— Тоска…— заметил Питер Зидман, недовольно хмурясь и по­правляя тяжелую камеру на плече.

— Ага, тоска недетская,— согласился его звукооператор, Тони Рот.— Совсем не то, чего я ожидал.

Оба еще раз окинули взглядами аккуратные стенды и людей, оде­тых с шикарной небрежностью. Невооруженным глазом было видно, что даже самые незамысловатые одеяния стоят больших денег. От Нью-йоркской экологической ярмарки можно было бы ожидать чего-нибудь более красочного.

Правду сказать, Зидман здорово надеялся на это. Всего два меся­ца назад он окончил Чепменовский университет с отличием,а отец уже начал интересоваться: «Ну, и за что же я платил свои денежки?»

Как будто фильм можно сделать за один уик-энд! Конечно, неко­торым это удавалось, по, во-первых, давно, во-вторых— скорее все­го, с пьяных глаз.

И Питер решил снять документальный фильм о вдохновенном бе­зумце. Отправиться на эту ярмарку, высмотреть подходящего типа и заснять, как он будет переделывать мир. Фильм обещал получиться весьма забавный.

Но ярмарка оказалась скопищем начинающих бизнесменов в по­исках предприимчивых капиталистов, готовых вложить свои сбере­жения. Питер знал, что это тоже весьма стоящий материал, но в дан­ный момент ему требовалось по-быстрому сваять нечто легкое и развлекательное. Сюжеты об устройствах для очистки воды явно не годились.

— Да где же, наконец, наши фрукты?! — воскликнул он.

Молодая женщина, стоявшая у стенда с солнечными батареями и генераторами электроэнергии, обернулась.

— Дегустация фруктов проводится у стенда «Рэйн Форест Продактс», четвертая линия.

Небрежным взмахом руки она указала направление пути.

Зидман окинул ее взглядом. Женщина была по-своему привлека­тельна, в этаком чистеньком, аккуратненьком стиле «белых англосак­сов протестантской веры».

— Я снимаю документальный фильм,— заговорил он, подходя ближе.— Надеялся, что найду здесь более красочных персонажей…— Пожав плечами, он снова поправил камеру. — Не все же людям смот­реть факты да цифры.

Женщина неодобрительно кивнула. Только сейчас Питер взгля­нул на ее бэйдж, где указывалось, что она — сопредседатель оргкомитета.

— Что конкретно вам нужно? — спросила она.

Питер, не потрудившийся получить разрешение На съемки, поду­мал, что ему еще повезло — в конце концов, она могла бы попросту попросить их удалиться. По этой причине Зидман решил быть откро­венным.

— Я ищу человека, несущего благую весть всему миру,— сказал он.— Кого-нибудь, кто не может найти себе аудиторию, но полагает, что способен спасти мир. Вы таких ие знаете?

Женщина рассмеялась, и улыбка совершенно переменила ее лицо. Теперь она стала и в самом деле привлекательной.

— О-о, да,— ответила она.— Я знаю уйму таких людей. Но они обычно избегают подобных мест. Мы для них — «продавшиеся»…— Оглядевшись, она указала на усталого человека, сидевшего в кресла возле дверей.— Попробуйте его. Это— Рон Лабейн. Когда-то был очень дельным парнем, руководил небольшой, но процветающей органической фермой в штате Вашингтон. Теперь же…— Она покачала головой.— Вообще-то его история довольно печальна. Он написал книгу и теперь пытается опубликовать ее. Превратился в эдакого вол­ка-одиночку…

Зидман взглянул на человека в кресле. Тот был одет в светло-ко­ричневые джинсы, спортивную куртку и голубую рубашку с открытым воротом, чисто выбрит и аккуратно причесан, по во внешности пария чувствовалась неустроенность, усталость и безнадежность.

Развернув камеру, Питер взял его крупным планом. Точно пови­нуясь инстинкту, совсем как волк-одиночка, Лабейн повернулся и взглянул прямо в объектив. Приподняв бровь, он кривовато улыбнул­ся, подмял руку и помахал Питеру.

— Спасибо,— сказал Питер женщине.

Вместе с Тони они поспешили к Лабсйну.