Вы не были на Лахте? И не надо! Лахта — гиблое место. Комары да болота. Вечное хлюп-хлюп под ногами. Мимо! Мимо! Нечего вам делать на Лахте. Пусть там живут замухрышные, безнадежные люди, унылые, как тот жалкий осинник, который у них именуется лесом.

Вот хотя бы Емельян Емельянович! Скучный человек! Неинтересный! Даже неловко занимать им внимание читателя. Весь он какой-то расхлябанный — и зачем такие люди живут?

Но если бы вы нынче ночью тихонько вошли в ту засыпанную снегом хибарку, где живет этот скучнейший Емельян Емельяныч, и, притаившись в прихожей, приложили бы ухо к дверям, вам стало бы не скучно, а страшно.

Писклявый, плачущий голосок говорит:

— Верните мне Матильду! Где Матильда?

Злобный шепот отвечает пронзительно:

— Вы никогда не увидите вашей Матильды. Мы спрятали ее в надежное место. Если вы хотите, чтобы она воротилась, вы должны исполнить приказ Малатесты…

— Ни за что! Ни за что!

— В таком случае попрощайтесь с Матильдой!

— Но без Матильды я умру!

— Что ж, умрите! Вы сами виноваты в своей гибели. Вы отказались от денег, от славы, от счастья, во имя какой-то глупой химеры… В последний раз приказываю вам: или вы исполните приказ Малатесты, или…

— Матильда! Матильда!

Но кто мог услышать его? Финн Сиволайнен, хозяин хибарки, был пьян и спал непробудным сном в чадной кухне на холодной плите, а горбатый сын Сиволайнена, Аксель, уже третий день не возвращался из города. Кругом ни души: только снега да деревья. Впрочем, нет! Присмотритесь внимательнее: в углу возле двери притаилась какая-то девушка и жадно вслушивается в страшные речи. Это Екатерина Малявина! На лице у девушки ужас: что делать? Как предотвратить катастрофу? Сейчас, сию минуту, грянет выстрел, и гениальные мозги, которые могли бы осчастливить весь мир, брызнут на грязные стены чухонской лачуги.

Малявина в смертельном испуге заметалась у запертой двери.

Но вот она решилась. Быстро побежала на кухню, схватила какой-то тяжелый предмет и, как молния, влетела в комнату.

В комнате спиной к двери стоял человек с револьвером в руке и рылся в каких-то бумагах. Девушка подбежала к нему и в одно мгновение нахлобучила ему на голову большое помойное ведро Сиволайнена. Человек выронил из рук револьвер. Зловонные и липкие помои залили ему лицо.

Тщетно пытался он сбросить с себя эту железную шапку. Увы! К ведру была привязана веревка, и Малявина со спартаковской ловкостью закрепила ее вокруг поясницы врага, так что ведро оказалось прочно прикрученным к его голове. Тычась во все углы, как слепой, он опрокинул лампу и разбил оконное стекло. Тогда Малявина могучей рукой схватила его за веревочный пояс, выволокла на крыльцо и дала ему такого пинка, что он плюхнулся с высоты девяти ступеней и зарылся головой в снег.

Расправившись с негодяем, Малявина поспешила к больному.

Он был в обмороке и лежал неподвижно, как мертвый.

Девушка распахнула окно. Через несколько минут он очнулся, дико взглянул на Малявину и вдруг закричал:

— Ты шпионка! Ты из той же шайки! Тебя послали сюда, чтобы ты украла мои чертежи. Уходи сию минуту! Уходи!

Но девушка не ушла. Она молча принялась за работу.

В комнате было холодно. Она затопила печь. Она вымыла посуду.

Больной с ужасом следил за ее действиями.

— Уходи! Уходи! Уходи! — беспрерывно шептал он тысячу раз подряд. В углу стояла какая-то небольшая машина, тщательно прикрытая брезентом. Наружу из-под брезента торчал изогнутый железный рычаг.

Малявина приблизилась к этой машине, чтобы стряхнуть с нее пыль, но больной закричал так отчаянно, словно его обожгли раскаленным железом:

— Не тронь! Не тронь!

Девушка покорно отошла от машины и стала заниматься стряпней. Но когда через час она поднесла тарелку бульона больному, он повернулся к стене и стал повторять:

— Уходи, я знаю, ты — отравительница!

Чтобы успокоить его, девушка сама отхлебнула из этой же тарелки и серьезно сказала:

— Видите, я осталась жива!

Он посмотрел на нее недоверчиво, но уже не сопротивлялся, позволил ей кормить себя.

— Я умираю от голода, — сказал он, оправдываясь.

— Я не ел почти четыре дня…

После еды он заснул. Когда на следующее утро девушка вошла к нему в комнату, он встретил ее гораздо приветливее.

Он долго рассматривал ее лицо, наконец произнес:

— Теперь я вижу, что вы не шпионка: у вас такое круглое лицо!

Она покраснела и стала поить его чаем.