— Некоторые люди придерживаются того странного мнения,— произнес Рон Лабейн, обращаясь к паре кинорежиссеров,— что по прошествии нескольких лет весь мир обратится к жизненному стилю северных американцев.— Посмотрев вдаль, он добавил: — Не помню, кто высказал подобную гипотезу, но согласно ей для достижения ва­шей цели потребуется влияние еще восьми планет.

— Не слишком ли смелая гипотеза? — недоверчиво спросил Пи­тер Зидман.

— Дело в том, что наш жизненный стиль избыточен,— возразил Рон.— Каждый гражданин США может жить гораздо проще, и поверь­те мне— мы все станем намного счастливее. Просто экономика страны построена на том факте, что каждый добропорядочный гражданин стремится заполучить новую модель автомобиля, стереосистемы, компьюте­ра. Мы даже не успеваем изнашивать вещи — на это у американцев просто не хватает времени. Как только новая покупка выносится из дверей магазина, она моментально устаревает, прощаясь с лицемерной модой. Покупателям ничего не приходит в голову, как просто выбросить ее на соседней свалке.— Покачав головой, Рон продолжил:— Даже правила здравого смысла говорят о том, что подобное развитие прогрес­са не может привести нас ни к чему хорошему.

— Так что же вы предлагаете?— спросил Зидман. Он был прият­но удивлен. Вместо дикаря, о котором ему рассказывал сопредседа­тель, перед кинорежиссером сидел интеллигентный рассудительный молодой человек со свежими идеями. «Конечно, мне немного помогал в финансовом плане отец, однако кто же в молодости не грешил без­денежьем?»

— Что ж, я подхожу к самому интересному. Нам предстоит сделать серьезный выбор,— ответил Лабейн.— Индустрия никогда не от­кажется от своих барышей и ни за что не пойдет добровольно на по­пятную. У промышленников окажутся те же самые доводы, что и несколько сотен лет назад.— Взмахнув руками, он поднял взор к небу.— Они скажут: мы в ответе перед своими инвесторами, мы должны приносить прибыль— в том-то и заключается смысл этой профессии. Ха-ха-ха! Предприниматели желают только того, чтобы потуже набить свои безмерные карманы деньгами. А потом можно раздать крупицы славы инвесторам — пусть порадуются.

— Итак… все дело в законах? — заинтересованно спросил Зидман.

Лабейн покачал головой:

— Я не юрист, но глубоко убежден, что в Конституции существу­ет несколько пунктов, касающихся ограничения торговли. К несчастью, окружающий нас мир плевать хотел на эти пункты! Я полагаю, что в сложившейся ситуации инициатива должна исходить от нас са­мих. Наш лозунг: «Покупай меньше и упрощай свою жизнь». Есть та­кая хорошая старая пословица янки: «Покупай новое, носи до конца. Не можешь купить— ходи без всего». В противном случае на ум при­ходит несчастная судьба наших предков: они будут вынуждены ходить меж свалок компьютерных материнских плат, омывал ноги в кислот­ном дожде.

Зидман посмотрел на Тони, который выключил видеокамеру, и кивнул.

— Это прекрасный материал,— сказал он Лабейну.— Откуда ты поднабрался подобного?

— Я написал книгу,— ответил Рон.— Ее нужно немного дорабо­тать, однако уже сейчас в ней вполне достаточно мыслей для издания. Дело в том, что за свою недолгую жизнь мне удалось прочитать сотню источников по данному вопросу.— Парень задумчиво кивнул, а затем добавил:— Да, по меньшей мере— сотню. Каждую высказанную мною мысль давно изобрел какой-то мудрец.— Лабейн хлопнул себя но коленям.— Но миру все равно нужны такие люди, как я. Дело в том, что в обществе всегда не хватает того энтузиаста, который объе­динил бы информацию воедино и представил ее в выгодном ракурсе на суд публики. Именно этим я и собираюсь сейчас заняться. Люди долж­ны знать свои возможности по изменению этого мира!

— Замри! — прервал его Зидман.— Я хотел бы сделать несколь­ко твоих фото. Положим, ты идешь по берегу реки или моря, рассуж­дая о превратностях современного общества. Нет, лучше все же взять зеленый луг. Надеюсь, ты согласен? Мы сделаем комментарии к филь­му, которые возьмем прямо из книги. Как тебе нравится моя затея?

— Я ненавижу торгашеские замашки,— ответил Лабсйн,— тем не менее, скажите, я должен заплатить за вашу работу? Дело в том, что я пока живу в фургончике.

Питер поднял вверх руку.

— О'кей,— произнес он,— я понял. Мы сделаем эту работу на чи­сто символических началах. Однако до тех пор, пока мы не продали фильм в тираж, все, что мы можем предоставить — это маленькая комната и письменный стол.

— Может быть, найдется и парковка?

Зидман почесал щетинистую щеку.

— Хорошо,— наконец, ответил он, протянув вперед руку.—У тебя замашки дельца.

— О, да это еще самое начало,— произнес Рон.

Обсуждая детали будущего фильма и издания, троица тронулась по направлению к отелю. «Наконец-то я побалую свое тело в душе»,— мелькнула мысль у Рона. Безмятежность молодых людей граничила с самонадеянностью детей, которые сию ни разу не побывали в серьезной жизненной передряге. Отель принадлежал к тому разряду заведений, где степы периодически выкрашивались в пастельные или кремовые тона, а салфетки в туалете подвешивались на вычурных серебряных кольцах.

Рон прекрасно понимал, что сопровождающая его парочка не по­шевелит и пальцем ради того, чтобы спасти мир. «Ну и что?— поду­мал Лабейн.— В современном обществе процветает взаимовыгодное сотрудничество. Эта сделка окажется на руку обеим сторонам».

Если все сложится удачно, то он станет лидером. А кого запомина­ет публика на рок-концерте? Уж никак не закулисных подпевал! Сто­ит только фильму получить признание, и главный герой моментально вырывается далеко вперед по сравнению с создателями. Рон улыбнул­ся: о да, он напал на больших простаков. К тому времени, когда его за­тея будет близиться к завершению, эти простофили так и не поймут, с кем имеют дело.

Единственная задача Рона заключалась в том, чтобы передать оп­ределенное послание нужным людям посредством массовой информа­ции. А уж в какую оболочку это послание будет облечено… Чем плох призыв к борьбе с перепроизводством?

Лабейн еще раз мысленно посмеялся над своими спутниками. Это были настоящие бунтари: вместо того, чтобы заколачивать денежки в компаниях своих отцов, они пытались добиться успеха на новом для себя поприще. «Ну что ж,— подумал Рон.— Флаг вам в руки! Спаси­бо за то, что вы есть на свете».