Молли проснулась, увидела солнце, почувствовала тепло руки Джейкоба. Она шевельнулась, и он открыл глаза:

— Доброе утро.

Она улыбнулась:

— Доброе утро.

Она никогда не видела Джейкоба таким спокойным, довольным.

— Ты выглядишь по-другому, — ласково заметила Молли.

— Я чувствую себя другим.

Он взял ее руку и приложил к своей щеке. Это мирное утро было невообразимо далеко от страшных откровений прошлой ночи. Молли решила не задавать вопросы. Джейкоб сам все объяснит, когда будет готов.

Вместо этого она сообщила:

— Я хочу кое-что тебе показать.

Они оделись, позавтракали и отправились в парк.

— Ты проделала потрясающую работу, — заметил Джейкоб, когда они шли по аккуратным, обложенным бордюрами дорожкам мимо цветочных клумб. — Парк стал как новый.

— Он действительно новый, — заверила его Молли.

Вольф-Мэнор больше не был рабом прошлого.

Как и Джейкоб. Как и она.

— Куда ты меня ведешь?

— В розарий. Только там больше нет роз.

Молли было очень трудно расстаться с розами.

Это было как расставание с отцом. И все-таки она не сомневалась, что папа одобрил бы ее работу. И надеялась, что Джейкоб тоже ее одобрит.

— Вот. — Они остановились у входа. Живая изгородь скрывала от Джейкоба то, что было внутри. Молли встала на цыпочки и закрыла ладонями его глаза. — Не подглядывай. — Она провела Джейкоба в бывший розарий и разрешила: — Теперь смотри.

Он медленно оглядел преображенный цветник. От прежнего розария осталась только восьмиугольная форма. Все остальное изменилось.

Джейкоб увидел бегущий по периметру рукотворный ручей, выкрашенный в веселый красный цвет маленький мостик.

Молли не выдержала нервного напряжения и, заикаясь, сказала:

— Идею мне подал ты.

— Японский сад камней?

— Не только. На выставке я прочитала на плакате, что «Джей дизайн» стремится к тому, чтобы каждое здание говорило о своем владельце, а не об архитекторе. Этот сад похож на тебя.

Джейкоб удивленно посмотрел на нее:

— На меня?

— Да. — Молли улыбнулась. — Ты — хозяин Вольф-Мэнор, Джейкоб. И удивительный человек.

— Покажи мне, что ты сделала.

И Молли показала. Она посадила сливовые деревья как символ стойкости, потому что они цветут, когда на них еще нет листвы. И сосну как символ силы. Искусно выполненный железный лягушонок символизировал озарение. Джейкоб сразу понял это.

— Когда лягушка прыгает в пруд, разлетаются брызги, — процитировал он древнюю японскую поговорку. — Ко мне озарение пришло прошлой ночью. — Он обнял Молли. — Благодаря тебе.

Они подошли к самому важному элементу садика. Чуть в стороне от центра, на гладком чистом песке стояло восемь камней. Молли выбирала их очень тщательно. Камень с золотистыми прожилками заставил ее вспомнить об актерском таланте Натаниеля. Светло-серый, гладкий, без единой трещинки, он соответствовал спокойному характеру Аннабеллы. В центре композиции возвышался мощный гранит — страж, хранитель. Молчаливый, сильный, надежный.

Пальцы руки Джейкоба сжали ее руку, когда он считал камни, рассматривал их.

Искусственный ручей брал начало на вершине миниатюрной скалы, оттуда искрящимся водопадом низвергался в бассейн, а затем отправлялся в путешествие вокруг сада. Вода — символ возрождения, излечения, жизни. Джейкоб протянул руку и смочил пальцы. Потом повернулся к Молли и искренне проговорил:

— Спасибо.

Они обошли весь парк. Молли показывала Джейкобу растения, которые ей удалось спасти, говорила о тех, с которыми пришлось расстаться. Она грустно покачала головой, когда они остановились около корявого пня — единственного, что осталось от старого дуба.

— Я сохранила этот пень в память о дереве, — робко призналась она. — Старые деревья нельзя просто выкорчевать и забыть.

— Конечно, — согласился Джейкоб. — Знаешь, именно тут был наш шалаш.

— Я не помню…

— Отец разломал его в приступе гнева.

Молли немного насторожилась при упоминании Уильяма. Словно тот все еще имел некую власть над сыном. Однако Джейкоб покачал головой.

— Все позади, — сказал он мягко. — Я долго жил во мраке той ночи… Как, впрочем, и всего, что было до нее. — Он вздохнул. — Я всегда буду сожалеть о том, каким было мое детство, но ты доказала, что это не может сломать меня.

Он улыбнулся Молли, и последние тени исчезли из его глаз.

Джейкоб встал. Ночь была прохладной и влажной. Молли спала, подложив руку под щеку. Он оделся и вышел из спальни.

Джейкоб привык бродить по дому и парку, приходя в себя после ночного кошмара. Этой ночью кошмар не посетил его. Он спокойно спал уже почти неделю. Демоны были изгнаны. Джейкоб простил себя и нашел в себе нечто, о чем даже не подозревал.

Всю прошлую неделю он вспоминал только лучшее, светлое.

Вот здесь Себастьян сделал свой первый шаг. Здесь Джек съехал с лестницы на подносе и потом ходил с синяками. Здесь они с Лукасом стащили блюдо бисквитов, и потом им было плохо.

Джейкоб остановился у подножия лестницы. Здесь он спас Аннабеллу.

Аннабелла позвонила несколько недель назад. Она просила прощения, так как считала себя виноватой в том, что ему пришлось уехать из дома. И Джейкоб, конечно, простил ее, потому что она ни в чем не была виновата.

Но себя он не мог простить очень долго. Только благодаря Молли шрамы в его душе начали зарастать.

Когда забрезжил рассвет, Джейкоб решил, что есть еще одно место, которое он должен посетить, пока не наступило утро.

Молли проснулась и увидела в окне первые розовые лучи рассвета.

Джейкоба не было ни в постели, ни в комнате.

Она встала и быстро оделась. Вероятно, он работает, воспользовавшись утренней тишиной. Не стоит ему мешать.

Молли надела сапоги и вышла через заднюю дверь в парк.

Она миновала ухоженную территорию и направилась к окруженному деревьями озеру.

На холме за лесом, там, где располагалось семейное кладбище Вольфов, она увидела одинокую фигуру. Молли медленно поднялась на холм и прошла через ржавые ворота туда, где стоял Джейкоб.

Многие могильные плиты поросли мхом. Надписи почти стерлись. Она миновала могилы Эмбер и Пенелопы, матери Джейкоба. И встала рядом с ним у могилы Уильяма.

Оба молчали. На плите была высечена эпитафия: «Милосердие».

— Это все, что я мог придумать, — признался Джейкоб. — Мой отец исковеркал собственную жизнь… — (Молли была потрясена добротой Джейкоба. Он просил за отца, хотя себе в милосердии отказывал.) — Я долго носил в себе гнев. А теперь он исчез. Это очень странное чувство — легкость, спокойствие. — Джейкоб посмотрел на могилу Уильяма. — Теперь я испытываю к нему только жалость. — Он повернулся к Молли и улыбнулся. — Я хочу кое-что показать тебе. Кое-что новое.

Несколько часов спустя Молли вышла следом за Джейкобом из дома и удивилась, увидев у подъезда красный автомобиль.

— Ты пригнал его из Лондона?

— Я распорядился, чтобы его доставили. Сегодня хороший день. Мы поедем на нем.

Молли скользнула на сиденье.

— Куда мы направляемся? — спросила она.

Джейкоб загадочно улыбнулся:

— Увидишь.

Через полчаса они подъехали к частному аэродрому, где их уже ждал самолет.

— Джейкоб… — Молли была удивлена.

— Пошли.

— Но куда?.. Я ничего… На ней были только майка и джинсы.

— Я обо всем позаботился, — заверил ее Джейкоб. Его глаза блестели. — Обо всем.

Через несколько минут самолет взлетел. Стюард принес бутылку искрящегося сидра и два бокала.

— Потрясающе, — заявила Молли, когда Джейкоб протянул ей бокал.

— За потрясающие сюрпризы, — провозгласил он. — Иди сюда.

Она не стала делать вид, что не понимает:

— Но, Джейкоб, стюард…

— Он не войдет.

Сердце Молли забилось быстрее от радостного предвкушения.

Джейкоб погладил ее шелковые волосы, плечи, грудь.

Он расстегнул ее джинсы, разделся сам. Его руки сжали бедра Молли, и он вошел в нее. Она посмотрела ему прямо в глаза, пораженная глубиной наслаждения и силой их соединенных тел. Удовлетворение было не только физическим, но и эмоциональным, так что у Молли не осталось слов, кроме одного: «Дом». Они дома.

Через час влюбленные были в Париже. Перед приземлением Молли бросилась приводить себя в порядок. Но ее глаза светились. Нетрудно было догадаться, что она недавно испытала. Это была женщина, которая знает, что такое любовь.

В аэропорту их ждал лимузин, и всего через несколько минут они мчались по центральным улицам города.

— Куда мы едем? — спросила Молли. Джейкоб в ответ только улыбнулся. — Эти твои секреты…

— Никаких секретов, — заверил ее он. — Только сюрпризы.

Джейкоб привез Молли в эксклюзивный отель, и портье провел их в номер люкс с мягким ковром и огромной кроватью с множеством подушек.

Когда портье ушел, Молли напомнила Джейкобу:

— Я приехала в джинсах.

Он позвенел ключами в кармане:

— Я же сказал, что обо всем позаботился.

В дверь постучали, и молодая женщина в белой униформе объявила, что готова приступить к процедуре спа.

— Вам понравится, мадемуазель. Вот увидите.

Молли понравилось. После маникюра, массажа и других процедур она чувствовала себя замечательно.

А потом Молли увидела платья.

В спальне было разложено с полдюжины дивных нарядов. Молли выбрала одно платье, приложила к себе и задохнулась от восторга.

— Очень мило, — заметила женщина в униформе, входя в комнату. — Но мне кажется, коричневый цвет пойдет вам больше.

— Коричневый? — Молли отложила розовое платье, которое держала в руках. Зачем ей коричневое платье?

Только оно было не совсем коричневое, а скорее серое с шоколадным отливом и кремовыми кружевами, обрамлявшими глубокое декольте. Молли надела платье, взглянула на себя в зеркало и удивилась, насколько изящно оно облегает фигуру. У нее никогда не было такого наряда.

— Идеально! — восхитилась служащая отеля. Молли кивнула. Весь этот день был идеальным.

Потом парикмахер уложил ее волосы, потом с ней поработал визажист, а потом принесли туфли на высоких тонких каблуках.

— А где Джейкоб? — спросила Молли. — Мистер Вольф.

— Он прислал за вами машину, — ответила женщина и проводила Молли к лимузину, который ждал на омытой дождем вечерней улице.

Молли попыталась выяснить у шофера, куда они едут и где Джейкоб, но тот в ответ только улыбнулся.

Она вздохнула, откинулась на спинку сиденья и решила насладиться поездкой.

Через четверть часа лимузин остановился у какого-то здания. Молли, к своему удивлению, обнаружила, что это недавно построенный музей современного искусства. Когда шофер открыл для нее парадную дверь, она увидела маленькую дощечку с надписью «Джей дизайн».

— Верхний этаж, мадемуазель, — объяснил шофер и уехал.

Музей был пуст. «Джейкоб должен обладать большим влиянием, если его допустили сюда без охраны», — размышляла Молли, поднимаясь в лифте. Дверцы лифта раздвинулись в стеклянном пентхаусе, откуда открывался потрясающий вид на город.

А посреди элегантного помещения стоял Джейкоб.

Молли увидела накрытый на двоих стол с кремовой скатертью и искрящимся хрусталем, две высокие свечи, от которых разбегались танцующие тени, несколько умело расставленных современных скульптур.

— Думаю, я оделась слишком нарядно, — рассмеялась она.

Джейкоб выглядел потрясающе в сером костюме, но Молли казалась себе Золушкой, одетой для бала.

— Ты очень красива, — сказал он, шагнув к ней. — Это необычная ситуация, и ты одета именно так, как подобает.

— Я чувствую себя очень необычно, — призналась Молли, еще не вполне пришедшая в себя.

Она подошла к окну и посмотрела на сияющий огнями город. Молли никогда не была в Париже, но сумела распознать Эйфелеву башню и Триумфальную арку. Джейкоб встал позади нее, и, слегка откинувшись назад, она прислонилась к нему, наслаждаясь его силой и чувствуя, что он принадлежит ей. Сейчас по крайней мере.

Они еще не обсуждали будущее, и в душе Молли росло страшное подозрение, что этот вечер Джейкоб дарит ей в знак прощания.

Он легонько коснулся ее плеча:

— У меня кое-что есть для тебя.

— Правда?

— Да… И мне пришлось потрудиться.

Он отошел и тут же вернулся, держа в руках цветок. Розу.

Не обычную розу. Молли поняла это, посмотрев на темно-красную сердцевину, на оранжевые лепестки с белыми краями.

— Она именно такая, какой я ее представлял, — улыбнулся Джейкоб. — Как твои волосы.

Молли посмотрела на него с восхищением:

— Роза моего отца.

— Роза Молли, — подтвердил он.

Она со слезами на глазах любовалась пламенеющим цветком.

— Но как?..

— Потянул за разные нити.

— У меня нет слов. — Молли засмеялась и моргнула, прогоняя слезы. — Спасибо, Джейкоб. Это очень много для меня значит.

— Я не хотел, чтобы ты плакала, — ласково заметил он.

— Это добрые слезы, — проговорила она.

— Тогда я продолжу и вручу тебе сразу все сюрпризы.

Сердце Молли едва не вырвалось из груди, когда Джейкоб достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Она с недоверием и растущей радостью смотрела, как он опускается на одно колено.

— Молли Паркер, — сказал Джейкоб тихо и с большим чувством. — Согласна ли ты стать моей женой?