— Я целое утро прождал, чтобы встретиться с вами! — крикнул Рональд Лабейн.— Так уделите мне хоть несколько ваших драгоцен­ных минут!

Человек, на которого он кричал, был литературным агентом — невысоким, опрятно одетым человеком средних лет. Вдобавок, он ро­дился в Нью-Йорке — а подобных людей простым криком было про­сто не пронять.

— Я дам вам десять секунд на то, чтобы убраться из моего каби­нета! Или охрану вызвать?

Его непреклонный взгляд и спокойная властность в голосе не­сколько остудили пыл Лабейна.

— Прошу прощения,— пробормотал он.— Я… Я не хотел кри­чать на вас. Обычно за мной подобного не водится, но я… я — в него­довании!

— Тильди, сколько секунд прошло? — спросил хозяин кабинета у своей секретарши.

— Я ведь попросил прощения!— запротестовал Лабейн, подни­мая ладони кверху. — Видите ли, издатели не хотят и смотреть на ру­копись, если она поступает не от агента, а тут еще и с агентом никак ие встретиться! Я чуть с ума не сошел… Не могли бы вы взглянуть на мою рукопись?

Агент опустил взгляд. Стона бумаги, лежавшая па полу у ног Ла­бейна, легко достигала в толщину восемнадцати дюймов. Текст был отпечатан через один интервал.

— Безнадежно,— сказал агент.— Этого никто не купит.

Рон похолодел.

— Но вы ведь даже не читали!

— И не требуется: пустая трата времени.— Наклонившись, агент взглянул на первую страницу.— Это ведь не роман?

— Нет,— Лабейн приосанился.— Это — мое послание.

— Все послания — пожалуйста, электронной почтой. Если ваше «послание» невозможно изложить более сжато, надеяться вам не на что. Эта штука— толщиной с национальный бюджет, и, могу пору­читься, она не более интересна.

Лабейн был потрясен.

— Но здесь также изложен план… — начал он.

— Послание, план,— перебил его агент,— мухи, бифштексы… Если не сумеете вычленить главного, этого никто не купит.

Прикрыв глаза, Рональд сделал глубокий вдох и медленно выдох­нул. Плечи его поникли. Он был ошарашен да к тому же ощущал жут­кую усталость.

Агент поджал губы. Судя по всему, этот парень готов был распла­каться. Что ж, не он первый. Издательский бизнес— не для слабаков.

— Послушайте,— сказал агент,— определитесь, что важнее: по­слание или план. Их ведь вовсе не обязательно излагать в одной и той же книге, понимаете? Кстати о планах: богу удалось уложиться всего в десять заповедей, и у человечества с ними— до сих пор чертова уйма проблем. Поэтому— будьте проще. Да, и печатайте через два интер­вала, на одной стороне листа, иначе никто и смотреть не станет. Это — все, чем я могу вам помочь. Теперь убирайтесь из моего кабинета и не трудитесь возвращаться назад.

— Благодарю вас,— ответил Лабейн, нагибаясь, чтобы подобрать рукопись.— В самом деле, я вам очень благодарен.

Агент указал на дверь, и Рональд вышел. После его ухода агент оперся на стол секретарши.

— Нельзя быть таким мягким,— укоризненно сказала та.

Скрестив руки на груди, он улыбнулся.

— Ну, что поделать, не могу я разбивать мечты человека, стояще­го вот тут, прямо передо мной. Наверное, это не мягкость, а трусость.

Через несколько секунд секретарша заметила:

— Вы ведь ждете, когда он уберется?

Агент закатил глаза.

— Думаешь, я поеду с ним в лифте? Еще, чего доброго, накинет мешок на голову и увезет куда-нибудь.

Со вздохом Рональд бросил свою рукопись на пассажирское сиде­нье, не обращая внимания на отчаянные гудки запрудивших улицу машин. Он был зол — и на всю систему, и на себя самого. Выставил себя перед этим агентом полным дураком — не хватало только разры­даться. Но он очень устал и был голоден, а в таком состоянии частень­ко давал волю чувствам.

Ночевал он большей частью в фургоне: как ни дорого стоили места па стоянках, это все же было бесконечно дешевле, чем снимать номер в отеле. Каждые три-четыре дня он позволял себе заночевать в студенчес­кой гостинице, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Но это, похоже, не помогало. Он чувствовал, что медленно, но верно превраща­ется в одного из тех троглодитов, каких иногда можно увидеть соскаки­вающими с края платформы и скрывающимися в туннеле метро.

Положив локти на руль, Лабейн опустил голову и вздохнул. В Нью-Йорке все пошло совсем не так, как он рассчитывал. Закрях­тев, он выпрямился, потянулся и задумался о том, как жить дальше.

По крайней мере, коммуна не стала заявлять в полицию о краже фургона. По пути в Нью-Иорк он не раз, посмеиваясь, представлял себе, какие разговоры могли начаться за общим столом, когда он не вернулся из города. Ему было совершенно все равно, что думают об этом бывшие товарищи. Не стали обращаться в полицию— и ладно. К тому же, дряхлый фургон в этом солнечном климате ездил просто замечательно. Данный факт показался Лабейну весьма знаменатель­ным: наконец-то он выбрал верный путь.

Теперь следовало найти способ заинтересовать людей своей кни­гой. Но это— в перспективе. Первым делом нужно обеспечить себе за­работок. Со счета коммуны он позволил себе снять всего три тысячи долларов — большего он позволить себе просто не мог. Но деньги, даже при условии питания исключительно гамбургерами, начинали подходить к концу. Значит, нужно искать работу.

«Минутку, а ведь кто-то в сети упоминал об экологической ярмарке Нью-Йорка, которая вот-вот должна начаться. Там будет кому рас­сказать о моем плане,— подумал он.— Может, мне не повезет на этот раз, но ведь подобные ярмарки и конвенты Нью-Эйдж устраиваются регулярно по всей стране. Там можно раздобыть информацию и обза­вестись связями».

Это означало, что ему придется работать с «предавшимися» людь­ми, но это, конечно, только ради дела. Горькая правда жизни заклю­чалась в том, что без уймы денег абсолютно ничего не добьешься. Ну, а пока что он отредактирует и оформит свою работу так, чтобы ее можно было издать.

«Повержен, но не сломлен,— подумал он.— Я найду верный путь».

* * *

— Я — президент компании «Кибердайн», а этот джентльмен — ее генеральный директор,— в третий раз медленно объяснял Уоррен солдатику в форме военной полиции.— Нам нужно попасть в помеще­ние компании, чтобы поработать на компьютерах, защищенных от не­санкционированного доступа, поскольку наши домашние компьюте­ры от такового не защищены.

Он уже начал было думать, что этот молодой человек — глух или скорбен умом, но тут солдатик, наконец, махнул рукой, позволяя ехать дальше.

— Что все это значит, как думаешь? — стараясь поменьше шеве­лить губами, спросил Колвин.

— Черт его знает, — буркнул Пол, подруливая к своему месту на стоянке, у самого входа в здание.— Солдат— и солдат; оперативной памяти— одна извилина. Где ж ему быстро соображать?

Серена, находившаяся в нескольких милях от здания компании, слушала их беседу, транслировавшуюся специальным жучком, подсаженным в автомобиль. При этих словах она улыбнулась. «Скорее всего, он докладывал о вашем прибытии Трикеру»,— подумала она. I-950 и сама распорядилась бы точно так же: обо всем необычном — доклады­вать незамедлительно, без личного одобрения на территорию никого не допускать.

Выяснить конкретную информацию о таинственном уполномо­ченном правительства оказалось досадно трудно. Из-за этого она уже начала приписывать Трикеру те достоинства и возможности, какими он, в принципе, мог и не обладать. «Лучше переоценить противника, чем позволить ему захватить себя врасплох»,— подумала Серена. Трикер действительно тревожил ее не на шутку.

Но что касается этих двоих! Когда она отдала диск, они повели себя, точно малые дети! Конечно же, человеческие дети — недисцип­линированные и на сто процентов предсказуемые. Серепа прекрасно видела, что они считают себя весьма умными и предусмотрительными людьми. Она была не уверена только в одном обстоятельстве: кого же именно эта парочка намеревалась перехитрить — ее или Трикера.

I-950 проследила, как они прибыли к выбранному ими бару, и слы­шала, как они спорили, кому идти внутрь, а кому — остаться в машине. Наконец они решили, что разницы — никакой, и вошли в бар вместе.

Впрочем, разницы, действительно, не было никакой. Разве что они облегчили ей работу с установкой в машине Уоррена жучка. Чего же на самом деле с нетерпением ждала Серена — так это того момен­та, когда диск окажется в одном из компьютеров «Кибердайн». Сразу после этого она получит доступ ко всем компьютерам компании и, наконец, сможет проверить, насколько они преуспели в создании СкайНет. Вдобавок, она сможет подслушать любой разговор, веду­щийся вблизи любого из их компьютеров. Таким образом, если Три­кер и не примет ее на работу, она все же сможет до некоторой степе­ни управлять ходом событий.

«Надеюсь, я не перестаралась»,— подумала она.

Очевидным было то обстоятельство, что оба человеческих суще­ства разозлены и напуганы. И как бы ни смешны были их попытки скрыть свои истинные чувства, эта парочка ие могла не внушать тре­воги. «Как же исправить положение? Быть может, обольстить их?»

Этот способ был отвергнут сразу же, как только она поняла, что эти двое — друзья. Проекту «СкайНет» вовсе не посодействует то об­стоятельство, если они, ослепленные ревностью, вцепятся друг другу в глотки.

Серена задумчиво постучала ноготками по баранке руля. «Нужно принести извинения,— решила она.— Просто, без обиняков, со сму­щением в голосе. Это должно обязательно подействовать. Если я про­делаю все правильно, оба будут просто очарованы и забудут о своей не­приязни. Что же касается неприязни… то она, несомненно, была».

Прикрыв глаза, Серена на миг забыла обо всем, что творилось вок­руг: в ее электронную память хлынул поток информации из компью­теров «Кибердайн». Удовлетворенно открыв глаза, она принялась слу­шать, о чем беседуют президент и генеральный директор компании.

— Этого не может быть,— говорил Уоррен.

— Не факт,— задумчиво, словно вчитываясь во что-то, возразил Колвин.— Ведь речь идет о работе Дайсона, а он был изумительным человеком. Знаешь, немногие могут заставить меня считать себя без­надежно отсталым, но вот при общении с Дайсоиом такое чувство по­сещало меня чуть ли не всякий раз.

— Полностью автоматизированный, управляемый компьютера­ми военный завод? — протянул Пол.— Роджер, это не только невоз­можно, это— просто опасно!

Последовала долгая пауза. Затем генеральный директор сказал:

— Мы должны взглянуть на все остальное. Правительство будет просто в восторге!

— А что, если на этом информация и заканчивается?— поинте­ресовался Уоррен.

— Боюсь, мы уже зашли слишком далеко, чтобы отступать. Пол, это работа принадлежит Дайсону, никаких сомнений! Если даже здесь представлены обрывочные сведения, мы сэкономили целых полгода! Нужно добывать остальное.

— Но мы так и не узнали, чего она хочет! — возразил Уоррен.— Давай не будем с бухты-барахты прыгать в постель к этой сучке. Ви­дишь ли, то, как она вломилась в твой дом, спокойствию духа не спо­собствует!

Колвин невесело рассмеялся.

— Знаешь, после того, как я сообщу, что компания не нуждается в ее услугах, спокойствие духа покинет меня навсегда.

Снова наступила тишина, нарушаемая лишь стрекотом клавиш.

— Расскажем Трикеру,— предложил Уоррен.— Пусть разби­рается.

Кто-то из них глубоко вдохнул и резко выдохнул.

Через некоторое время Колвин задумчиво сказал:

— Я, пожалуй, не готов к подобным крайностям.

— Что?!— От изумления Уоррен сорвался на визг.— Это ведь именно к тебе она ворвалась в дом! Если она желает нам зла, не поздо­ровится, в первую очередь, именно тебе — и затем и мне, за компа­нию! Я предлагаю нейтрализовать ее немедленно, пока эта сучка не ожидает ничего подобного!

— О'кей, давай немного поразмыслим без эмоций. Она— моло­да, гораздо моложе остальных кандидатов. Возможно, у нее просто нет другого выхода…

— Да уж,— фыркнул Пол.

— Погоди. Я вот о чем думаю: как бы я отреагировал, окажись на ее месте, скажем, Боб Чоу.

Чоу также был одним из кандидатов на должность начальника службы безопасности, сорокапятилетним невысоким, но весьма физи­чески развитым мужчиной. Свою карьеру он начинал в ЦРУ.

— Ага-а, — протянул Уоррен. — Понимаю. Но разве он пошел бы на такое?

— Будь у него на руках такой козырь, думаю, мог бы пойти. А если мисс Бернс позвонит и попросит о личной встрече, ты ее при­мешь?

Уоррен коротко, отрывисто хохотнул:

— Нет, конечно!

— И я— тоже. А все потому, что она юная, симпатичная блон­динка. Вот я и думаю: а был ли у нее другой выход?

Последовала новая продолжительная пауза.

— О'кей,— с неохотой сказал Уоррен.— Звучит убедительно. Я согласен не спускать на нее Трикера, пока мы не примем ее на рабо­ту. Но ведь рано или поздно нам придется объяснять, откуда взялись все новые данные, верно?

— Отчего бы не посоветоваться на этот счет с нашим новым на­чальником службы безопасности? — спросил в свою очередь Колвин.

«Вот оно! — подумала Серена.— Какая чудесная, какая полезная особенность человеческого мышления — стремление как можно быст­рее найти повод перестать испытывать страх!»

Она завела машину. Пора было ехать домой и обрабатывать со­бранную информацию.

«Не слишком ли рано приносить извинения завтра? Быть может, стоит подождать с ними хотя бы несколько дней? Промедление мож­но списать на смущение. Возможно, они найдут такой подход даже более естественным».

Она включила проигрыватель, вставив в него компакт-диск под названием «Хиты 80-х», купленный в целях ознакомления с поп-куль­турой своего предполагаемого детства.

Некоторые из песен оказались довольно осмысленными— в кон­це концов, и люди имеют хоть малую толику разума. Большая часть мелодий приятно щекотали центр удовольствия в мозгу; видимо, в этом и заключалось их основное предназначение. Подобно людям, Серена решила попросту сесть поудобнее, расслабиться и отдаться на волю ощущений.

Совсем скоро ей предстояло перейти ко второй фазе.