища. И как телесные органы через питание, кровоснабжение, дыхание поддерживают обитание в теле сущности «нефеш», т. е. «животной» души, а последняя в свою очередь позволяет сущности «нешама» пребывать в соединении с вещественным миром через тело (притом не пространственным присутствием, а управлением и властью над плотью), так и Господь присутствует в Святилище, если оно создано точно по Его таинственным и жизнетворным указаниям.
Согласно такому пониманию, ковчег завета и херувимы соответствуют сердцу и двум легким над ним; стол для «хлебов предложения», менора (семисвечный светильник) и алтари (жертвенный, «медный», и кадильный, «золотой») соответствуют остальным внутренним органам. Левиты, сыновья Каафа, должны носить эти сосуды, включая ковчег, «на плечах» (Числ. 4, 4–15; 7, 9), подобно тому, как внутренние органы не имеют поддерживающих их костей, многообразными связями скрепляясь между собой.
В то же время левитам – сынам Гирсона поручено было перевозить на повозках те части Скинии, которые символизируют внешние (кожаные и т. д.) части человеческой плоти: покрывала, составляющие шатер, верхние покровы, занавеси (Числ. 4, 24–26; 7, 6–7). Наконец, левитам – сынам Мерари велено перевозить, тоже на повозках, те части Скинии, которые символизируют костно-мышечную систему тела. Ее частям в Скинии соответствуют столбы, засовы, крючки, подножья, веревки и т. д. (Числ. 4, 31–32; 7, 8). Согласно мнению Иегуды Галеви, в то время как ковчег соответствует сердцу, свиток Торы, лежащий рядом с ним во Святом святых (ср. Втор. 31, 25–26), соответствует голове – «мудрости» и «разуму». Действительно, о Торе и заповедях написано:
…Итак, храните и исполняйте их, ибо в этом мудрость ваша и разум ваш пред глазами народов, которые, услышав о всех сих постановлениях, скажут: только этот великий народ есть народ мудрый и разумный. (Втор. 4, 6)
Давид говорит о связи между разумом и Законом Божьим такими словами:
Начало мудрости – страх Господень; разум верный у всех, исполняющих заповеди Его… (Пс. 110, 10)
В связи со сказанным рассмотрим такой вопрос: в Скинии приносились Господу жертвы четырех основных видов (сейчас мы их разделяем только по месту приношения, а более детально рассмотрим в лекциях, посвященных Книге Левит): жертвы животных – на «медном» жертвеннике во дворе Скинии; «хлебы предложения» – на столе перед завесой внутри Скинии; ароматные воскурения – на кадильном «золотом» жертвеннике; наконец, чистый выбитый елей – в семисвечном светильнике (меноре).
Мы уже говорили, что приносимые в жертву животные указывали как на искупительную жертву Иисуса Христа на Голгофе, так и на «животные» силы нашего душевно-телесного существа, которые должно лишить самости, «заклать», и «возложить на алтарь Божий», т. е. посвятить служению Ему (Римл. 12, 1). Что же в таком случае символизируют остальные три рода приношений?
Стол из дерева ситтим, покрытый золотом (Исх. 25, 23–29), является тоже своего рода жертвенником, о котором сказано:
…И полагай на стол хлебы предложения пред лицом Моим постоянно. (Исх. 25, 30)
«Хлебы предложения», לחם פנים <лэ́хем пани́м>, – буквально «хлеб лица», т. е. хлеб, «представляемый» лицу Божьему, «предложенный» Ему Самому. Более детальное предписание о хлебах содержится в Книге Левит:
И возьми пшеничной муки, и испеки из нее двенадцать хлебов; в каждом хлебе должны быть две десятых ефы;
И положи их в два ряда, по шести в ряд, на чистом столе пред Господом;
И положи на каждый ряд чистого ливана, и будет это при хлебе, в память, в жертву Господу… (Лев. 24, 5–7)
Двенадцать хлебов приносятся от имени двенадцати колен Израилевых. Они располагаются в два ряда: по преданию, на обоих концах стола находились «шестиэтажные» подставки для хлебов, на каждой из которых шесть хлебов располагались друг над другом. Такое расположение указывало на таинственную взаимосвязь между коленами израильского народа и на их историческую роль, отраженную в предписании Моисея:
…Сии должны стать на горе Гаризим, чтобы благословлять народ, когда перейдете Иордан: Симеон, Левий, Иуда, Иссахар, Иосиф и Вениамин;
А сии должны стать на горе Гевал, чтобы произносить проклятие: Рувим, Гад, Асир, Завулон, Дан и Неффалим. (Втор. 27, 12–13)
Каждый «ряд», точнее «столбец», хлебов увенчивался чашей с «ливаном»:
…И положи на каждый ряд чистого ливана, и будет это при хлебе, в память, в жертву Господу… (Лев. 24, 7)
Словом «ливан» переведено לבנה <левона́> – буквально «белая». Имеется в виду белая благовонная смола – ладан. Благоухание, ею распространяемое, указывало на чистую, «благоуханную» жизнь пред Богом, которую должны были вести все двенадцать колен.
Обратим внимание и на вторую часть стиха: здесь употреблено слово אזכרה <азкара́> – «напоминание», «память», ибо ладан должен был напоминать о высшей цели жизни всех колен – служении Всевышнему.
И здесь же использовано слово אשה <ише́> – «всесожжение», «огнепалимая жертва», от слова אש <эш> – «огонь». С одной стороны, это подчеркивает роль стола как своеобразного жертвенника. С другой стороны, смысл данной части стиха может быть понят и так: «…для напоминания о жертвенном всесожжении Господнем…» Символизируемые хлебами двенадцать колен постоянно должны помнить о приношении Богу всех своих сил, возможностей и дарований, а если потребуется, то и самой жизни.
…В каждый день субботы постоянно должно полагать их пред Господом от сынов Израилевых: это завет вечный… (Лев. 24, 8)
Именно субботний день, предназначенный для молитвенного поклонения и изучения Закона Божьего, наиболее подходит и для напоминания о возвышенной, жертвенной цели жизни всего народа. И далее о хлебах говорится:
…Они будут принадлежать Аарону и сынам его, которые будут есть их на святом месте, ибо это великая святыня для них из жертв Господних: это постановление вечное. (Лев. 24, 9)
Оказывается, хлебы предложения, приносимые Господу от лица людей, предназначены в конечном счете священникам, т. е. самим людям! И это понятно: ведь Господь не нуждается ни в чем, поэтому все, Ему приносимое, указывает лишь на Его благодеяния роду человеческому. И Господь прямо говорит об этом через пророка:
Если бы Я взалкал, то не сказал бы тебе, ибо Моя вселенная и все, что наполняет ее. (Пс. 49, 12)
Памятуя о том, что хлебы должны стать пищей для священников, попробуем понять, что же они символизируют.
Хлеб в Писании – образ слова Божия:
…Он смирял тебя, томил тебя голодом и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живет человек… (Втор. 8, 3)
В приведенном стихе слово прямо сопоставляется с хлебом, ибо слово (или «внутреннее слово», т. е. мысль) для души – то же, что хлеб для тела.
Иными словами, стол с «хлебами предложения» символизирует внутреннюю речь, или мысль, обращенную к Богу, постоянно «возносимую» на Его алтаре. Как в хлебном тесте сливается воедино множество «песчинок» муки, так и все множество помыслов, размышлений, рассуждений человека должно слиться в гармоничном служении Создателю. Постоянное размышление об учении Божьем – вот путь разума к блаженству Богопознания:
Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец мой дает вам истинный хлеб с небес.
Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру. (Иоан. 6, 32–33)