Следующим утром Иван устроил себе пробежку. Николай не отставал от него на протяжении всех пяти миль. Он дышал лишь немного тяжелее, чем Иван, когда они остановились над скалистым берегом, спускающимся к лазурному морю. В детстве Иван мечтал побывать в таком месте. Ему следовало наслаждаться тем, что сейчас он может себе позволить любые путешествия, однако он мог думать только об одной высокомерной профессорше, которую хотел проучить. Он знал, что для этого ему нужно только соблазнить ее. Вчера у него была такая возможность, но он почему-то ей не воспользовался. Полночи он проворочался в постели, пытаясь понять причину.

Иван продолжал думать об этом, когда они шли обратно на виллу. Николай, как обычно, угрюмо молчал. Иван почти скучал по тому вспыльчивому горячему мальчишке, каким был его младший брат до тех пор, пока он не отправился покорять Америку.

Того Николая больше не существовало, да и сам Иван благодаря Голливуду сильно изменился. Он бегло говорил по-английски, модно одевался и ездил на дорогих спортивных автомобилях. Если раньше его манеры оставляли желать лучшего, то теперь он был настоящим светским львом, желанным гостем на любом приеме. Но, несмотря на весь этот внешний лоск, в душе он остался простым русским парнем, сыном фабричного рабочего из Нижнего Новгорода.

Он не был уверен, что знает мрачного мужчину с ледяным взглядом, который сейчас идет рядом с ним. В конце концов Иван вытащил младшего брата из России, как и обещал, когда они были детьми. Но чтобы это сделать, ему сначала пришлось надолго оставить Николая. Последствия этого сказывались на них обоих до сих пор.

— Ты думаешь, что таким образом справишься со сложившейся ситуацией? — спросил Николай, нарушив напряженное молчание.

— У меня все под контролем, — ответил Иван.

— Я вижу, как ты все контролируешь, — произнес его младший брат, не скрывая своего сарказма. — Бегаешь по Кап-Ферра, словно за тобой гонятся черти.

— Поскольку ты сам настоял на том, что, пока мы здесь, ты не мой брат и не президент нашего фонда, а лишь мой телохранитель, выполняй свои обязанности и не лезь в мои дела.

— Слушаюсь, босс, — холодно ответил Николай.

Поняв, что продолжать этот разговор бессмысленно, Иван побежал в сторону виллы. Он знал, почему Николай приехал сюда вместе с ним в качестве его телохранителя, вместо того чтобы готовиться к предстоящему благотворительному приему в Лос-Анджелесе. Младший брат беспокоится о нем. Разумеется, для этого нет никаких оснований. Ему вполне по силам соблазнить самодовольную женщину, которая хочет его, хотя и всячески пытается это отрицать.

Ему нужно принять душ и переодеться, прежде чем он поведет Миранду на романтическую прогулку под ярким средиземноморским солнцем. Пусть их увидит как можно больше людей.

Он будет вести себя так, словно она уже принадлежит ему. Он сможет себя контролировать. Это его игра, и ей совсем не нужно знать, что вчера он пару раз был близок к тому, чтобы забыть о правилах и овладеть ею.

* * *

Под утро Миранде приснился кошмар. В нем были те же образы, что и всегда. Теплый вечерний ветерок, проникающий в открытые окна небольшого автомобиля. Темнота, стрекот цикад и веселый смех. Головокружительный поцелуй и ощущение счастья, переполнявшее ее, когда она по мощеной дорожке идет к красивому кирпичному дому. Внезапно на смену радости пришел ужас. Яростные крики, оскорбления, боль и кровь. Ее собственные жалобные крики, которых никто не слышал.

Разбуженная этими криками, Миранда резко приподнялась в постели. Ее сердце бешено стучало, дыхание было учащенным, по щекам катились слезы. Чтобы прийти в себя, ей понадобилось больше времени, чем обычно. Ведь она находилась в другой стране, и вокруг нее было все чужое. И всему виной был Иван Коровин с его прикосновениями и репортеры, которых он позвал, не предупредив ее. Неудивительно, что кошмары вернулись.

В полпятого утра у нее не было другого выбора, кроме как свернуться калачиком в мягкой постели и ждать, когда восход солнца избавит ее на время от гнетущих мыслей о прошлом. Потом она вышла на балкон с видом на море, села за столик, на котором лежал раскрытый журнал, и уставилась на их с Иваном фотографии. На одной они сидели в спортивной машине, на другой — стояли возле отеля. Глядя на эти снимки, любой человек предположит, что у них страстный роман. Что она потеряла голову от этого мужчины, несмотря на всю свою критику в его адрес. Статья называлась «Парижская сказка». Было нетрудно догадаться, что ее автор имел в виду. Иван, судя по всему, был прекрасным принцем, а она — Золушкой. Ей не понравилось это сравнение, потому что оно было слишком близким к правде.

Миранда плотнее завернулась в мягкий кардиган цвета карамели. У Ивана полно недостатков, но одежду он определенно умеет выбирать. Ее собственные джинсовые шорты и простая майка, которые были на ней под кардиганом, не могли сравниться с ним по качеству. Прикосновение кашемира к ее коже было таким же нежным, как прикосновения пальцев Ивана. Вопреки своей воле она представила себе, как его сильные руки скользят по ее обнаженному телу…

— Пожалуйста, постарайтесь не хмуриться, — раздался у нее за спиной глубокий бархатный голос, и сердце Миранды подпрыгнуло, — а то люди начнут думать, что я не удовлетворяю вас в постели, и все наши старания пойдут насмарку.

Внешне Миранда никак на это не отреагировала. Она листала лежащий перед ней журнал, радуясь, что пока ей удается оставаться невозмутимой в его присутствии.

— Доброе утро, — мягко произнесла она и сделала глоток кофе из чашки, про которую совсем забыла до этого момента. — Вы страдаете нарциссизмом или ваше самолюбование — это естественный результат работы в Голливуде? — Услышав его вздох, она улыбнулась. — Ваша уверенность в том, что весь мир очарован вами, явно носит нездоровый характер.

Только после этого она повернулась и посмотрела на него. Это было ошибкой.

Иван стоял в дверях ее спальни. На нем не было ничего, кроме полотенца, обернутого вокруг бедер. Его загорелая кожа блестела от капелек воды. Черная татуировка в виде устрашающего дракона начиналась у него справа на груди, извиваясь, спускалась по боку и уходила назад. Другая татуировка, которую она уже видела в Джорджтауне, начиналась в районе бицепса и обвивала руку замысловатым узором. Третья в виде трех букв располагалась над сердцем. Она выглядела как «MNP», только перекладина у N была наклонена в другую сторону.

У Миранды было такое ощущение, будто кто-то ударил ее в солнечное сплетение и в легких у нее не осталось ни грамма воздуха. В висках у нее словно стучали кузнечные молоты.

— Правда? — произнес Иван с самодовольной улыбкой.

Затем он направился к ней, встал у нее за спиной и запустил пальцы ей в волосы. Это было похоже на интимную ласку, и на одно странное мгновение ей захотелось прижаться к его руке, но она вовремя опомнилась и открыто возмутилась:

— Что вы делаете?

— Папарацци часто арендуют лодки, притворяясь рыбаками или туристами, выходят в море и направляют свои телеобъективы на балконы эксклюзивных отелей и вилл, — произнес он со знанием дела. — Вы можете говорить что угодно, но, пожалуйста, постарайтесь, чтобы ваши чувства не отражались на вашем лице.

Голос Ивана был мягким и завораживающим, и она не могла не представлять себе его загорелое мускулистое тело, украшенное татуировками.

— О, — только и смогла вымолвить она.

Вытащив руку из ее волос, Иван сел напротив нее. Легче ей от этого не стало, потому что его длинные ноги теперь касались ее ног. Ей пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не отодвинуть назад стул. Он бы расценил это как молчаливую капитуляцию. Поэтому у нее не осталось выбора, кроме как спокойно сидеть и смотреть на его великолепный торс.

— Полагаю, вы делаете это нарочно, — сказала Миранда, чтобы нарушить напряженное молчание.

— Что я делаю? — спросил он, взяв журнал и начав с непроницаемым лицом изучать статью. — Я даже боюсь спросить.

— Это, — ответила Миранда, указав на его обнаженный торс. — Вы лезете из кожи вон, чтобы подчеркнуть свои физические данные. Это эффективное психологическое оружие.

Опустив журнал, Иван посмотрел на нее.

— У нас с вами война, Миранда? — спросил он обманчиво мягким тоном.

— У меня такое впечатление, будто вы на все смотрите как на войну. И если у нас сейчас война, это означает, что я ваш враг и вы можете обращаться со мной как хотите.

Их взгляды встретились, и время словно остановилось. Миранда видела сверкающую водную гладь и сочную зелень деревьев, чувствовала аромат цветов и теплый ветерок на своей коже.

— Это жалоба? — спросил Иван после продолжительной паузы. Затем, не отводя глаз, он кивком указал ей на журнал. — Насколько мне известно, вы не пленница, и эти снимки являются подтверждением того, что наша игра приносит желаемые плоды.

— Я никогда не говорила, что я пленница.

Он небрежно пожал плечами:

— Когда вы станете моим врагом, Миранда, вы это узнаете. Ваша жизнь начнет разваливаться на части.

— Моя жизнь уже разваливается на части, — язвительно заметила она. — Эти фотографии поднимают шумиху, которая нужна вам, и губят мою репутацию. А вы тем временем еще ничего не рассказали мне о себе.

В его темных глазах появился вызывающий блеск.

— Если вы хотите что-то обо мне узнать, спросите меня, — произнес он со стальными нотками в голосе. — Если вы ждете, что я начну спонтанно рассказывать вам о себе, боюсь, ожидание будет слишком долгим.

— Почему вы оставляете Голливуд ради благотворительной деятельности?

Иван рассеянно потер татуировку у себя на груди.

— Помимо тех, которые я практиковал, есть другие виды борьбы, — ответил он каким-то странным тоном. — Возможно, даже лучшие.

— Почему вы начали заниматься боевыми искусствами?

В глубине его глаз опять промелькнули тени, и она снова подумала о том, какие страшные секреты хранятся в душе этого сурового мужчины.

— У меня хорошо получалось.

Не дождавшись продолжения, Миранда возразила:

— Это не ответ.

— Это точный ответ на конкретный вопрос, — безжалостно отрезал он.

— Но не тот, что я бы хотела услышать.

— В таком случае вам следовало бы задавать вопросы получше.

— Если вы не можете рассказать мне историю своей жизни, — мягко произнесла она, — как я вообще могу верить вашим словам?

— Я знаю, что вы хотите услышать, — мрачно ответил Иван. — Что я родился жестоким агрессивным монстром, этаким роботом с железными кулаками. Я знаю, что вы обо мне думаете, профессор. — Его рот дернулся в циничной усмешке. — Не сомневаюсь, что вы ждете от меня рассказа, соответствующего образу, который прочно обосновался в вашей голове.

— Значит, вот как вы выполняете свои обещания, Иван? — спросила Миранда с притворным спокойствием. — Я из кожи вон лезу, выполняя то, что вам нужно от меня, а вы не можете ответить даже на самый простой вопрос.

— Ну конечно. Я совсем забыл, какая огромная это для вас жертва.

Он произнес это так, будто она его оскорбила, и, что ужаснее всего, ей было не все равно. Что произошло? Что это может означать? Она боялась, что ответы на эти вопросы могут ей не понравиться, и отмахнулась от них.

Вот только притворяться невозмутимой она больше не могла. Иван лишил ее душевного равновесия. Это из-за него ее кошмары вернулись. Ей хотелось думать, что все дело в смене часовых поясов, но себя было невозможно обмануть.

— Разумеется, это жертва, — бросила Миранда. Иван пронзил ее ледяным взглядом, от которого ей стало не по себе. — Я не люблю, когда ко мне прикасаются.

Миранда не могла поверить, что сказала такое вслух. Будь это возможно, она бы взяла свои слова назад.

Иван посмотрел на нее как на мерзкое насекомое.

— Такие грубые, необразованные типы, как я, — добавил он с сарказмом. — Я вас понимаю. Это действительно огромная жертва. Вы так страдаете по моей вине, что для вас было бы проще броситься в огонь.

— Я вовсе не это имела в виду, — смущенно пробормотала Миранда, испытывая непонятное чувство вины. Почему-то ей было неприятно осознавать, что она обидела этого мужчину. — Я имела в виду вообще любые прикосновения, не только ваши.

Ивану показалось, что он ослышался. Нет, она не могла такое сказать.

Он знал, что это невозможно, потому что прикасался к ней. Да, разум заставлял ее сопротивляться, но тело тянулось к нему. Она не могла скрыть от него дрожь и блеск глаз. Когда он прикасался к ней, ее тело становилось податливым, и он забывал, что их роман был лишь игрой.

— Так что вы имели в виду? — спросил Иван, вглядевшись в ее лицо в поисках ответов на свои вопросы. Он увидел только очаровательный румянец на ее щеках и тени смущения в глубине ее глаз.

Сглотнув, Миранда пожала плечами. Почему-то он нашел этот жест очаровательным.

— Я считаю, что ум главнее тела. Всем, чего я добилась, я обязана своему уму. — Она посмотрела на него так, словно ожидала возражений. Вместо этого Иван молча окинул ее взглядом. Тогда она, выпрямив спину, продолжила: — В шестнадцать лет я окончила школу. Над своей кандидатской диссертацией я начала работать еще до того, как мне исполнилось двадцать. На первом месте для меня всегда была работа. Все телесные контакты в моей жизни… — ее щеки вспыхнули, во взгляде промелькнуло что-то похожее на панику, — носят второстепенный характер.

— То есть вы фригидны.

Иван знал, что она не фригидна. Но может ли быть, чтобы она этого не знала? Или это одна из тех запутанных игр, в которые женщины вроде нее играют с мужчинами?

Ее глаза сузились.

— Конечно нет, — возмущенно произнесла она.

— Может, тогда вы девственница? — При мысли о том, что он может стать ее первым мужчиной, уголки его рта приподнялись в улыбке. — Чистая и непорочная?

— Как монашка, — отрезала она.

— Объясните, что вы имели в виду, — сказал Иван, игнорируя ее сарказм. — Потому что разум и тело не существуют по отдельности, Миранда. Определенно вас этому учили в вашем престижном университете. Вы не можете между ними выбирать, потому что они являются частями единого целого.

— Конечно. — Она небрежно махнула рукой. — Вам удобно так считать.

— Скажите, как мне, по-вашему, удалось стать лучшим борцом моего поколения? Что не позволяло мне бросать тренировки, когда я был весь в синяках и впереди меня не ждало ничего, кроме новых синяков и боли?

— Мазохизм?

— Разум, — ответил он и едва сдержал улыбку, глядя на скептическое выражение ее лица. — Да, профессор. У меня он тоже есть.

— Ну раз вы так говорите… — произнесла она елейным голоском.

— Что мы все обо мне да обо мне? Расскажите о ваших любовниках, Миранда, — попросил Иван, откинувшись на спинку стула. Он не знал, почему его так беспокоит ложь, которую эта женщина внушила себе. Разве она может как-то повлиять на то, что происходит между ними? — О тех мужчинах, которые так же равнодушны к прикосновениям, как и вы.

— Некоторых мужчин привлекает интеллект, — высокомерно ответила она, явно намекая на то, что он в их число не входит. — Есть более важные вещи, нежели секс.

Иван посмотрел на нее, высоко подняв брови.

— Я не говорила, что у меня не было секса, — пояснила она. — Я просто имела в виду, что он не был главной составляющей моих отношений с мужчинами.

— Я понимаю. Ни один из них не удовлетворял вас. Неудивительно, что вы так скептически относитесь к сексу.

Миранда закатила глаза:

— А вы, конечно, думаете, что удовлетворяете каждую женщину, которая попадает к вам в постель, не так ли?

К своему удивлению, Иван обнаружил, что получает удовольствие от этого спора.

— Да, я полностью удовлетворяю каждую из своих женщин, — гордо ответил он.

Похоже, Миранду не впечатлил его ответ.

— Полагаю, вам следует учитывать вероятность того, что все они притворяются, чтобы потешить ваше гигантское эго.

— Мне доказать вам, что я прав? — промурлыкал он.

Вопреки всем доводам здравого смысла ему очень этого хотелось. Наверное, она отчасти права. Рядом с ней он превращается в похотливое животное, каким она его считает.

— К чему это? — спросила Миранда. Легкая дрожь в голосе выдала ее волнение. — Я не ваша женщина.

— Все же я мог бы доставить вам наслаждение, — мягко ответил Иван. — И я это сделаю. Наша близость неизбежна.

— Опять мы вернулись к разговору о сексе, — произнесла она сухим лекторским тоном, словно на ее щеках не горел румянец. Словно ее дыхание не было учащенным. Словно она не ерзала в кресле, испытывая боль желания.

— Секс — это самое главное в нашей с вами сделке, — перебил он ее, пока она не начала читать ему лекцию. — Именно он больше всего интересует тех, кто следит за жизнью знаменитостей. Они получат что хотят.

— Это игра. — Ее губы слегка дрожали, между бровей залегла складка. — Наши отношения ненастоящие.

— Вы забываете о сексуальном влечении. — Миранда нахмурилась, и Иван постучал пальцами по страницам журнала. — Неужели вы думаете, что все это так хорошо смотрелось бы, если бы нас не влекло друг к другу?

— Конечно, смотрелось бы, — твердо произнесла она, словно хотела убедить саму себя. — Вы же актер.

— Да, Миранда, — тихо ответил он, встретившись с ней взглядом, — но вы не актриса.