Рональд Лабейн лежал в одежде на широкой кровати прекрасного гостиничного номера. За прошедшие сутки он настолько устал, что к вечеру в голове стучал чугунный молот. Но каждая клеточка его живо­го существа, за исключением чрезмерно утомленного лица, кричала от радости. Наконец-то он добился успеха! Ошеломляющего, божествен­ного успеха, которого теперь никто не сможет отнять. Зидман и Рот показали свой фильм на фестивале, и он стал хитом сезона. Лабейна приглашали на всевозможные вечеринки, с ними разговаривали неимо­верно богатые люди, его интервью транслировали на миллионы, милли­оны зрителей. Интересно, чем это закончится? Время покажет!

Зидман передал указания агенту и получил от него следующую ин­формацию: об их успехе передали все крупнейшие новостные телека­налы страны! Фотография, где он зажат между веселыми Зидманом и Ротом, обошла все газеты, и Лабейну все равно нравилось свое лицо.

Рональд продолжал недвижимо лежать на кровати, а темная ком­ната гостиничного номера принялась вокруг него медленно кружиться.

Люди, с которыми ему удалось повстречаться сегодня днем, были умными, творческими, но слишком приземленными. По крайней мере, как показалось Лабейну. Они смотрели на него так, будто автор фильма мгновенно превратился в величайший аромат месяца, кото­рый всем необходимо попробовать. Рональд хотел улыбнуться, по чрезмерно утомленное лицо не позволило ему сделать этого. Ему еще ни разу в жизни не приходилось столько улыбаться в течение одно-го-единственного дня.

«Если дела и дальше пойдут так, как я планирую,— подумал он,— то скоро я начну ценить боль». На завтрашний день у него была назна­чена встреча с одним очень влиятельным агентом, который хотел про­вести беседу по поводу публикации его книги. Вся будущая жизнь рас­крывалась перед ним, словно кинематографическая лента. «О, боже! У меня много, очень много терпения!»

В конце концов, со временем, настанет конец пестицидам, гербици­дам, заводам по производству свинины и курятины, которые в невероят­ной степени загрязняют окружающую среду. Чуть позже люди откажут­ся от генной инженерии, применяемой в производстве зерна и мяса. Настанет эра новых, чистых источников энергии, что принесет за собой здоровую жизнь для всех обитателей земли. Труд вновь придет на смену механизации и автоматизации — все будут жить долго и счастливо.

Мысли Лабейпа пошли еще дальше— он представил себе малень­кие домики, окруженные аккуратными зелеными садами. Именно там и работали люди, выращивая себе средства для пропитания. Каждый человек входит в состав коммуны— нет лентяев, нет бездельников… Вместо того, чтобы лежать перед телевизором, каждый будет выиски­вать необходимую для себя информацию.

«Исключение будут составлять несколько часов в определенные дни недели,— подумал он.— По телевидению будут передаваться обу­чающие программы по переработке и запасу сырья, а также сведения о проблемах третьего мира».

Рон разочарованно покачал головой. Подобные перемены потре­буют времени, терпения, и что самое печальное, крови… Человечес­ких жертв избежать не удастся. Но если люди не станут бороться за свое благополучие, они никогда его не добьются.

«Через некоторое время я стану общемировым феноменом,— по­думал Лабейн.— Именно мне придется дать сигнал к атаке». В прин­ципе, Рон мог начать свое дело с изобретения какого-либо вируса, который испортит все системы коммуникаций. Стоит только прекра­тить бюрократические проволочки, и можно смело браться за дело».

Однако сначала нужно наладить взаимопонимание с народными массами, вложить в их разум эту идею, убедить людей в том, что ино­го способа жизни не может и существовать, что вокруг— темнота и смерть. Сегодняшнее событие— это только начало, приобретение би­лета… А когда начнется насилие, большинство людей примкнет к партизанскому движению только потому, что не смогут себя мыслить вне этого потока.

«Хорошее начало,— подумал Рон, закрывая глаза и проваливаясь в объятия сна.— Очень хорошее начало».