«Мечта миллионов не может принадлежать одному».

5 октября 1954 года, после возвращения в Лос-Анджелес, Мэрилин Монро собрала журналистов и в присутствии своего адвоката сообщила им, что подала на развод.

Выглядела она ужасно — заплаканная, с синяками, без макияжа. «Мне так жаль, мне так жаль», — повторяла она сквозь слёзы.

Их брак с Джо Ди Маджо продлился всего девять месяцев. Впрочем, сюрпризом этот развод стал только для широкой публики, искренне верящей в красивую сказку, выдуманную журналистами. Люди же, которые лично знали Мэрилин и Джо, скорее могли удивляться, что их союз продержался так долго.

Многим другим актёрам такой скандальный разрыв мог бы сломать карьеру, но только не Мэрилин. Сериал, в который для американцев уже превратилась её жизнь, продолжался. Возможно даже, её полюбили ещё больше, ведь причиной развода стала та самая фотография со взлетающим белым платьем, которая теперь висела в комнате у каждого мужчины, и каждый из них мог чувствовать частичку гордости и вины за ревность бедняги Джо.

Ну а «Зуд седьмого года», ради которого был вколочен последний гвоздь в крышку гроба их короткого брака, с успехом прошёл в прокате и до сих пор входит в сотню лучших голливудских комедий.

«Когда ты молода и здорова, ты можешь в понедельник думать о самоубийстве, а в среду снова веселиться».

Для большинства поклонников Мэрилин Монро всегда оставалась только белокурым секс-символом. Для тех, кто немного интересовался ею и её жизнью, она стала ещё и женщиной с несчастливой судьбой. Но мало кто знает, что она была занята не только карьерой и личной жизнью, у неё были политические взгляды и гражданская позиция.

В США этот вопрос всегда старались лишний раз не поднимать, потому что где это видано, чтобы сексапильные блондинки интересовались правами женщин, негров и рабочих. Доходило до того, что её обвиняли даже в поддержке коммунистов, что в Америке 50-х могло стать смертным приговором для любой карьеры.

Впрочем, так далеко дело, конечно, не заходило, в основном Мэрилин просто пользовалась своим влиянием, чтобы помочь каким-то дискриминируемым достойным людям. Известен случай с великой джазовой певицей Эллой Фитцджеральд, с которой голливудские клубы не желали даже разговаривать, потому что она была чернокожей. Тогда Мэрилин сказала владельцу знаменитого клуба «Мокамбо», что, если тот заключит с Эллой контракт, она будет каждый вечер приходить на её выступления. Разумеется, контракт немедленно заключили, и это стало первым шагом певицы к всемирной славе.

«То, в чем действительно нуждается мир, — это реальное чувство родства. Все: звёзды, рабочие, негры, евреи, арабы — мы все братья».

В конце 1954 года Мэрилин неожиданно исчезла.

То есть, конечно, она не растворилась в воздухе, и её никто не похитил. Просто она исчезла из-под объективов фотокамер, уехала в неизвестном направлении, и журналисты не знали, где её искать. Впрочем, это тоже была подходящая сенсация, поэтому они не унывали.

А вот на киностудии все были в бешенстве — у них на неё были большие планы, да и для «Зуда седьмого года» ещё надо было доснять несколько сцен, хоть он официально и считался законченным.

Но Мэрилин не было дела до их угроз. Она прекрасно понимала, что сильна как никогда. На «XX век Фокс» уже осознали, что она для них — курица, несущая золотые яйца, а значит, им всё равно придётся смириться и пойти на любые уступки.

Куда она исчезла? Всего-навсего уехала на Восточное побережье, чтобы провести Рождество с семьёй своего друга, фотографа Милтона Грина. А потом несколько дней… с уже бывшим мужем Джо Ди Маджо. Именно сейчас, после развода, когда они оба уже не были друг другу ничего должны, они наконец-то были счастливы. И возможно, помогли друг другу начать жизнь с чистого листа, как оба очень хотели.

«Убегай, если хочешь, чтобы тебя любили».

7 января 1955 года на пресс-конференции Мэрилин Монро объявила о создании собственной продюсерской компании.

Она уже давно мечтала разорвать свой рабский контракт с «XX век Фокс» и перестать зависеть от боссов киностудий, которые вновь пытались заставить её сняться в очередной пустой картине «Как быть очень-очень популярной». Ей хотелось играть в настоящих фильмах с сильными сценариями. «Мне надоела моя неизбывная роль секс-символа. Я хочу играть драматические роли, — заявила она журналистам. — Например, Грушеньку в „Братьях Карамазовых“». Следующий вопрос репортёров был вполне ожидаем: «Как это пишется?»

Конечно, её никто не понимал. Зачем ей, признанной звезде, чьи фильмы собирают миллионы, ссориться с киностудиями ради того, чтобы сниматься в ролях каких-то неизвестных иностранок с труднопроизносимыми именами?

Но Мэрилин продолжала стоять на своём, и осенью 1955 года компания «XX век Фокс» сдалась. Они подписали новый контракт, по которому Мэрилин Монро соглашалась сняться у них ещё в четырёх фильмах, с режиссёрами и сценаристами по своему выбору, за общий гонорар в восемь миллионов долларов и сто тысяч долларов компенсации. Занук подал в отставку, его место занял Бадди Адлер.

«Люди ухмыляются, когда я говорю, что мечтаю сыграть Грушеньку, как будто я полная идиотка, Это они идиоты. Если бы они прочитали „Братьев Карамазовых“, они бы поняли, какая это тонкая натура, Грушенька. Я бы действительно могла сыграть этот характер».

1955 год стал для Мэрилин Монро переломным по многим причинам. И одной из них было знакомство с Ли Страсбергом.

Ли Страсберг был режиссёром, актёром и руководителем школы актёрского мастерства, где он вёл обучение по методике, основанной на системе Станиславского. Среди его учеников: Джеймс Дин, Пол Ньюман, Аль Пачино, Джейн Фонда, Дастин Хоффман, Роберт де Ниро, Марлон Брандо.

Знакомство с ним перевернуло все представления Мэрилин об актёрском мастерстве. После обучения у него она наконец-то по-настоящему поверила в свои силы и твёрдо решила взяться за серьёзные роли. Тем более что и Страсберг, в отличие от большинства других режиссёров, видел в ней задатки серьёзной драматической актрисы и поощрял её желание учиться.

К тому же именно Ли Страсберг сподвиг Мэрилин на то, чтобы наконец пойти к психоаналитику. Она выбрала Маргарет Хохенберг, у которой лечился её друг Милтон Грин, и та даже практически сумела убедить её, что трудная юность — это даже хорошо для актрисы, ведь только пройдя через испытания, можно набраться опыта для серьёзных драматических ролей. К сожалению, Маргарет не знала, что Мэрилин злоупотребляет таблетками, и поэтому её советы имели лишь временный эффект.

«Я всегда думала, что кинозвёзды — это исключительные и талантливые люди, наделённые какими-то особыми свойствами. Встречая их на приёмах, я нередко нахожу, что он (или она) совершенно бесцветные или даже отталкивающие личности. Часто я молча стою на приёме, наблюдая, как идеальные киногерои моей мечты превращаются в скучных и заурядных типов».

В Нью-Йорке Мэрилин полюбила гулять по городу без макияжа и в чёрном парике, чтобы её не узнали.

Так она ходила по магазинам, а иногда и в гости — известен случай, когда она в компании своего приятеля-фотографа Сэма Шоу пришла в гости к писателю Норману Ростену и там в разговоре упомянула, что никогда не играла на сцене, но снялась в нескольких фильмах. Жена Ростена спросила, под каким именем она снималась, и была в шоке, услышав «Мэрилин Монро».

Но в то же время её часто начинало тяготить, что её не узнают, и тогда она намеренно делала что-то, чтобы выдать себя. Причём для этого ей даже не нужно было переодеваться, наносить макияж или что-то говорить. Дочь Ли Страсберга, Сьюзан, вспоминала, что как-то раз они увидели около отеля группу поклонников, и Мэрилин сказала: «Хочешь увидеть, как я становлюсь ею?» То, что было дальше, потрясло Сьюзан до глубины души: «У меня было такое впечатление, словно она как-то внутренне перестроилась, вроде бы что-то в ней „сработало“, и вдруг — вот вам, получайте — это уже не та обычная девушка, с которой я только что прохаживалась, но „Мэрилин Монро“, ослепительная дива, готовая показаться своим поклонникам. Головы тут же начали поворачиваться. Люди стали толпиться вокруг нас».

«В мечтах через факты реальной жизни перескакиваешь так же легко, как кошка перепрыгивает через забор».

В тот год, когда Мэрилин на время ушла в тень, ходили слухи, что она собирается замуж за князя Монако.

Основания для этих слухов действительно были. К середине XX века популярность Монако значительно упала, и княжество испытывало серьёзные финансовые трудности. Известный продюсер и любовник Греты Гарбо Джордж Шлее (кстати, бывший белый офицер) утверждал, что именно тогда миллионеру Аристотелю Онассису, который активно вкладывал деньги в Монако, пришла в голову мысль, что князю Ренье надо жениться на какой-нибудь мировой знаменитости, желательно кинозвезде. Такая «звёздная» княгиня могла бы вновь привлечь в Монако разбежавшуюся по другим курортам публику.

Шлее посоветовался с Гарднером Каулесом, издателем журнала «Лук», и тот предложил кандидатуру Мэрилин Монро. «Когда я сказал об этом Мэрилин, — рассказывал Каулес, — она ответила, что идея ей нравится, но загвоздка в том, что она даже не знает, где находится Монако. Ещё она добавила, что была бы рада познакомиться с принцем».

Впрочем, как известно, Ренье выбрал другую звезду — Грейс Келли. И Онассис, конечно, оказался прав — эта свадьба приковала к Монако внимание всего мира и способствовала его процветанию.

«Каждая девушка никогда не должна забывать, что ей не нужны те, кому не нужна она».

У Мэрилин была необычная привычка говорить о себе в третьем лице.

Сэм Шоу вспоминал, что, разглядывая свои фотографии, она не раз бросала фразы вроде: «Не должна она была этого делать… Мэрилин бы сказала, что… В этой сцене она была хороша». А известный актёр Элли Уоллах рассказывал о случае, наподобие того, что наблюдала Сьюзан Страсберг — однажды они с Мэрилин гуляли по Бродвею, и вдруг она прямо на глазах из обычной девушки превратилась в ту ослепительную Мэрилин Монро, которую все знали по фильмам и фотографиям. Сразу началось столпотворение, машины остановились, вокруг собрались поклонники. А она с улыбкой объяснила Уоллаху: «Ей захотелось на минутку побыть Мэрилин Монро». Словно речь шла о каком-то другом человеке.

В рамках психотерапии ей посоветовали вести дневник, но она стеснялась своего плохого правописания, поэтому так никогда его полноценно и не вела. Но в обрывочных записях, которые она иногда делала во время бессонницы, тоже видны отголоски этого странного раздвоения, которое временами у неё проявлялось. «Как спать? Каким образом эта девушка засыпает? О чем она думает?» «Чего я боюсь? Прячусь из страха перед наказанием? Либидо? Спросить у доктора Х.».

«Я всегда чувствовала, что меня не существует; единственная возможность быть для меня — это, наверное, быть кем-то другим. Поэтому я и захотела стать актрисой».

В том же 1955 году в жизни Мэрилин произошло ещё одно важное событие — в Нью-Йорке она вновь встретила Артура Миллера.

Пока она была замужем за Джо, они практически перестали общаться, но теперь их интерес друг к другу вспыхнул снова и на этот раз перерос в серьёзный роман. Кстати, к моменту их встречи первый брак Миллера уже почти распался, так что развёлся бы он в любом случае, Мэрилин просто ускорила этот процесс. В те несколько месяцев, что они встречались (тайно — чтобы не портить Миллеру репутацию перед разводом), они были на редкость счастливы и искренне любили друг друга. «Она самая женственная из женщин, какую можно себе представить, — говорил Миллер. — Находясь рядом с ней, хочется умереть. Эта девушка находит отклик в душе каждого мужчины. У большинства из них в её обществе выпячиваются те качества, которыми человек наделён от природы: пустозвон становится ещё большим пустозвоном, стеснительный стесняется ещё пуще, скромный делается скромнее».

«Артур Миллер, — говорила в свою очередь Мэрилин, — был человеком, излучавшим тепло и дружелюбие. Артур помог мне переделать себя. У меня всегда была неуверенность в себе. Артур помог мне преодолеть это чувство».

«Когда я лежала на самом дне, любовь ударила меня наотмашь, подбросила в воздух и поставила на ноги, и я заново увидела мир так, словно только что родилась».

Вернувшись из Нью-Йорка, Мэрилин порвала с Наташей Лайтесс. Отныне её бессменными консультантами по актёрскому мастерству будут Ли и Пола Страсберг.

Она перестала видеться с Наташей, не отвечала на её звонки и даже пальцем не шевельнула, когда ту уволили со студии «XX век Фокс», хоть и знала, что Наташа тяжело больна и нуждается в деньгах. Это было настолько жестокое и нетипичное для Мэрилин решение, что оно до сих пор вызывает удивление у её биографов. В чем было дело? Что такое произошло между ними? Неизвестно. Высказываются разные версии — и что Наташа собиралась написать о ней скандальную книгу, и что она просто полностью попала под влияние Страсбергов — но ни одна из них не объясняет такого резкого разрыва и неожиданного бессердечия, которого Мэрилин больше никогда не проявляла. В любом случае они с Наташей никогда больше не виделись.

Теперь на всех съёмках рядом с Мэрилин неизменно была Пола Страсберг, завистливо прозванная сотрудниками киностудии «чёрной баронессой». Именно она теперь одобряла или не одобряла каждую сыгранную сцену. И без сомнения, прогресс был налицо — после того как консультантом Мэрилин стала Пола, её актёрское мастерство стало заметно расти с каждым фильмом.

«Никогда не возвращайся к тому, от чего решила уйти. Как бы сильно тебя ни просили и как бы тебе ни хотелось самой, Покорив одну гору, начинай штурмовать другую…»