Рэйчел заканчивала накрывать на стол в столовой, когда раздался шум лифта. У нее перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки. Отойдя от стола, она пригладила волосы дрожащей рукой. На ней было длинное серебристое платье с сотнями пришитых вручную кристаллов на лифе, которое она придумала и сшила сама. Платье было слишком нарядным для обычного ужина, но из-за окружавшей ее роскоши каждый ужин казался Рэйчел торжественным.

В дверях появился Алессандро, опиравшийся на пару костылей.

— Ты ходишь! — удивленно воскликнула Рэйчел.

— Можно сказать и так, — ответил он с кривой усмешкой.

— Это же чудесно! Твои усилия начали приносить плоды.

— Да. — Помолчав, Алессандро добавил: — Ты прекрасно выглядишь.

Рэйчел покраснела и опустила глаза.

— Спасибо.

— Но не знаю, стоит ли мне есть то, что ты приготовила.

— Почему ты так говоришь? — не поняла Рэйчел.

— Я был груб с тобой сегодня днем и подумал, что в отместку ты могла бы подмешать в мою еду какую-нибудь отраву.

Рэйчел выдержала его взгляд.

— Если я чем-то и могу причинить тебе вред, то только словами.

Его лицо озарилось улыбкой. Сердце Рэйчел екнуло, напоминая о том, что ей не удастся устоять перед ним, если он пустит в ход свои чары.

— Тогда мне нужно держаться подальше от твоего острого язычка, — ответил Алессандро, и его глаза заблестели.

— Ты прав, — ответила она, глядя ему прямо в глаза, но ее голос прозвучал тихо и хрипло — совсем не так, как она хотела.

Алессандро подошел к столу, опираясь на костыли, но она решила не предлагать ему помощь, чтобы не обидеть его.

— Спасибо, — сказал он, сев за стол.

— За что?

— За то, что не относишься ко мне как к инвалиду.

— Но ты не инвалид. Ты достиг больших успехов за очень короткое время, и я думаю, что совсем скоро ты полностью поправишься.

Некоторое время они молчали.

— А как же ты справился вчера вечером? — спросила Рэйчел.

— Справился с чем?

— Как тебе удалось сесть за стол без посторонней помощи? Я нигде не видела ни костылей, ни кресла.

— Я могу сделать несколько шагов, опираясь на мебель. А кресло я спрятал и достал только после того, как ты ушла наверх.

— Почему ты ничего не говорил до вчерашнего вечера?

— Я хотел быть уверен, что ты здесь ради денег, а не из жалости ко мне.

— Ты предпочитаешь, чтобы я была здесь из-за денег, а не сострадания?

— Ну, во всяком случае, на твое стремление получить деньги я могу рассчитывать.

Рэйчел села, все еще хмурясь. Алессандро ужасного мнения о ней — но, учитывая то, как она обошлась с ним в прошлом, было бы странно, если бы он думал иначе. Как же ей реабилитировать себя в его глазах? Ей действительно нужны деньги, и она не может отказаться от сделки с ним, даже если того требует ее гордость.

Алессандро посмотрел на нее, но выражение его лица было непроницаемым.

— Это платье ты сама придумала?

Рэйчел провела руками по бокам:

— Да оно уже не новое. Как-то раз мне было нечем больше заняться, вот я и сшила его.

— Так ты не только моделируешь одежду, но и шьешь?

— Конечно. Именно с этого я и начинала — шила одежду для себя, а потом люди начали подходить ко мне на улице и спрашивать, где я купила то, что на мне надето. Тогда я решила, что кое на что способна, и поступила в школу дизайна. Там я познакомилась с Кейтлин, и мы решили объединиться в команду. Но теперь, похоже, я ее подвела… — Рэйчел закусила губу. — Она вложила много денег в наше предприятие, намного больше, чем я. А потом я оказалась на мели… Короче, не буду утомлять тебя подробностями, но после разрыва с Крейгом мои дела пошли плохо, и никто из кредиторов даже общаться со мной не хотел, не говоря уже о том, чтобы давать мне деньги.

Алессандро продолжал смотреть на нее с тем же непроницаемым выражением, не говоря ни слова.

Рэйчел указала рукой в сторону кухни:

— Пожалуй, я принесу первое блюдо.

— Так что же ты решила? — спросил Алессандро.

Рэйчел взглянула на документ, который он положил на стол рядом с собой.

— Думаю, ты и так знаешь, что у меня не остается другого выбора, кроме как принять твои условия.

Алессандро протянул ей бумаги и ручку.

— Подумай сама, — сказал он. — Моя связь с тобой будет короче, чем все мои романы с другими женщинами.

Рэйчел пролистала документ. Он был очень похож на предыдущий — от нее требовалось соблюдение конфиденциальности, за которое она получит финансирование для своей марки одежды и щедрое вознаграждение за каждый день, проведенный с Алессандро. Когда их отношения закончатся, он передаст дела, связанные с ее маркой, в ведение одной из компаний, которыми он владеет. Холодно, расчетливо, без эмоций. Ей не хотелось подписывать такой контракт, но перед ее мысленным взглядом возникли лица ее сотрудников и Кейтлин — и, тяжело вздохнув, она поставила свою подпись.

— Я налью вина, — сказал Алессандро, откладывая бумаги и протягивая руку к бутылке, которую Рэйчел предварительно выставила на стол.

Когда она вернулась с закусками, бокалы уже были наполнены вином, и атмосфера стала более расслабленной. Она села за стол, делая вид, что это — просто обычный ужин двух людей, которые решили провести некоторое время вместе.

— Тут так красиво, — заметила она. — Эта красота очень вдохновляет — любуюсь садами, и идеи возникают в голове сами собой. Сегодня я уже сделала множество эскизов.

— Рад, что тебе здесь нравится. Расскажи мне о своих задумках. Что именно тебя вдохновило?

— Не знаю… просто вся эта атмосфера. Я не знаю историю этих мест, но мне кажется, что раньше на этой вилле часто собиралось общество и проводились приемы, званые вечера, праздники… Могу представить женщин в роскошных платьях, мужчин в смокингах… Сады просто великолепны, а запах цветов чувствуется даже в моей спальне. Это место очень подошло бы для свадьбы… — Рэйчел осеклась и опустила глаза. И зачем только она завела речь о свадьбе?

— Тебе когда-нибудь приходилось придумывать свадебное платье?

Рэйчел поставила бокал на стол и посмотрела ему в глаза:

— Да, пару раз шила свадебные платья на заказ, и это мне очень понравилось. Мы с Кейтлин думали о том, чтобы специализироваться на свадебных платьях, но все будет зависеть от финансов.

— Ты скучаешь по своей карьере модели? — спросил Алессандро.

— И да, и нет. С одной стороны, мне нравилось носить красивую одежду и быть в центре внимания, но у этой работы есть и недостатки — постоянное стремление соответствовать последнему слову моды, соперничество с девушками, которых я считала подругами, но оказалось, что дело обстоит совсем иначе. И я решила, мне будет лучше по ту сторону подиума.

— Зато теперь тебе известны все секреты бизнеса по обе стороны подиума, — заметил Алессандро. — Ты, так сказать, воспринимаешь систему в целом.

— И ты тоже, так ведь? — спросила Рэйчел. — Тебе удалось пробиться из низов к таким вершинам, о которых многие люди твоего происхождения и мечтать не смеют.

— Мне, конечно, повезло, но в основном я достиг успеха благодаря упорному труду, — ответил Алессандро. — Я учился, работал, старался понять, как живут и работают люди из высших слоев общества, а потом использовал возможности, которые были мне предоставлены. Я такой же, как любой другой бизнесмен, добившийся успеха своими силами, — для этого совсем не обязательно рождаться в богатой семье.

Рэйчел взялась за бокал, чтобы занять руки.

— Я все-таки хотела бы все объяснить тебе насчет того вечера… когда я объявила помолвку.

— Забудь. Даже если бы у тебя были ко мне чувства, отец все равно не позволил бы нам быть вместе — он бы вышвырнул тебя на улицу, не оставив тебе ни гроша.

— Если бы я любила тебя, мне было бы плевать на отца, — ответила Рэйчел. — Любовь дороже денег.

Губы Алессандро изогнулись в усмешке.

— И теперь, несмотря на то, чем кончилась твоя помолвка, твоя голова все еще полна романтических представлений о настоящей любви?

— Я верю в любовь. Да, она не всегда легко дается, но вполне возможно долго и счастливо жить со своим партнером, меняясь и развиваясь вместе.

— Как я понимаю, ты не теряешь надежды выйти замуж и родить детей?

— Мне хотелось бы верить, что так и будет. Отношения — это главное в жизни, без них было бы слишком скучно и одиноко.

После недолгого молчания Алессандро снова наполнил бокалы.

— А как же ты? — спросила Рэйчел. — Ты собираешься жениться, завести семью?

— На ближайшее время у меня нет таких планов. Мне тяжело даются длительные отношения. Дело, наверное, в моем происхождении, воспитании, отсутствии крепкой семьи, а может, в чем-то еще… Мой самый долгий роман длился полтора месяца. Его последние две недели были самыми ужасными в моей жизни — да и в ее жизни, пожалуй, тоже. Мы так и не смогли расстаться по-хорошему.

— Ты любил ее?

— Нет.

— А она тебя?

— Ей нравился стиль жизни, который я ей мог предложить. Роскошь нравится многим, если не сказать всем женщинам, которых я знаю. Но никакие поездки и бриллианты не могут заменить настоящих человеческих отношений.

— Не соглашусь с тем, что большинство женщин гонится за роскошью. Тебя послушать, так мы все — жадные и пустоголовые охотницы за богатством, которых интересуют только прически, шмотки и драгоценности. Думаю, тебе просто попадались не те женщины. Тебе не помешало бы для разнообразия пообщаться с людьми из других слоев общества.

Алессандро лениво улыбнулся:

— Может, познакомишь с какой-нибудь женщиной, которая заставит меня изменить мнение?

Рэйчел снова почувствовала пульсацию между бедер. Он был неотразим, когда вот так поддразнивал ее. Впрочем, он был неотразим почти всегда, даже когда был мрачен, — и это ее тревожило. Она все еще помнила тот поцелуй в спортзале, и желание до сих пор жгло ее изнутри…

— Ты вполне способен найти себе девушку и без моей помощи, — резко ответила она. — Сваха из меня плохая, да и самой мне не очень-то везет в любви.

— В этом мы похожи, Рэйчел, — ответил Алессандро, все еще улыбаясь. — Нам обоим не везет в любви. — Он поднял бокал и чокнулся с ней. — Так выпьем же за то, чтобы каждый из нас нашел свое счастье.

Рэйчел отпила из бокала. Ей было интересно, чего хотел Алессандро. Он сказал, что она не обязана спать с ним. И все же каждый раз, когда они были вместе, между ними повисало напряжение, которое стремительно росло. Она чувствовала его и сейчас, когда он смотрел на нее своими темно-синими глазами. Она была словно зачарована, и чем больше времени она проводила с Алессандро, тем слабее становилась ее броня. Может, в прошлом он и не испытывал к ней ничего, кроме физического влечения, но теперь ее притягивало к нему с невероятной силой, и она не могла ни объяснить это притяжение, ни совладать с ним. Рэйчел никогда не считала себя особо чувственной, и ее опыт с Крейгом только укрепил ее в этом мнении. Его критика глубоко ранила ее и заставляла чувствовать себя нежеланной и непривлекательной. Но Алессандро ставил под сомнение все ее представления о себе. С ним ее чувства были обострены, а желание, сильное и пламенное, не покидало ее…

Но Алессандро нужен лишь кратковременный союз, деловые отношения, в которых нет места эмоциям, и она должна помнить об этом. Было бы глупо влюбляться в него сейчас. Шансы на любовь были у нее пять лет назад, а теперь уже поздно. Она посмотрела на него, и ее сердце сжалось. Поезд ушел, и назад уже не вернуться.

— Все нормально? — спросил Алессандро.

Рэйчел печально взглянула на него:

— Я думала о том, что все могло бы быть иначе, если бы мы провели больше времени вместе пять лет назад.

Он посмотрел ей в глаза:

— Мы достаточно долго были знакомы. Как ты помнишь, я целых три года работал у твоего отца.

— Я знаю, но мы стали по-настоящему узнавать друг друга, только когда начали встречаться. Да что там, я и себя саму только тогда начала понимать…

— Ты была молода и привыкла к определенному образу жизни. У нас все равно ничего бы не вышло.

Рэйчел не знала, стоило ли соглашаться с ним. Ведь даже особы королевских кровей заключали браки с простолюдинами и жили вместе долго и счастливо. А что касается Алессандро, он обладал качествами, которых она не видела ни в одном другом мужчине. Его тяжелая жизнь дала ему мудрость, которая была недоступна людям из богатых семей.

Ужин подошел к концу, и настало время убирать со стола. Рэйчел хотела было подняться, но Алессандро накрыл ее руку своей, и их взгляды встретились.

— Спасибо за ужин, — сказал он. — Прости, что не могу помочь тебе убрать со стола.

Его прикосновение было как огонь.

— Ничего страшного, — хрипло ответила Рэйчел. — Я заварю кофе и принесу его в гостиную, хорошо?

Алессандро медленно отпустил ее руку.

— Отлично. Увидимся там через несколько минут, а пока мне надо сделать один звонок.

Чуть позже, когда Рэйчел вошла в гостиную, Алессандро сидел в одном из кожаных кресел, вытянув длинные ноги. Костыли стояли у стены.

Она поставила кофе на стол перед ним. Алессандро похлопал по креслу рядом с собой.

— Садись, — пригласил он. — Не бойся, я не кусаюсь.

Рэйчел села рядом с ним, стараясь не касаться его бедрами. Но даже так она чувствовала тепло его тела и цитрусовый аромат лосьона после бритья. Он повернулся к ней, и она сразу же поняла, что не надо было садиться рядом с ним — как бы она того ни хотела, ей не удастся скрыть свою реакцию на него.

Алессандро протянул руку, коснулся выбившейся пряди на ее виске и так нежно и осторожно откинул ее назад, что у Рэйчел перехватило дыхание.

— Как шелк, — сказал он. — Твои волосы похожи на шелковую пряжу.

— Они такие тонкие и непослушные, что порой мне хочется остричь их.

Алессандро накрыл ладонью ее затылок.

— Пожалуйста, не делай этого, — ответил он, серьезно глядя ей в глаза.

Рэйчел нервно облизнула губы, не в силах сдержать себя. Он перевел взгляд к ее губам и точно так же, как и она, провел языком по сухой и шершавой коже своих губ.

— Когда ляжешь спать, смажь губы бальзамом, — тихо, почти шепотом сказала она.

— Так вот почему у тебя такие мягкие губы. — Алессандро провел подушечкой большого пальца по ее полной нижней губе.

— Да… — Ее сердце колотилось так, что она едва могла вздохнуть.

Алессандро взял ее лицо в ладони, касаясь большими пальцами уголков губ.

— Я тут подумал… Если мы хотим, чтобы люди поверили, что у нас роман, нам не помешало бы попрактиковаться.

Сердце Рэйчел подпрыгнуло.

— В чем?

— В поцелуях, объятиях… Словом, во всем том, чем влюбленные пары занимаются на людях.

Она наморщила лоб:

— Но я не думала, что…

Алессандро заставил ее замолчать, положив оба больших пальца на ее губы.

— Так и не думай. Просто почувствуй то, что между нами. Почувствуй притяжение, жар…

Рэйчел определенно чувствовала жар — в его пальцах, касавшихся ее губ, во всем своем теле, жаждавшем его прикосновений. От одного взгляда на Алессандро внутри ее начинало пульсировать желание, а когда он касался ее, оно становилось сильнее в тысячу раз. Она прижалась губами к его пальцам и провела по ним языком. Глаза мужчины вспыхнули, и он, отняв руки от ее лица, наклонился к ней и накрыл ее губы своими.

Это был потрясающе страстный поцелуй, и он пробудил в Рэйчел чувства, о которых она раньше и не подозревала. Когда Алессандро опрокинул ее на диван, она прижалась к нему бедрами, тихонько постанывая от отчаянного желания. Их взаимное притяжение было подобно огню, вспыхивавшему, как только они оказывались в одной комнате. Теперь этот огонь горел во всем ее теле — особенно сейчас, когда их языки сплетались, изображая то, что их тела хотели больше всего на свете.

Вдруг Алессандро отстранился от нее:

— Я не должен был это начинать.

Рэйчел же не хотела останавливаться. Она хотела, чтобы он овладел ею, поднял к вершинам наслаждения. Она не желала думать ни о том, почему она оказалась здесь, ни о том, что он был намерен отомстить ей. Важно было лишь то, как сильно она хотела его — и он хотел ее. Ведь он не мог этого отрицать.

— Я хочу тебя, — проговорила она, цепляясь за него. — Я всегда хотела тебя.

Алессандро отвел ее руки от своей груди.

— Нет, Рэйчел.

Она нахмурилась:

— Но я же знаю, ты хочешь меня. Ты не будешь это отрицать?

— Нет, конечно же я не буду отрицать это.

— Тогда… почему?

Алессандро отодвинулся от нее. Выражение его лица снова стало закрытым, но в уголке его рта пульсировала крохотная жилка, выдававшая то, как трудно ему совладать с собой.

— Алессандро…

— Оставь это, Рэйчел.

— Я сделала что-то не то?

Его губы изогнулись в печальной гримасе, а потом он протянул руку и коснулся ее щеки.

— Нет, ты не виновата.

Рэйчел накрыла его руку своей.

— Это из-за болезни? — тихо спросила она. — Ты боишься, что…

Алессандро свел брови и вырвал руку из-под ее ладони.

— Я сказал — оставь эту тему, — резко ответил он.

Рэйчел сглотнула:

— Прости.

Он выдохнул, и выражение его лица смягчилось.

— Не извиняйся. Ты здесь всего пару дней, и пока что мне просто хотелось бы поближе познакомиться с тобой. Я только что вложил большую сумму в твой бизнес и хотел бы узнать о тебе как можно больше.

— Мне почти нечего рассказать, — ответила Рэйчел.

— Ты явно себя недооцениваешь. Например, я не знал, что ты умеешь готовить. Какие еще новые таланты у тебя появились?

— Ну, это не таланты… Скорее, я бы сказала, интересы.

— И какие же?

— Я люблю ходить по картинным галереям и музеям. Однажды я целый день провела в Музее Виктории и Альберта в Лондоне.

— Когда ты была в Лондоне?

— Пару лет назад, после того, как мой отец потерял все свое состояние. Я тогда уехала из страны, чтобы развеяться.

— И долго ты была за границей?

— Два месяца. Я и в Париж съездила — он мне очень понравился, я целыми днями бродила по его улицам.

— В Париж лучше ездить с любимым человеком, одному там слишком скучно.

— Ты, наверное, много раз был там с разными женщинами…

— Я хорошо знаю Париж, — ответил Алессандро с едва заметной улыбкой. — Мы с тобой поедем туда на следующей неделе.

Рэйчел старалась не думать о тех женщинах, которых Алессандро возил с собой по всей Европе. Он, наверное, не отвергал их так, как отверг ее только что. Ею снова овладели сомнения и неуверенность — она вспомнила, как Крейг говорил ей, что у него пропадало желание. Она не знала, произошло ли то же самое с Алессандро, или он все еще борется со своей болезнью. В любом случае ей было стыдно за то, что она столь откровенно сказала ему о своем желании. Это лишь давало ему больше власти над ней.

— Во время той поездки ты не заезжала в Италию? — спросил Алессандро.

Рэйчел внимательно посмотрела на него, но выражение лица не выдавало его чувств.

— Я думала об этом. Мне было известно о том, что ты разбогател в Италии, но решила туда не ездить — ведь тебе не захотелось бы видеть меня после того, что я сделала.

— Так ты думаешь, мне пора бы тебя простить? — ответил он все с тем же непроницаемым выражением лица.

— Думаю, что те, кто держит зло на своих обидчиков, в конечном итоге страдают сами, — ответила Рэйчел. — Я совершила много ошибок в прошлом, но теперь я знаю, как не допустить их повторения.

Алессандро посмотрел ей в глаза долгим взглядом:

— Как бы то ни было, предстоящие две с половиной недели покажут, так это или нет.

— Я хочу изменить условия, Алессандро. Правда.

Он не сразу ответил ей. Медленно поднявшись с кресла, он протянул руку за костылями.

— Спокойной ночи, Рэйчел. Увидимся утром.

Рэйчел поднялась. Алессандро снова давал ей понять, что разговор окончен. Он был уже не тем молодым, жаждущим любви мужчиной, которого она знала. Теперь он был сама сдержанность — он поцеловал ее, но с легкостью отстранился, в то время как она сама сгорала от желания.

— Спокойной ночи, — тихо ответила она, но Алессандро к тому времени уже вышел из комнаты.