«Трепет сердца» – как раз то, к чему призывает Елиуй, и чего, видимо, недостает Иову: что-то произошло, при всей его праведности, с его сердцем, что оно не «трепещет» пред Богом; Иов, переносящий огромные духовные и нравственные (не говоря уж о физических) мучения, ищет именно «оживления» своего сердца.
В чем же, по Елиую, мудрость сердца? Она состоит в том, чтобы познать живущего в самом сердце Бога и сознательно сделать сердце Его святилищем, ибо оно создано для того, чтобы в нем обитал Бог. Мудр сердцем тот, кто это осознает и к этому стремится.
Словами о «мудрых сердцем» речи Елиуя завершаются.
Перейдем теперь к важнейшему, ключевому месту Книги Иова – рассказу о том великом духовном прозрении, которое пережил Иов и которое оказало влияние не только на него и окружающих его людей, но и на всю историю человечества.
Итак, трое друзей Иова, изложив свои представления о смысле жизни и исчерпав все аргументы, наконец замолкли, ибо сказать им было более нечего; тогда заговорил Елиуй – непосредственный глашатай Всевышнего. И лишь после его «подготовительной» речи мы читаем потрясающие слова, которые как бы внезапно вторгаются в повествование и переносят нас в совершенно иное измерение бытия:
Господь отвечал Иову из бури… (Иов. 38, 1)
После того как великие мудрецы высказали о сути бытия всё, до чего смогли дойти своим человеческим разумом, – вдруг заговорил Тот, Кто превыше мысли и слова, Тот Кто дал человеку саму возможность мыслить. Величайший и самый таинственный миг жизни – когда Всевышний вступает в диалог со смертным, Творец – с творением… Но, углубляясь в Писание, мы видим, что именно для такого диалога человек и был создан. Мы помним, что этот диалог длился в Едеме до самого грехопадения Адама; что его прервало изгнание из рая и тогда человеческий дух облекся в «одежды кожаные» и погрузился в суету и тьму вещественного мира (Быт. 3, 21–23)… И Свой диалог с тех пор Всевышний возобновлял редко, и мало с кем, главным образом – с величайшими праведниками. Один из таких праведников – Енох, который «… ходил. пред Богом; и не стало его.» (Быт. 5, 24) – «не стало», ибо Господь вознес его в горний мир так, что он избежал физической смерти, и даже тела его не осталось на земле. Затем в диалоге с Богом участвует Ной, потом Авраам. Хотя, как мы видим, Всевышний беседует главным образом с праведниками, есть и иные примеры, исключения: Господь обращался к Каину, Господь предупреждал Лавана («Берегись, не говори Иакову ни доброго, ни худого» – Быт. 31, 24) и т. п. – в какие-то критические моменты их жизни Создатель останавливал нечестивых или призывал к раскаянию.
Если вести речь о праведниках, чаще всего Он являлся для беседы с ними в тишине, наедине, тайно, так, что никто о том не знал. Это касается Ноя (окружающие насмехались над ним, когда он строил ковчег, ибо они, в отличие от него, не имели никакого откровения свыше). То же относится к Аврааму, Исааку, Иакову, Иосифу – и так являлся Бог всем, кто жил до Моисея. Моисей – первый, кому Всевышний явился не тайно, не так, как впоследствии пророку Илии – «в веянии тихого ветра» (III Цар. 19, 12), а на горе, в громе и пламени, при «звуке трубном», перед глазами всего Израиля. Подобное же видение – правда, в одиночестве, без других свидетелей – созерцал пророк Иезекииль: в бурном ветре и клубящемся огне явился ему Всевышний во всей Своей славе (Иез. 1, 4-27). Но в самом драматичном возобновлении диалога между Богом и человеком участвовал праведник, испытавший величайшие страдания, – Иов. Диалог, прерванный в Едемском саду из-за греха Адама, внезапно обретает здесь продолжение в кульминационный момент мучений Иова. И вот Всевышний вновь ведет Свой разговор с человечеством, которое представляет теперь этот великий праведник.
И первое, что мы узнаём: «Господь отвечал Иову из бури.» По-древнееврейски סערה <сэара́> – это бурный, клубящийся, мчащийся ветер пустыни, приводящий в хаос то, что находится в порядке; вихрь, исторгающий деревья с корнями, убивающий скот, разгоняющий людей, разрушающий их жилища. Что явление подобного вихря может означать в контексте повествования? Очевидно, символический его смысл относится к состоянию самого Иова: испытав крушение основ собственной жизни, он вдруг понял, что в его лице Господь продолжает Свой диалог с человечеством. Так иногда случается и с нами: Господь порой доводит нас до такого состояния, когда у нас не остается в жизни никаких опор, – и вот тогда становится слышен тот Голос, который иначе, в другом состоянии и при других обстоятельствах, человек бы не услышал. Или, услышав, убежал бы, подобно Адаму, спрятался «между деревьями сада» – между огромными, превышающими рост человека, им самим выращенными обстоятельствами своей жизни, – и скрылся бы от Взыскующего. Здесь же – когда укрываться уже негде и опереться не на что – Господь отвечает страдальцу «из бури». Что же говорит Всевышний? —
Господь отвечал Иову из бури и сказал:
Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла? (Иов. 38, 1–2)
Как можно «омрачить Провидение»? Что такое провидение? – По-древнееврейски עצה <эца́> – «совет»; иногда в Писании данное слово имеет значение «промысел», «провидение», т. е. проявление заботы Бога обо всём мире, когда Он направляет всё ко благу, гармонизирует бытие. Но как можно омрачить этот источник высшего света? «Омрачающий промысел» – в оригинале מחשיך עצה <махши́х эца́>, т. е. «наводящий тьму на [предвечный] совет» – на решение Божье, на Его волю, на Им утвержденный мировой порядок. Обратим теперь внимание на самые первые слова Господа: מי זה <ми зе> – «кто сей?», «кто это?». Зачем Бог задает такой вопрос? О чем Всеведущий спрашивает неведающего? Ведь Богу, конечно же, прекрасно известно, кто перед Ним! И всё же Бог иногда в Писании обращается к человеку с вопросом, как будто бы Он нуждается в ответе. Хотя и сказано: «Бог отвечал Иову», но ведь Он отвечает. вопросом! Не отсюда ли знаменитое еврейское «ответить вопросом на вопрос»? И Бог, отвечая, Сам вопрошает!
Кому в первый раз Бог задал вопрос? Адаму! Когда Адам согрешил, то услышал странные слова: איכה <айе́ка> – «где ты?» (Быт. 3, 9). А ведь вездесущий Бог, конечно, знал, и где Адам, и в каком состоянии он находится. «Где ты?» – это вопрос не неведения, но всеведения; это вопрос Того, Кто указывает человеку на его внутреннее состояние: подумай, до чего ты дошел, в каком состоянии оказался, – ты, бывший венцом творения!
Но Иов слышит от Господа другой вопрос: «кто сей?» Не «где?», а «кто?»… Бог словно бы спрашивает Иова: а всё ли ты знаешь о себе, всё ли помнишь? «Ми зе» – «кто сей?», но не מי אתה <ми ата́> – «кто ты?»: вопрос задан как бы о ком-то постороннем, о третьем лице; Бог требует от Иова отвлечься от всех обстоятельств своей жизни, увидеть себя со стороны – вспомнить то, что самим Иовом запамятовано.
«Кто сей?» – после такого вопрошания Иову должна открыться его истинная сущность, непосредственно связанная с предысторией того положения, в котором он ныне оказался. Внезапно обрушившиеся на Иова страшные беды – от потери детей и физических мучений до глубоко несправедливых, чудовищных обвинений, предъявленных ему друзьями, – оказывается, произошли не случайно. И вот Бог явился, чтобы показать Иову связь того, что было в начале, с тем, что произошло потом. В наше время Иова можно было бы сравнить с человеком, который, увидев из фильма всего несколько кадров, начинает одних героев осуждать, других оправдывать. Но он не знает сюжета и не понимает композиции фильма в целом. Таким же был Иов по отношению к своей собственной жизни, начавшейся не с того момента, который считал точкой отсчета сам Иов, а гораздо раньше…
Слова מחשיך עצה <махши́х эца́>, «помрачающий Провидение», «затемняющий совет [Божий]», возвращают нас не только к началу книги – спору обвинителя, сатаны, со Всевышним, но и намекают на некий изначальный «совет», «замысел», который имел Бог относительно всего творения. Что же это за замысел, и почему Иов его помрачает? Если мы рассмотрим речь Всевышнего в ее последовательности, то поймем, о чем Он спрашивает:
… Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?
Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне:
Где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. (Иов. 38, 2–4)
Здесь говорится о промысле относительно Земли и всей жизни на ней. Поэтому далее речь идет о сотворении самой Земли – подробная, таинственная речь, сообщающая о замысле, касающемся этой планеты, о назначении Богом путей для тех духов, которые должны будут усовершенствоваться в земном мире. Очевидно, что имеется в виду не земля как суша, а именно Земля как планета, о которой сам Иов говорил так:
Он распростер север над пустотою, повесил землю ни на чем. (Иов. 26, 7)
Иову было известно, что Земля «ни на чем» (т. е. без вещественных опор) висит в космосе (что было научно доказано примерно через 35 веков после той эпохи). Значит, речь идет именно об ארץ <э́рец> как планете.
Каково же «Провидение» – совет, замысел, промысел – относительно Земли? Почему вообще идет речь об основании Земли?
Судьба Иова как великого праведника неразрывно связана с самим смыслом земного бытия. Какой вопрос решается в споре Всемогущего с обвинителем – сатаной? Вопрос очень глубокий: чем быть Земле? Быть ли ей местом очищения и совершенствования воплощающихся на ней духов – тех, которые получают посредством земной жизни возможность взойти на следующую ступень «лестницы Иакова», приблизиться к Свету; или же быть ей местом мучения, истязания – одной из «темниц духов»? О такой темнице сказано в Писании:
… Потому что и Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных, быв умерщвлен по плоти, но ожив духом,
Которым Он и находящимся в темнице духам, сойдя, проповедал,
Некогда непокорным ожидавшему их Божию долготерпению, во дни Ноя, во время строения ковчега… ( I Петр. 3, 18–20)
Следовательно, «темница духов» – это место, в котором мучаются духи, сознательно воспротивившиеся Богу. В Послании апостола Иуды также говорится о подобном месте, но только мучаются там уже не люди, а ангелы, восставшие против Божьей воли:
… И ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня. (Иуд. 1, 6)
Земля в прошлом могла и еще сейчас, увы, может стать одной из таких «темниц духов» – злые начала прилагают все усилия, чтобы превратить Землю в подобное место. Именно с этой целью всячески проповедуются и распространяются вампиризм, безудержный эгоизм, убийства, ненависть, скотский образ жизни, взаимодействие с демонами, приходящими под видом «пришельцев из иных миров», – всё это происки тех, кто мечтает выхватить Землю из цепи «обителей» (Иоан. 14, 2), предназначенных для восхождения душ, чтобы сбросить ее вниз, растоптать живущих на ней, превратить ее в часть ада. Вот о чем говорил обвинитель, обращаясь ко Всевышнему: «Разве даром богобоязнен Иов?» (Иов. 1, 9). Вот, мол, даже сей величайший праведник, один из тех, «на ком держится земля», даже он служит Тебе только за подачки; отними их – и он перестанет служить Тебе и даже проклянет Тебя! Великий спор, в котором праведник является отнюдь не пассивным, а весьма активным действующим лицом, от которого очень многое зависит, ведется не только на протяжении книги, но и на протяжении всей истории человечества. До сего дня идет эта борьба; и в наше время обвинитель человечества, сбросив всяческие маски и выступая с открытым забралом, стремится точно к тому же, к чему стремился и во дни Иова.
Итак, сатана постоянно просит Господа «понизить» Землю в ее статусе, указывая, что она недостойна быть обителью совершенствования духов: на ней якобы нет, да и не может быть ни одной души, которая способна к истинному бескорыстию, но всякий человек, напротив, предрасположен к падению, как только подвергнется испытаниям земной жизни.
И получается, что одна из целей существования праведников на Земле, одна из целей призвания народа Божьего – Израиля, а также и Церкви, собранной из всех народов, состоит в том, чтобы отстоять Землю, доказать ее способность служить духовному совершенствованию, чтобы «кровью Агнца» (т. е. самопожертвованием, ибо Агнец – символ жертвенной жизни) победить того клеветника, который клевещет день и ночь перед престолом Господним на Землю и на живущих на ней (Откр. 12, 10–11). И один из самых поразительных примеров достижения этой цели, победы в духовной борьбе – житие Иова.
Итак, сам смысл бытия Земли глубоко связан с жизнью праведника, в данном случае Иова, и Бог для того, чтобы нечто важное ему объяснить, обращается к истории создания нашей планеты: «Где был ты, когда Я полагал основания земли?» (38, 4).
Как мы уже сказали, מחשיך עצה <махши́х эца́> означает «помрачающий [или: затемняющий] промысел». Теперь становится понятным, почему так охарактеризован Иов. Потому что он своим ропотом, своим сомнением в справедливости и благости Творца помрачает замысел о праведниках – замысел о том, чтобы сохранить и поддержать статус Земли, чтобы не дать ей окончательно пасть и скатиться в темную бездну ада. Поэтому речи Иова и названы «речами без смысла»: «… кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?» (38, 2). Но мы должны подчеркнуть со всей категоричностью, что Иов не преступил границы между праведностью и нечестием, ведь все его слова раздаются в защиту Света. Он не похулил Творца, не сказал ничего, что могло бы вычеркнуть его самого из списка праведников и доставило бы торжество обвинителю.