Молли с головой ушла в работу. Она отвлекала ее от других дел: разборки вещей отца, мыслей о собственном будущем. Размышлений о Джейкобе Вольфе.

Впрочем, этим Молли занималась практически постоянно. Ей хотелось спросить у него, где он был, чем занимался, почему вернулся. Но это было невозможно. Она почти не видела Джейкоба с тех пор, как вышла из его кабинета.

Письма Аннабеллы тоже не прояснили ситуацию. Теперь, когда в коттедже появилось электричество, Молли смогла воспользоваться компьютером. В ее почтовом ящике оказалась дюжина писем от подруги. Предупреждение о возвращении Джейкоба, о том, что он не ожидает обнаружить в коттедже практически незнакомую женщину. Молли жалела, что не читала почту, пока была в Италии. Но доступ к Интернету там был затруднен. К тому же ей хотелось на время отгородиться от всего.

Молли нравилось целый день работать, потеть, копаться в земле. Вечерами она возвращалась в коттедж до того уставшая, что с трудом добиралась до кровати и засыпала. Без сновидений.

И все-таки в редкие свободные минуты ее мысли вновь и вновь обращались к Джейкобу. Молли мечтала задать ему множество вопросов. Просто чтобы прояснить ситуацию, убеждала она себя. И найти оправдание его внезапному отъезду.

Но в глубине души Молли знала, что это не так. Она думала о его темных глазах, о запахе его крема после бритья и мечтала увидеть Джейкоба.

Прошла неделя с тех пор, как он поручил ей возрождение парка, а Молли все еще занималась борьбой с сорняками и сухостоем. Без этого нельзя было приступать к основной части работы. Она пригласила специалиста из деревни. Он должен был обработать арборицидами растительность, подлежащую уничтожению, однако не появился ни в назначенное время, ни несколько часов спустя. Молли возмутилась, потом встревожилась.

Она позвонила ему.

— Прошу прощения, — неохотно объяснил специалист, — но я позвонил в большой дом, чтобы уточнить кое-что, и мне сказали, что мои услуги не нужны.

— Что? — Молли задохнулась от ярости. — Кто это сказал?

— Не знаю. Тот, кто снял трубку. Извините.

Молли быстро поняла, кто это мог быть. И она должна чувствовать себя спокойно?! Ну нет. Молли Паркер не потерпит подобных вмешательств в свою работу.

Она заново договорилась со специалистом и отправилась в большой дом. Если Джейкоб Вольф вмешивается в ее дела, она должна знать почему. И потребовать, чтобы он прекратил это безобразие. Но, хотя она стучала во входную дверь, пока у нее не заболели суставы, ей никто не ответил. А небо было темным и грозным, и Молли казалось, что оно давит на нее. Вот-вот мог начаться ливень.

Молодая женщина решила вернуться в коттедж. Следует воспользоваться возможностью и разобрать вещи отца — она и так откладывала это слишком долго. Когда Молли бежала по дорожке, с неба начали падать первые тяжелые капли.

Час спустя она, приняв душ и переодевшись, приступила к разборке вещей. Молли инстинктивно отбирала то, что будило меньше всего эмоций: старые счета, формуляры, которые отец так никогда и не заполнил. Но даже тут нашлась ложка дегтя. Отец нацарапал заметки о новом гибриде розы на обратной стороне извещения об отключении электричества, если он не оплатит счета. Она снова вспомнила, как Уильям Вольф швырнул банкноты ему в лицо, и у нее сжалось сердце.

Вдруг, как бы в продолжение темы, свет мигнул и погас. Молли оказалась в темноте. С извещением в руке. Ею овладела неконтролируемая ярость. Сначала история с сухостоем, теперь электричество! Если Джейкоб Вольф изменил свое решение относительно коттеджа, он мог бы сообщить ей об этом.

Она надела сапоги и куртку, схватила фонарь и выскочила в ночь.

Дождь так и не прекратился. Молли, несмотря на куртку, тут же промокла. Но ей было все равно. Справедливое возмущение гнало ее вперед, мимо кустов и деревьев, к ступеням большого дома. Она забарабанила в дверь, но дождь и ветер заглушили удары. Молли стучала снова и снова, чувствуя, что Джейкоб дома, хотя в окнах не горел свет. Но даже если его нет, она не вернется в свое жилище для слуг. Запертая дверь ее не остановит. Молли со всей силы толкнула дверь. И та открылась. Она споткнулась о порог и практически упала на Джейкоба.

— Вы в порядке? — Невозмутимый, как всегда, он подхватил ее, провел ладонями по ее рукам, за держался на талии, затем осмотрел ноги и ступни. Молли, несмотря на злость и боль, отметила, что чуть-чуть, самую малость, вспыхнула, когда Джейкоб дотронулся до нее — легко, бесчувственно и все-таки с явным беспокойством. — Вы ничего не сломали? — Ей показалось, что она уловила в его тоне нотку интереса. Но она, конечно, ошибается. И в прикосновении, и в голосе Джейкоба эмоции отсутствуют.

— Нет, всего лишь ушибла большой палец, — рявкнула Молли, отступая от него и от его ловких сильных пальцев.

Джейкоб закрыл дверь.

— Что-нибудь случилось? — спросил он.

У Молли вырвался резкий короткий смешок.

— И вы еще спрашиваете? Почему вы сказали специалисту, которого я пригласила, что его услуги не нужны? Он занят весь июнь и согласился прийти только из любезности. И если уж вы ему отказали, то по крайней мере могли поставить меня в известность.

— Прошу прощения, — холодно ответил Джейкоб. — Боюсь, произошло недоразумение. Я уезжал на целый день в Лондон по делам и перевел все звонки в мой офис. Вероятно, ему отказала моя секретарша.

— О! — У Молли не было слов. Она представила себе эту секретаршу — сексуальную разряженную девицу с накрашенными губами, в туфельках на шпильках. — Ну а почему вы отключили у меня электричество? Если вы изменили свое решение, то могли хотя бы…

— Я отключил у вас электричество? — На сей раз Джейкоб искренне удивился. — Но я не властен над ветром и тучами. — Он обвел взглядом холл, и Молли вдруг осознала, что в доме царит темнота. Потом она заметила в руке Джейкоба фонарь. Значит, в большом доме электричества тоже нет.

Это же из-за бури! Молли покраснела. Она повела себя как полная идиотка. Примчалась сюда разозленная — и что? Джейкоб все объяснил.

— Ох! — Она переступила с ноги на ногу, и из ее рваного сапога потекла грязная вода. Молли уставилась на расползающуюся лужицу и увидела, что Джейкоб тоже на нее смотрит. — Извините, — пробормотала она, чувствуя себя очень глупо. — Я слишком поспешно сделала неверные выводы.

— Вероятно. — Джейкоб помолчал и быстро оглядел ее с ног до головы, отчего ей стало неловко. — Знаете, я вряд ли могу позволить вам выйти на улицу в таком виде, — сказал он, словно смирившись с судьбой. — К счастью, сантехника уже установлена. Почему бы вам не подняться наверх? Принять ванну, если угодно. Вы можете переодеться в вещи Аннабеллы.

Глаза Молли расширились.

— Но я не…

— Почему нет? — поинтересовался Джейкоб. — В коттедже вас никто не ждет, верно? Я как раз готовил обед, поскольку всего час назад вернулся из Лондона. Вы можете пообедать вместе со мной.

«Можете», а не «приглашаю вас». Молли не строила иллюзий относительно того, насколько Джейкобу приятно ее общество. Он считает себя обязанным. Возможно, всегда считал. Наверное, поэтому он дал ей чек, которым она до сих пор не воспользовалась, и предложил работу. Все — из проклятого чувства долга.

Но у него явно отсутствует чувство долга по отношению к собственной семье. Так почему Джейкоб считает себя чем-то обязанным Молли Паркер?

Она кивнула:

— Да, конечно. Спасибо.

Молли услышала в своем голосе некий вызов. Может быть, наступил момент объяснения и сближения, которого она ждала? Может быть, теперь она получит ответ на некоторые свои вопросы?

— Хорошо. Вы знаете дорогу? — Молли опять кивнула, и Джейкоб предупредил: — Не торопитесь. Встретимся в кухне, когда вы будете готовы. Не забудьте свой фонарь.

Он ушел, не дожидаясь ответа, и темнота поглотила его.

Направляясь через холл в кухню, Джейкоб спрашивал себя, зачем он пригласил Молли Паркер пообедать вместе с ним. Ему не требуется ничье общество, тем более общество мисс Паркер. Она смотрит на него с раздражающей смесью осуждения и сострадания, а он не нуждается ни в том, ни в другом. Он не собирается что-либо объяснять ей, однако мысль, что она придет к глупым самостоятельным выводам, была для него непереносима.

Молли решила, что он опять отключил у нее электричество. И точно так же она решила, что он бросил семью ради своих эгоистичных интересов.

«Вы бросили Вольф-Мэнор, но это не значит, что другие должны поступать так же…»

Джейкоб отогнал это воспоминание. Какой смысл думать об этом, о Молли? Есть множество грехов, которые он должен искупить, множество людей, перед которыми он должен извиниться. Помимо Молли Паркер. Он накормит ее обедом и отошлет туда, откуда она пришла.

Но едва Джейкоб принял такое решение, в его голове родилась другая мысль, коварная и опасная: «Ты пригласил Молли, потому что хочешь ее видеть. Хочешь говорить с ней. Хочешь ее».

Он избегал Молли всю последнюю неделю. По многим причинам и разными способами. Однако ее рыжеватые волосы и молочную кожу невозможно забыть. Джейкоб почти чувствовал ее аромат — запах влажной земли и сирени, и внутренности его сжались от неутоленного вожделения. Он рассердился на себя за бесполезные мысли и бессмысленные желания.

У Джейкоба было достаточно связей и секса, чтобы понимать, чего можно ожидать от той или иной женщины. Молли Паркер с ее невинными глазами, робкой улыбкой и вспышками ярости способна привязаться и привязать к себе. Значит, их отношения должны оставаться сугубо деловыми.

В тот день, когда он покинул Вольф-Мэнор, Джейкоб поклялся, что больше никогда и никому не причинит боль. Он собирался выполнить клятву. Никому — значит, и Молли Паркер.

Ей странно было оказаться в комнате Аннабеллы. Молли была здесь всего несколько раз, потом не заходила многие годы и вот теперь увидела, что стены комнаты увешаны фотографиями. Прекрасными фотографиями окна, залитого потоками дождя, вазы с лилиями и ее самой. Она стала первой моделью Аннабеллы. Молли подошла ближе и направила фонарь на снимки. Они выцвели. У некоторых загнулись уголки.

Аннабелла уловила на лице Молли массу эмоций. Вот ей тринадцать лет. Она смотрит куда-то вдаль, словно видит сны наяву. Вот ей шестнадцать. Она одета для выхода (редкий случай) и выглядит гордой и хорошенькой. Вот ей девятнадцать. Ее рука лежит на плече отца. Он улыбается, но в его глазах уже появилось то, чего Молли тогда не заметила, — первые признаки надвигающегося слабоумия.

Молли чувствовала себя так, словно ее выставили напоказ. Джейкоб, наверное, видел снимки, подсмотрел моменты ее жизни, о которых она даже не помнила.

Она направилась в ванную. Молли собиралась вытереться полотенцем, но вид мраморной ванны заставил ее изменить решение. Молли, забыв обо всем, с наслаждением погрузилась в теплую ароматную пену.

Через полчаса, завернувшись в полотенце и раскаиваясь, что поддалась искушению, Молли заглянула в шкаф Аннабеллы. Увы! Там были вещи, которые ее подруга носила, будучи подростком. Ничего даже отдаленно подходящего. Однако на диване она обнаружила майку и брюки с кожаным поясом.

Вещи Джейкоба.

Сверху лежала записка: «На случай, если ничего не подберете».

Молли смотрела на его уверенный почерк, и странные пузырьки опять поплыли по телу. Она никак не думала, что Джейкоб окажется таким предусмотрительным. Молли взяла старую майку и поднесла к лицу. Майка пахла мылом. И Джейкобом.

Он был здесь, всего в нескольких метрах от ванной, где она наслаждалась в теплой воде. Обнаженная. Молли с коротким стоном прижала майку к лицу. Что ей пришло в голову? Откуда такие чувства к Джейкобу Вольфу? Просто смешно! Самая неподходящая для этого личность. Она больше не страдает детской влюбленностью в него. Сейчас ей не нужен ни парень, ни муж, ни любовник. Предстоит отдать все свое время и силы бизнесу, а после пяти лет, в течение которых Молли ухаживала за отцом, ее запас энергии невелик. И осложнения в виде заботы о ком-то не нужны.

А как насчет вожделения?

Молли не могла игнорировать тот факт, что Джейкоб был самым привлекательным из всех встречавшихся ей мужчин. И тело ее реагировало на него самым примитивным образом.

Но она не собирается поддаваться вожделению. Да это и невозможно, потому что Джейкоб неизменно холоден с ней.

Молли надела брюки, в которых чуть не утонула, подвернула их и туго затянула пояс на талии. Она выглядела смешно, но это все-таки лучше, чем платье, которое мало ей и вышло из моды лет двадцать назад.

Молли взяла фонарь и пошла по коридору в поисках кухни.

Было немного страшновато идти одной по дому в темноте. Интересно, как себя чувствует Джейкоб, живя тут? Наверняка ему было бы спокойнее в отеле или в арендованной квартире. Спустившись по лестнице, Молли заглянула в несколько комнат. В одних был сделан ремонт, но в других, казалось, время остановилось. Она представила, как Джейкоб бродит здесь, преследуемый воспоминаниями, и вздрогнула.

Наконец Молли отыскала кухню — огромное помещение, освещенное сейчас свечами. Джейкоб принес туда несколько старинных серебряных подсвечников и расставил в разных углах, так что по всей кухне плясали зыбкие тени.

— Вы таки пришли, — сказал Джейкоб, и Молли показалось, что его белые зубы сверкнули. Неужели он улыбнулся? — Надеюсь, вы не сбились с пути.

— Почти. — Молли тоже улыбнулась. — Если честно, я долго нежилась в ванне. Это было прекрасно. — Она показала на свою одежду. — Спасибо. Это было очень предусмотрительно с вашей стороны.

— Я решил, что вещи Аннабеллы, должно быть, не в самом лучшем состоянии.

— Странно, — пробормотала Молли. — В каком все тут забвении. Я очень давно не была в доме и не знала, что с ним сталось. — Джейкоб замер. Молли ощутила, как он напрягся. Она пожала плечами. — Все строили свои жизни не здесь.

Он достал две тарелки и покосился на нее: — Но вы должны знать это лучше, чем кто-либо другой, Молли. Вы наблюдали, как это происходило. И оставались тут дольше всех. Правда?

Джейкоб говорил спокойно, чуть насмешливо, однако его слова задели ее, потому что она понимала, что они справедливы.

— Да, — прошептала Молли.

— Вы жили здесь постоянно? — Он поставил тарелки на стол. — Не уезжали никуда, кроме Италии?

Судя по всему, Джейкоб считает ее пленницей времени и судьбы. Впрочем, она сама, к своему стыду, иногда чувствовала себя именно так, но это не его дело.

«Да, я ждала. Ждала, когда умрет мой отец».

— Я уезжала в университет, — сухо ответила Молли. — Изучала садоводство.

— Ах да, конечно. Но кроме этого. Вы жили здесь?

Джейкоб посмотрел на нее. Его темные глаза ничего не выражали, однако она восприняла его слова как обвинение. Осуждение.

— Да, — прошептала Молли. — Я жила здесь. Хотя не хотела. А иногда… — Она отвернулась. — Чем-то очень вкусно пахнет, — весело заметила женщина, отчаянно стремясь переменить тему.

Джейкоб открыл духовку и достал сковороду:

— Боюсь, я не очень хороший повар.

— Спасибо. — Ее голос звучал немного напряженно. — Это очень благородно — разделить обед со мной.

Когда Джейкоб поднял крышку, на сковороде обнаружился жареный цыпленок. Молли поняла, что умирает от голода. Она так увлеклась разборкой вещей отца, что совершенно забыла об обеде.

Джейкоб разложил цыпленка и рис по тарелкам и указал на табурет:

— Садитесь и ешьте.

Устраиваясь напротив Джейкоба, Молли почувствовала, сколь интимная их окружает обстановка. Полумрак кухни нарушает только мерцание свечей. Никого нет ни в доме, ни на несколько акров вокруг. Они совершенно одни.

Она взяла кусочек цыпленка. Теперь самое время задать Джейкобу кое-какие вопросы и получить ответы. Она этого заслуживает. Ответы означают ясность, завершенность. И тогда она сможет уехать отсюда, как уехали все Вольфы. Как снова уедет Джейкоб.

Но слова застряли в горле. Имеет ли она право спрашивать? Знать? Она не член семьи. То, что Аннабелла разрешила Генри Паркеру с дочерью остаться в коттедже, было всего лишь проявлением доброты, любезностью.

И все-таки Джейкоб чувствует какую-то ответственность. Он дал ей чек. А вот что нужно ей от Джейкоба Вольфа?

— Чем вы занимались все это время? — спросила Молли слишком громко, слишком отчетливо.

Он снова напрягся:

— Многим.

— Например?

— Работал.

— Где?

— В разных местах.

Молли опустила вилку. Неопределенные ответы привели ее в отчаяние.

— Почему вы не хотите рассказать? Это было что-то противозаконное?

Джейкоб нахмурил брови:

— Конечно нет.

— Откуда я могу знать? Вы не писали писем, даже не оставили записку. Аннабелла ждала…

— Я не хочу, — ледяным тоном прервал ее Джейкоб, — говорить о моей сестре.

Но Молли не собиралась отступать:

— Она еще и моя подруга.

— Это видно по фотографиям в ее комнате. — Теперь в его голосе звучала насмешка.

— Но если это не было что-то противозаконное, почему бы вам не рассказать мне, — продолжила Молли после небольшой паузы.

Глаза Джейкоба потемнели.

— Почему вы так любопытны, Молли Паркер? — Говорил он спокойно, но ни в его позе, ни в мимике не было ничего спокойного.

Молли поперхнулась. Это была уже не беседа, а схватка, а она не была уверена, что хочет с ним воевать. Молли не сомневалась, что победителем выйдет Джейкоб. Она пожала плечами и непринужденно произнесла:

— Конечно, мне любопытно. Я видела, как все уезжали один за другим, начиная с вас. Да, я хочу знать, что стало причиной исхода.

— Значит, — мрачно подытожил Джейкоб, — вас не интересует, что я делал. Вопрос в том, почему я уехал.

У Молли перехватило дыхание.

— Да.

Джейкоб откинулся назад, его поза стала свободнее, хотя глаза смотрели по-прежнему сурово.

— А что вы сами думаете о причинах моего отъезда? — Этого Молли никак не ожидала. Джейкоб пожал плечами. — Я могу себе представить, что у вас в голове. С легкостью.

Она облизала пересохшие губы:

— Можете?

— О да, — заверил ее Джейкоб с жестоким холодным смешком. — Вы думаете, я уехал, потому что мне все надоело. Надоело играть роль папочки при моих братцах и сестре. Я решил, что они могут сами о себе позаботиться, и отправился на поиски приключений. Я не писал, не звонил, не приезжал, потому что мне не было до них дела. И уж конечно, не было дела до вас, несчастной дочки садовника, которая ходила за мной с широко раскрытыми глазами. — Шокированная, Молли невольно вскрикнула. Она не ожидала, что он может быть так жесток. — Вы именно так думаете, Молли? — шепотом спросил Джейкоб, и она поняла, что тоже была жестока по отношению к нему. И осуждала Джейкоба в своем сердце. Без права на объяснение.

И вот сейчас, видя боль в его темных глазах, Молли осознала, что, возможно, была не права.

Джейкоб засмеялся.

— Не утруждайте себя ответом, — сказал он, соскользнул с табурета и взял свою тарелку (он съел все до последней крошки). — Ваши мысли и чувства отражаются в этих дивных глазах.

В этих дивных глазах?! Молли растерялась, ее тело в ответ на сделанный походя комплимент вспыхнуло. Джейкоб повернулся и посмотрел ей в лицо.

— Извините меня, — после паузы пробормотала Молли. Она не знала, за что извиняется, но в глубине души чувствовала, что должна это сделать.

— Не надо, — бросил Джейкоб, — не извиняйтесь за правду.

— За правду? — повторила она смущенно. — Что вы говорите?

— Я бросил братьев и сестру. — Его голос был лишен каких-либо эмоций. — Я был готов заплатить эту цену, хотя она высока.

В ее голове закружились тысячи вопросов. Цену за что? Высока — для кого? Для его родных? Для него самого?

— Пошли, — сказал Джейкоб через минуту.

Молли подняла глаза. Он протянул ей руку. Она протянула свою. Пальцы Джейкоба обхватили ее ладонь, теплые, сухие, сильные. Дрожь прошла по телу Молли, дыхание участилось, кровь быстрее побежала по жилам. Все внутри ожило. Опять эти пузырьки, такие сладкие, такие искушающие, такие опасные…

— Что?

— Я хочу вам кое-что показать. — Он, не выпуская руки Молли, повел ее из кухни.