Одним из условий возвращения Мэрилин на «XX век Фокс» стала роль Шерри в фильме «Автобусная остановка» по знаменитой бродвейской пьесе.

На киностудии все были против — бедная бездарная певичка была вовсе не той героиней, в роли которой они хотели видеть свою самую блестящую и сексуальную звезду. Но Мэрилин уже могла диктовать свои условия, поэтому она настояла на своём и даже добилась того, что ей разрешили самой подбирать костюмы, а в качестве консультанта по актёрскому мастерству наняли Полу Страсберг.

Режиссёр Джошуа Логан, узнав, кого ему придётся снимать, был в ужасе. Для него она была красивой куклой из бездарных комедий, да ещё и вечно опаздывающей. Но он быстро сменил своё мнение, а после съёмок и вовсе объявил, что она гениальна не менее, чем Грета Гарбо.

И действительно — Мэрилин выкладывалась на сто процентов. Она делала дубль за дублем, пока не получалось идеально, она изуродовала свою внешность, чтобы лучше соответствовать образу, а в финале добилась такого накала эмоций, что вся съёмочная группа была потрясена. Теперь уже никто из них не сомневался — она стала настоящим профессионалом.

«Когда я вижу, как женщины бросают на меня хмурые взгляды и сплетничают на мой счёт, я чувствую глубокое сожаление. И не к ним, а к их мужчинам. Я чувствую, что такие женщины — плохие любовницы, сексуальные калеки. Единственно, что они способны подарить своим мужчинам, так это комплекс неполноценности».

Создав собственную продюсерскую компанию, Мэрилин Монро сама выбрала фильм, в котором хочет сыграть. Это была экранизация популярной пьесы «Принц и хористка», где её партнёром и одновременно режиссёром стал великий Лоуренс Оливье.

Эта пьеса давно с большим успехом шла на лондонской сцене, и партнёршей Оливье там была его жена, Вивьен Ли. Но она из-за болезни не смогла сниматься, и он согласился на предложение поставить фильм с американским секс-символом в главной роли. Требований он выставил немало, в том числе и то, что его имя в титрах будет идти первым. Мэрилин согласилась, хорошо понимая, что работа с таким признанным мэтром сильно поднимет её авторитет в киномире.

9 февраля 1956 года на пресс-конференции они с Оливье объявили о начале совместной работы. Журналисты засыпали их обоих вопросами, а потом… у Мэрилин лопнула бретелька платья. Её костюмер через много лет утверждал, что это было спланировано заранее. Правда это или нет, кто знает. Но результатом Мэрилин была довольна — после скандальных снимков, заполонивших все газеты, в США и Англии не осталось человека, который не слышал бы о «Принце и хористке».

«У меня есть привычка в разговоре не заканчивать предложения, и поэтому создаётся впечатление, что я говорю неправду. Но это не так. Я просто не заканчиваю предложения».

29 июня 1956 года состоялось официальное бракосочетание Мэрилин Монро и Артура Миллера, а спустя два дня — торжественная свадебная церемония по иудейскому обряду.

Миллер и его родители не настаивали на том, чтобы Мэрилин приняла иудаизм, они были хоть и верующими людьми, но отнюдь не воинствующими фанатиками. Но сама она не умела ничего делать наполовину. Выходя замуж, она была уверена, что это навсегда, а значит, надо не только обменяться кольцами, но и стать одной семьёй. И родители Артура Миллера дали ей это ощущение семьи, за которым она гонялась всю жизнь.

Мэрилин никогда особо не скрывала, что сама она скорее атеистка, а иудаизм приняла, чтобы влиться в семью Миллеров: «Впервые в жизни у меня появились люди, которых я могла бы назвать отцом и матерью», — говорила она со слезами на глазах. Но всё же у её решения была и другая сторона — в последнее время она вообще очень много общалась с евреями (Страсберги, Грины, Ростены), прониклась их проблемами, их традициями и искренне хотела стать одной из них.

«Я верю во всё понемногу. Но уверена, что если бы у меня появились дети, то я воспитывала бы их в иудейской вере. Я идентифицирую себя с евреями ещё и потому, что их все обижают. Как и меня».

Через две недели после свадьбы Мэрилин Монро и Артур Миллер отправились в Лондон на съёмки фильма «Принц и хористка».

Однако идиллии ожидать не приходилось, поскольку с ними вместе полетели ещё Пола и Ли Страсберги и Милтон Грин. А как это ни печально, все они с Миллером не ладили. И между собой тоже. К тому же у Страсбергов и Лоуренса Оливье были кардинально разные взгляды на актёрское искусство. Пожалуй, можно сказать, что Мэрилин сама привезла с собой клубок скандалов и волнений.

Перед съёмками Оливье писал Билли Уайлдеру и Джошуа Логану, спрашивая их совета, как работать с Мэрилин. Оба ответили, что будет нелегко, но зато результат того стоит. «Готовьте камеру, помещайте перед ней Мэрилин и держите Полу подальше от съёмочной площадки, хотя полностью отказываться от её услуг не следует: она заряжает Мэрилин необходимой энергией», — советовал Логан.

Но к сожалению, у Лоуренса Оливье оказалось недостаточно терпения. Работа шла тяжело — Мэрилин не понимала его указаний, а его раздражали её опоздания, истерики и непонятливость. К тому же он терпеть не мог Полу Страсберг с её советами. Когда фильм наконец был закончен, оба вздохнули с облегчением и расстались, желая никогда больше друг друга не видеть.

«У нас, женщин, есть только два оружия… Тушь для ресниц и слёзы, но мы не можем использовать оба одновременно».

Когда фильм «Принц и хористка» был готов, Лоуренс Оливье был потрясён — сбылись предсказания Уайлдера и Логана, на экране Мэрилин была великолепна и затмевала всех, в том числе и его самого.

И действительно, несмотря ни на что, этот фильм стал, возможно, вершиной творчества Мэрилин, её лучшей работой. Она невероятно искренна в роли хористочки Элси Марины, покорившей балканского принца. Ни в одном её жесте, ни в одном взгляде нет ни малейшей натянутости, на её лице отражается целый спектр эмоций, а уж сцена, где Элси от скуки постепенно напивается, — вершина творческой импровизации, достойная лучших комиков мира.

Леди Сибилл Торндайк, легенда британской сцены, игравшая в фильме вдовствующую королеву, говорила: «Мне казалось, она точно не потянет, просто пороху не хватит, но стоило увидеть её на экране — господи, до чего же здорово! Прямо откровение… Вот что такое прирождённая киноактриса, подумалось мне».

Да и сам Лоуренс Оливье, отдохнув от того ада, которым для него была работа с Мэрилин, признал: «Ни у кого не было во взгляде столько неосознанной мудрости; её личность доминировала на экране. Она сыграла как настоящая звезда».

«То единственное, что хочется больше всего в жизни, как правило, нельзя купить за деньги».

Во время съёмок «Принца и хористки» в отношениях Мэрилин и Артура Миллера разразился первый серьёзный кризис.

В руки Мэрилин случайно попал дневник её мужа. Она не удержалась и, конечно, прочитала, что там написано о ней и об их браке. Это настолько её потрясло, что у неё была истерика, потом депрессия, и пришлось даже вызывать из Америки её тогдашнего психоаналитика, чтобы хоть как-то её успокоить и вернуть к работе.

Что было написано в том злополучном дневнике? Мэрилин и Артур Миллер рассказывали об этом несколько по-разному, но суть, в общем-то, во всех интерпретациях сводилась к тому, что Мэрилин его разочаровала — он считал её ангелом, а она оказалась ничем не лучше его первой жены.

Надо отдать должное Миллеру — он пытался уладить возникший конфликт, уделял жене много времени, присутствовал на съёмках и защищал её перед Лоуренсом Оливье во время её депрессий и болезней. Но прежней близости между ними уже никогда не было.

К тому же, по слухам, во время съёмок у Мэрилин был выкидыш. Она никогда официально это не подтверждала, но сохранились записи в дневниках близких ей людей, которым она рассказала о беременности. Увы, третий брак тоже приносил ей сплошные разочарования.

«Муж — это человек, который всегда забывает твой день рождения и никогда не упустит случая назвать твой возраст».

После фильма «Принц и хористка» Мэрилин Монро решила сделать перерыв в работе и попытаться хотя бы временно побыть просто женой.

Они с Миллером наконец-то отправились в свадебное путешествие на Ямайку, а по возвращении стали жить попеременно то в Нью-Йорке, то на вилле в Лонг-Айленде, а потом ещё и купили ферму в Коннектикуте. Артур Миллер нуждался в тишине и покое, чтобы писать. С тех пор как он женился на Мэрилин, у него не хватало ни физических, ни душевных сил для творчества, за всё это время он написал только один небольшой рассказ «Неприкаянные».

Поначалу Мэрилин довольно увлечённо играла роль домохозяйки и хорошей жены. Она училась готовить еврейские блюда, вела дом, с удовольствием маскировалась париком и очками и в таком виде ездила за покупками. Она перестала держать себя в идеальной форме, даже немного набрала вес. Но вот с психологическими проблемами ей справиться, увы, не удавалось, несмотря на помощь Миллера, который в то время относился к ней очень трепетно, всё ещё считая себя виноватым за произошедшее в Лондоне, утешал, поддерживал и пытался помочь ей справиться с зависимостью от транквилизаторов.

«Сильный мужчина не нуждается в том, чтобы самоутверждаться за счёт женщины, имевшей слабость его полюбить. Ему и без того есть где проявить свою силу».

Вскоре после возвращения из Англии отношения Мэрилин Монро с Милтоном Грином полностью разладились.

Ещё недавно он был её лучшим другом, помог ей создать её продюсерскую компанию «Мэрилин Монро продакшнз» и владел 49,6 % акций этой компании. А теперь они обвиняли друг друга в проблемах, возникших в процессе работы над «Принцем и хористкой», всё время друг друга в чем-то подозревали и не могли договориться насчёт планов на будущее. В итоге Мэрилин фактически выгнала Грина из своей жизни и своей компании и потребовала, чтобы его имя не указывали в титрах «Принца и хористки».

Причин у такого скандального разрыва было много. Но прежде всего, Мэрилин всё больше попадала под влияние мужа и Страсбергов, которые Грина дружно терпеть не могли. А он не мог и не хотел найти с ними компромисс. Проблема Грина была в том, что он к тому времени уже очень серьёзно сидел на таблетках (на которые, кстати, подсадил и Мэрилин), поэтому ему недоставало терпения и адекватности.

Дело закончилось тем, что Мэрилин выкупила его долю в компании за сто тысяч долларов. Больше они никогда не виделись. Милтон Грин окончательно увяз в депрессии и наркотиках, ну а Мэрилин скоро пожалела о своём решении, но было уже поздно.

«Когда я вспоминаю этот отчаявшийся, лживый, охотящийся за каждой копейкой Голливуд который я знала всего только несколько лет назад, у меня возникает ностальгия по прошлому. Это было гораздо более человечное место, чем те райские кущи, что я вымечтала и нашла. Люди, обитавшие в том мире, все эти дутые фигуры и неудачники, были на самом деле гораздо более колоритны, чем великие продюсеры и режиссёры или знаменитые актёры, которых мне довелось вскоре узнать».

После разрыва с Милтоном Грином Мэрилин решила сменить психоаналитика.

Вместо Маргарет Хохенберг, которая лечила и Милтона, она начала посещать Марианну Крис. Но, как показало время, смена психоаналитика не пошла ей на пользу.

Крис считала, что подоплёкой любых проблем являются детские переживания. В результате Мэрилин приходилось снова и снова возвращаться в ненавистное детство. Эти разговоры нагоняли на неё тоску и усталость, она говорила, что чувствовала себя «так, словно бы вращалась по кругу. Меня всё время спрашивали, что я тогда ощущала и почему, по моему мнению, мать поступила именно так, — словом, выясняли не то, куда я движусь, а где нахожусь сейчас. Но я и так знаю, где нахожусь. А мне бы хотелось знать, могу ли я это использовать, невзирая на то, куда движусь!».

Лучше всего результаты этих сеансов охарактеризовал Миллер: «Единственным результатом психоанализа было то, что Мэрилин осознала, как глубоко она несчастна. Но она была несчастной всю свою жизнь, однако как-то справлялась с этим. Сеансы психоанализа подорвали её способность сопротивляться жизненным трудностям». В итоге зависимость Мэрилин от таблеток только усилилась.

«Мне предстояло побывать на множестве элегантных приёмов и стоять среди знаменитостей в столь же модных нарядах, что и они, и растягивать рот в фальшивой улыбке, словно я испытываю огромную радость. Но я всегда чувствовала себя так же напряжённо, как и в первый раз, когда стояла в зале у самой двери и наблюдала парад звёзд».

Летом 1957 года Мэрилин Монро забеременела. Следующие несколько недель были по её собственному признанию самыми счастливыми в её жизни.

Но первого августа ей вдруг стало плохо, и Миллер срочно отвёз её в Нью-Йорк, в больницу. Увы, беременность оказалась внематочной. Мэрилин, очнувшись после операции, узнала, что эмбрион удалён хирургическим путём. Вероятно, это был не первый выкидыш в её жизни, не говоря уж об абортах, которые ей не раз приходилось делать (хотя ни об одном из них нет полностью достоверных сведений). Но этот ребёнок был желанным, долгожданным, ради него Мэрилин долго лечилась и пережила операцию. И вот такая потеря.

Она долго не могла оправиться от этого удара, хоть и храбрилась, заявляя, что ещё ничего не потеряно, и врачи говорят, что она ещё сможет родить ребёнка. Вскоре ей даже показалось, что она снова беременна, что появились какие-то признаки… но это был лишь результат самовнушения.

Всё это время Артур Миллер её опекал, поддерживал, сочувствовал ей, а друзьям говорил: «Она хочет иметь столько детей, сколько получится, я хочу того же. В ней больше отваги, чем в ком бы то ни было».

«Мужчина и женщина нуждаются в чем-то своём собственном. Ребёнок делает брак совершенным».