Кажется, это конец: ее загнали в угол, ловушка захлопнулась. Не сводя глаз с приближавшегося к ней китайца, Мари негромко взвизгнула — раз, другой, а затем, когда тот вежливо, но крепко ухватил ее за руку, зашлась в истерическом вопле. Она узнала его: это был один из них, из тех чинуш!
Мари звала на помощь во всю силу своих легких и, как и хотела того, привлекла к себе внимание прохожих. Женщины, все без исключения, в ужасе смотрели на нее. Мужчины же вели себя по-разному. Те, что потрусливее, стремились незаметно смыться, остальные вертели головами-в надежде обнаружить поблизости стражей порядка или же голосили истошно:
— Эй, полиция!
— Пожалуйста, миссис! — решительно обратился к Мари азиат, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мы не сделаем вам ничего плохого. Позвольте проводить вас к моей машине. Это в интересах вашей же собственной безопасности!
— Помогите! — не унималась Мари, вокруг которой уже толпился народ. — Это вор! Он украл у меня сумочку, мои деньги! А теперь хочет забрать мои драгоценности!
К китайцу подошел, прихрамывая, пожилой англичанин и, занеся над ним тяжелую трость, пригрозил:
— Эй, парень, послушай! Я послал тут одного мальца за полицией, но еще до того, как она прибудет сюда, ей-богу, я тебя и сам проучу!
— Прошу вас, сэр, — тихо, но настойчиво произнес сотрудник особого отдела. — Я лишь исполняю свой служебный долг, действую по указанию властей. Если угодно, покажу вам мое удостоверение личности.
— Подождите, дружище! — крикнул англичанину в годах какой-то мужчина с австралийским акцентом и, прорвавшись сквозь толпу, осторожно отодвинул храбреца в сторону, а трость его отвел от головы китайца. — Вы очень благородно и вообще прекрасно держитесь, но несколько староваты, и посему не стоит так волноваться. На эту шпану найдется и кто помоложе! — Рослый австралиец решительно занял позицию перед азиатом. — Убери-ка свои лапищи от леди, сопляк! На твоем месте я бы не мешкал!
— Прошу вас, сэр, это недоразумение! Леди угрожает опасность, и кое-кто из официальных лиц хотел бы с ней побеседовать.
— Что-то не видно на тебе униформы!
— Позвольте же предъявить вам мое удостоверение личности.
— Вот точно так он говорил и час назад, когда напал на меня на Гарден-роуд! — проникновенно вещала Мари. — Прохожие пытались тогда мне помочь, а он всем вкручивал мозги перед тем, как украсть мою сумочку! Но и после этого он не оставил меня в покое!
Мари понимала, что ее не спасут ни крики, ни вопли. Как была бы кстати сейчас хорошая заварушка! Если и могла она на что-то рассчитывать, так только на счастливый случай. Джейсон учил ее: все, что ни представится возможным, обращать в подобной ситуации себе на пользу.
— Я не повторяю дважды, паря! — заревел австралиец, надвигаясь на противника. — Ну-ка, прочь свои грязные лапы от леди!
— Прошу вас, сэр! Я не могу отпустить ее. Если не верите мне, подождите немного: с минуты на минуту сюда еще прибудут представители власти.
— Ах, прибудут, да? Вы, подонки, привыкли бродить бандами, не так ли? Знай же, гад: когда они появятся здесь, им останется только тебя пожалеть! — Австралиец схватил азиата за плечо и резко рванул влево. Но сотрудник особого отдела в мгновение ока вытянул наподобие кончика ножа носок левого ботинка и вонзил его австралийцу в живот. Бравый самаритянин[105] с другой части света, скрючившись от боли, упал на колени.
— Я снова вынужден просить вас не вмешиваться в это дело, сэр!
— Вот ты так? Ах ты, косоглазый! Сучье отродье! — Разъяренный австралиец вскочил на ноги и, навалившись всем телом на азиата, принялся молотить его изо всех сил кулаками. Толпа подбадривала бойца одобрительными возгласами. Шум на улице стоял невероятный, а затем к этому гаму присоединился вой сирен. Примчавшись на полной скорости, три машины, включая и санитарную, резко развернулись и, взвизгнув тормозами, замерли у кромки тротуара.
Китаец, занятый схваткой с буйным австралийцем, был вынужден выпустить руку Мари, и та, воспользовавшись этим, нырнула в толпу. Выбравшись из людской массы, она бросилась по направлению к вывеске красного цвета, красовавшейся в полуквартале от нее. Туфли с ее ног свалились, вздувшиеся и лопнувшие мозоли и волдыри горели, вызывая саднящую боль в стопах. Но ей было не до этого. Она должна была бежать. Бежать подальше от этого места.
Внезапно сквозь уличный шум пробился рокочущий голос. Мари живо представила себе верзилу китайца, которого все звали майором.
— Миссис Уэбб! Миссис Уэбб, умоляю вас! Остановитесь! Мы не собираемся причинять вам никакого вреда! Мы все расскажем! Ряди Бога, подождите!
Все мне расскажете? Как бы не так! — усмехнулась в душе Мари. Вот она, еще одна ложь!
Когда она этого меньше всего ожидала, навстречу ей хлынула толпа. Что погнало всех этих людей? Что там стряслось?
Людской поток, состоявший в основном из мужчин, рассекаясь на две струи, обтекал ее с обеих сторон и далее снова смыкался. Кажется, она поняла, что происходит! Эта публика просто в ужасе. Возможно, где-то случилась авария, кто-то был изувечен, а то и вовсе отдал Богу душу. Надо бы пойти посмотреть, узнать, что там. Но только издалека.
«Время от времени благоприятные возможности возникают как бы сами собой. Сумей же вовремя их распознать, чтобы тут же воспользоваться ими».
Мари повернулась кругом и, пригнувшись как можно ниже, прошмыгнула сквозь скопище. Несясь назад, туда, где ее только что пытались задержать, она то и дело посматривала налево. И увидела его, верзилу майора! Он бежал по ту сторону толпы в противоположном от Мари направлении. Его сопровождал так же, как и он, одетый с иголочки человек, еще один чинуша.
Люди постепенно замедляли шаг, а затем и вовсе останавливались, держась, как и приличествует зевакам в подобных случаях, на безопасном расстоянии от привлекшего их внимание представления. То, что происходило, не могло вызвать восторга у китайцев и прочих поклонников восточных единоборств, осененных загадочным ореолом мистицизма. Гибкий, рослый австралиец, бранясь на чем свет стоит, успешно отбивался от нападавших на него сподвижников майора.
Неожиданно, ко всеобщему изумлению, он поставил на ноги одного из своих противников, которых сам же и раскидал в разные стороны, и громко, словно состязаясь зычностью своего голоса с верзилой майором, воззвал:
— Да уймитесь же, ради Христа, психи ненормальные! Остановитесь вы или нет? Я вижу теперь, что вы не подонки. Нас тут всех просто задурили!
Поскольку зрелище это не представляло для Мари ни малейшего интереса, она быстренько пересекла широкую улицу и затаилась за деревом у входа в ботанический сад, откуда отлично был виден шикарный гараж пресловутого Мина.
Сперва мимо этого здания прошел майор. Не теряя надежды разыскать беглянку, сотрудник особого отдела то и дело посылал своего спутника в пересекавшие Арбутнот-роуд улочки и с нетерпением оглядывался назад, недоумевая, куда запропастились присланные ему на подмогу парни. Однако последнего мог бы и не делать: от них все равно не было никакого проку, в чем сразу же, как только рассеялась толпа, убедилась Мари. Троица, тяжело дыша, стояла прислонившись к санитарной машине, до которой побитой рати великодушно помог добрести австралиец.
А затем к гаражу подъехало такси. Какое-то время из машины никто не выходил, потом появился шофер. Он прошел в распахнутую дверь и обратился к кому-то находившемуся в стеклянной будке, после чего, поклонившись в знак признательности, вернулся к машине и обменялся несколькими короткими фразами со своим пассажиром. Тот, осторожно открыв дверцу, шагнул на обочину, и взору Мари предстала… миссис Стейплс! Она тоже вошла в дверь, — правда, куда решительнее, чем водитель, — и, подойдя к стеклянной будке, завела разговор. Судя по тому, что время от времени Кэтрин покачивала головой, ей приходилось выслушивать вовсе не то, что хотелось бы.
В поле зрения Мари вновь попал Вензу. Майор возвращался назад, явно рассерженный на помощников, которым полагалось быть сейчас при нем. Еще немного — и он подойдет к гаражу и обнаружит там Кэтрин.
— Карлос! — закричала что было мочи Мари, опасаясь за свою подругу и зная, что та все поймет. — Дельта!
Майор, широко раскрыв глаза от удивления, стремительно повернулся.
Мари бросилась в глубь ботанического сада. То, что она выкрикнула, прозвучало как пароль!.. Каин — за Дельтой, а Карлос — за Каином… Каин же должен убить Карлоса… или как там еще изъяснялись из конспиративных соображений в Париже?.. Дэвида опять заставляют поступать вопреки его воли. Это уже не догадка, а вполне достоверный факт! Оно, правительство Соединенных Штатов, снова принуждает ее мужа выступать в той же роди, из-за которой его чуть было не убили, и кто же? Те же, кому довелось участвовать вместе с ним в этой операции. Что они за ублюдки такие, те, кто разрабатывает подобные тайные акции? Или, если взглянуть на то же самое под несколько иным углом, в чем заключается цель, оправдывающая якобы те недостойные средства, к которым прибегают вполне разумные, казалось бы, люди?
Сейчас она как никогда осознавала, сколь важно побыстрее разыскать Дэвида. Разыскать до того, как он приступит к опасному делу, которым положено заниматься другим. Он и так уже слишком многое отдал этим особам, но им все мало, и они, не гнушаясь прибегать к жесточайшим методам воздействия, требуют от него вновь включиться в их неправедную игру. Однако для того, чтобы найти его, ей надо прежде добраться до Кэтрин, находящейся в данный момент ярдах в ста от нее, не больше. Она должна проскользнуть незаметно мимо противника и перейти на ту сторону улицы. Джейсон, подскажи, как мне это сделать?
Завидев майора, ворвавшегося через ворота в ботанический сад, Мари поглубже зарылась в кустарник. Верзила азиат завращал цепкими раскосыми глазами, потом обернулся и подозвал помощника, который, скорее всего, только что вернулся из очередного рейда по одной из пересекавших Арбутнот-роуд улочек. Для того чтобы перейти дорогу, ему несомненно пришлось приложить немало усилий: из-за санитарной и еще двух машин, которые, остановившись напротив входа в сад прямо на проезжей части улицы, по существу блокировали движение, автотранспортные средства перемещались теперь с черепашьей скоростью и значительно более плотным потоком, чем прежде. Поняв, кто повинен в возникновении пробки, майор пришел в ярость.
— Скажите этим придуркам, чтобы убрали свои машины! — закричал он, обращаясь к помощнику. — Пусть подгонят их сюда… Впрочем, нет! Отправьте-ка одного из них на Олбани-роуд, ну, а остальные конечно же чтоб были здесь! Да побыстрее!
С наступлением вечера гуляющих на улице становилось все больше. Мужчины ослабили узлы галстуков, успевших им осточертеть за проведенный в офисах рабочий день. Женщины, спрятав в сумки туфли на высоких каблуках, надели босоножки. Мамаши в сопровождении мужей катили детские коляски. Влюбленные, взявшись за руки, фланировали среди клумб, радовавших взор веселым многоцветием. По саду разносился смех развлекавшихся бесшабашно детей. А майор по-прежнему стоял у ворот, что вызывало у Мари всевозрастающее чувство тревоги.
Санитарная и две другие машины сдвинулись наконец с места. Пробка на улице начала рассасываться.
И тут вдруг — хлоп! — рядом с санитарной каретой какой-то нетерпеливый водитель протаранил двигавшийся впереди автомобиль. Майор не выдержал: авария произошла так близко от вверенной ему техники, что он решил подойти поближе, чтобы узнать, не коснулось ли происшествие его людей.
«Время от времени благоприятные возможности возникают как бы сами собой. Сумей же вовремя их распознать, чтобы тут же воспользоваться ими».
Так давай же, не жди!
Выскочив из зарослей, Мари пересекла лужайку и пристроилась к четверке молодых людей, направлявшихся к выходу из сада по посыпанной гравием дорожке. На душе у нее было неспокойно. Она с опаской посматривала направо, туда, где находился верзила китаец, не очень-то надеясь на то, что фортуна ей улыбнется. И страхи ее были не напрасны. Майор, словно движимый каким-то внутренним чувством, бросил взгляд назад и увидел торопливо идущую женщину. Помедлив секунду, еще не зная определенно, та ли это, что нужна ему, он круто повернулся и решительно зашагал к воротам.
Прозвучал сигнал — четыре коротких гудка. Это была Кэтрин. Она замахала рукой Мари из открытого окна маленького японского автомобиля сразу же, как только та выбежала на улицу.
— Садись! — крикнула Стейплс.
— Он меня заметил.
— Быстрее!
Мари вскочила на переднее сиденье. Кэтрин, нажав на газ, вывернула автомобильчик из своего ряда, наполовину въехав на тротуар, потом резко рванула обратно и вклинилась в просвет в набиравшем скорость транспортном потоке. Свернув на боковую улицу, машина промчалась по ней до перекрестка, где висел знак с красной стрелкой, указывавшей направо. Там располагался центральный деловой район города. И Стейплс, не раздумывая, повернула туда.
— Кэтрин, он заметил меня, — повторила Мари.
— Хуже того, он засек машину, — откликнулась Стейплс.
— Зеленая «мицубиси» с двумя парами дверей! — прокричал Вензу в микрофон своей портативной рации. — Номерной знак «AOR… пять-три-пять-ноль»… Возможно, что не ноль, а шестерка… Хотя нет, по-моему, все-таки ноль… Ну, да это не столь уж важно, достаточно первых трех цифр. Пусть эти данные появятся на дисплеях во всех пунктах контроля за дорожным движением. Надо действовать так, как будто было объявлено чрезвычайное положение, и энергично использовать систему телефонной связи. Водителя с пассажиром следует задержать, и чтоб при этом никаких разговоров ни с одной из дамочек. Это дело государственной важности, никаких дополнительных разъяснений по поводу его не будет дано. Приступайте к тому, что вам было сказано, прямо сейчас!
Стейплс подъехала к платному гаражу-стоянке на Айс-Хауз-стрит. Примерно в квартале оттуда была видна только что вспыхнувшая яркими огнями красная вывеска отеля «Мандарин».
— Мы хотели бы взять напрокат машину, — сказала Кэтрин, беря у человека в будке билет. — Я знаю кое-кого из начальства в отеле.
— Вы позволите нам поставить ваш автомобиль на место? Или, может, вы предпочитаете сделать это сами? — спросил, ощерив рот в подобострастной улыбке, дежурный, явно надеясь на первое.
— Лучше уж вы поставьте его, — ответила Стейплс, доставая из сумочки несколько гонконгских долларов. И затем, когда они с Мари вышли на улицу, повернулась к подруге: — Держись справа от меня, поближе к зданиям: там не так светло. А как твои ноги?
— Лучше о них не вспоминать.
— Вот и не будем делать этого, все равно нам некогда ими заниматься. Потерпи, милая.
— Кэтрин, перестань зудеть, как Обри Смит, облаченный в женское платье.
— Как это?
— Да так… Просто я люблю старые фильмы.
Женщины направились к боковому входу в «Мандарин». Мари заметно прихрамывала. Когда они, поднявшись по ступенькам, вошли внутрь, Кэтрин сказала:
— Справа, за киосками, женский туалет.
— Я вижу указатель.
— Побудь там. Я зайду за тобой, как только развяжусь со своими делами.
— А здесь есть аптека?
— Нечего тебе разгуливать. Твое описание наверняка разослано по всем заведениям подобного рода.
— Все это так, но ведь туда могла бы заглянуть и ты, не так ли?
— Что у тебя, месячные, что ли?
— Да нет же, все дело в ногах. Мне нужен вазелин, лосьон для кожи, босоножки… Впрочем, нет, не босоножки… Мягкие стельки, наверное, будут более кстати. И еще перекись водорода.
— Сделаю все, что в моих силах, но помни: самое главное для нас — это время.
— Примерно то же самое было и в прошлом году. Словно все возвращается на круги своя. Ужас просто. Кончится когда-нибудь это, Кэтрин, или будет продолжаться и впредь?
— Я вывернусь наизнанку, чтобы покончить с этим. Ты, дорогая, и подруга моя, и соотечественница. А я очень сердитая женщина!.. Вспомни-ка, много ли таких дамочек встречалось тебе в священных залах ЦРУ или в кабинетах его дублера — осиного гнезда, именуемого отделом консульских операций при Государственном департаменте?
Мари замигала, пытаясь вспомнить.
— Пожалуй, таких там нет, — сказала она в конце концов.
— Ну так пошли они все к чертовой бабушке!
— Правда, в Париже была одна женщина…
— Всегда кто-то где-то есть, дорогая. Отправляйся-ка лучше в дамскую комнату.
— При определенных условиях автомобиль в Гонконге только помеха, — промолвил Вензу, смотря на настенные часы в своем кабинете в местном отделении особого отдела МИ-6. Было 6.34. — Поэтому мы должны исходить из следующего: зная, что ее машину засекли, она, не рискуя связываться с такси, отвезет жену Уэбба в ближайшее место, где та, по ее представлению, могла бы чувствовать себя в относительной безопасности. Решение о восьми часах как о предельном сроке отменяется. Мы приступаем к преследованию обеих женщин. Надо во что бы то ни стало перехватить миссис Уэбб, пока она не успела укрыться в убежище. Ну как, вроде бы все обсудили? Или есть еще что-то?
— Нужно засадить этого австралийца в тюрьму, — предложил щуплый на вид, безукоризненно одетый подчиненный. — Мы понесли весьма ощутимые потери в Городе-крепости, но это ничто по сравнению с тем, что учинил он на глазах прохожих по отношению к нам. Где он сейчас, мы знаем и в любой момент можем его взять.
— На каком основании?
— За неподчинение властям.
— А зачем?
Подчиненный с недовольным видом пожал плечами:
— В порядке наказания за нанесенный нам моральный ущерб, вот и все.
— По-моему, вы только что сами продемонстрировали несостоятельность своей позиции. Умерьте-ка лучше свои амбиции, они неуместны, и давайте не отвлекаться от женщины… От женщин, если уж быть точным.
— Согласен с вами.
— Полиция связалась со всеми гаражами и агентствами по прокату машин и здесь, на острове, и в Коулуне, не так ли?
— Точно так, сэр. Но, должен вам заметить, госпоже Стейплс ничего не стоит запросто позвонить одному из своих канадских приятелей, и тот даст ей свою машину, о чем мы можем и не узнать.
— Мы действуем в тех направлениях, которые считаем наиболее перспективными, а не суемся туда, где практически все равно ничего не сможем сделать. Скажу вам еще одну вещь. Из того, что я знал прежде или узнал в последнее время о сотруднице Международного отдела миссис Стейплс, следует только один вывод: она действует исключительно на свой страх и риск, не имея на то никаких санкций сверху. А посему и не посмеет никого вовлечь в это дело.
— Почему вы так в этом уверены?
Вензу посмотрел на своего подчиненного.
— Это просто мое предположение, — сказал он, тщательно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего.
— У ваших предположений неплохая репутация: они всегда подтверждаются.
— Все это — досужие разговоры. Здравый смысл — вот мой союзник. — Зазвонил телефон. Майор схватил трубку: — Да?
— Говорит полицейский пост «Центральный-Четыре», — прогудел мужской голос.
— Мы высоко ценим сотрудничество с вами, «Центральный-Четыре».
— Гараж-стоянка Мина ответил на наш запрос. «Мицубиси» «AOR» обслуживается этим предприятием в соответствии с соглашением, возобновляемым каждый месяц. Машина принадлежит Стейплс… Кэтрин Стейплс, канадке. Автомобиль выехал из гаража около тридцати пяти минут назад.
— Мы весьма признательны вам за столь ценную информацию, «Центральный-Четыре», — произнес Лин. — Большое спасибо! — Он повесил трубку и посмотрел на своего с трудом сдерживающего нетерпение помощника. — Мы располагаем теперь сведениями по трем пунктам. Во-первых, запрос, который мы направили в полицию, действительно был разослан по многим адресам. Во-вторых, по крайней мере один гараж откликнулся на призыв полиции оказать ей содействие. И в-третьих, миссис Стейплс ежемесячно возобновляет соглашение об аренде места для ее машины.
— Начало положено, сэр.
— Всего имеются три крупных и, по-видимому, не менее дюжины мелких агентств по прокату автомобилей, и это не считая отелей, которыми мы займемся отдельно. В гостиницах аккуратно ведется документация, а вот о гаражах, к сожалению, этого не скажешь.
— Ничего страшного, — заявил подчиненный. — Гаражей здесь не более сотни: кто станет строить их в Гонконге, если можно открыть дюжину магазинов и быстренько проворачивать свои делишки? На телефонной станции, находящейся в ведении полиции, работают от двадцати до тридцати операторов. Что им стоит обзвонить все гаражи?
— Дело не в этом, приятель! Мы обязаны в данном случае учитывать психологию работающих в гаражах представителей наемного труда. Род их занятий не очень престижен. Те из них, кто пограмотнее, слишком ленивы или слишком много о себе понимают, чтобы отвечать на запрос, ну а те, кто попроще, избегают сотрудничества с полицией.
— Один гараж все же отозвался.
— Это мог сделать только истинный кантонец. И к тому же звонил не кто-нибудь, а сам хозяин.
— Ты обязан был поставить в известность хозяйку машины! — кричал по-китайски дежурному в будке на Айс-Хауз-стрит парень, занимавшийся размещением машин в гараже.
— Зачем?
— Сколько раз тебе повторять одно и то же? И к тому же я оставил тебе записку…
— То, что ты ходил в школу и пишешь лучше меня, не делает тебя здесь боссом из боссов.
— Ты же совсем не умеешь писать! Скажи прямо, что испугался, как последнее дерьмо! Ты позвал меня, как только услышал по телефону, что нам хотят передать экстренное сообщение из полиции. Вы, неграмотные, всегда избегаете контактов с полицейскими. Речь шла о том самом автомобиле, о зеленом «мицубиси», который я поместил на втором уровне. Раз ты не хочешь звонить в полицию, то поговори хотя бы с хозяйкой.
— Есть вещи, которым не учат в школе. Понял, черт недоделанный?
— Зато нас там учат никогда не идти против полиции, дабы не попасть в беду.
— Ладно, позвоню в полицию… Или, может, будет лучше, если это ты станешь у них героем?
— Обойдусь и без этого.
— Но звонить я буду туда только после того, как две женщины вернутся, и я немного поговорю с той, что за рулем.
— О чем?
— Она думала, что дает мне — точнее нам — два доллара, но на самом деле дала одиннадцать: одна из бумажек оказалась десятидолларовой. Женщина очень нервничала, волновалась, была чем-то напугана. Не смотрела на свои деньги.
— Но ты сказал, что получил от нее лишь два доллара!
— Однако теперь ты знаешь все. Я не мог сказать тебе правды, потому что заботился не только о своих, но и о наших с тобой интересах.
— Как это так?
— Я скажу этой богатой, насмерть перепуганной американке, — она говорила, как американцы, — что мы с тобой, боясь подвести ее, не стали звонить в полицию. Она тут же вознаградит нас щедро, даже очень щедро, так как поймет, что иначе ей не получить свой автомобиль обратно. Ты сможешь наблюдать за мной из гаража, стоя у другого телефона. Когда же денежки будут у нас на руках, я пошлю одного парня за ее автомобилем, но найти его он едва ли сумеет, потому что я этому малому укажу неправильное место. Ты же тем временем позвонишь в полицию. Она тотчас прибудет, и мы исполним наш священный долг, заработав заодно в эту ночь столько денег, как ни за какую другую на этой проклятой работе.
Парень искоса посмотрел на дежурного и тряхнул головой:
— Ты прав. Есть вещи, которым в школе не учат. Но у меня, пожалуй, нет выбора.
— Почему же? Выбор есть, — усмехнулся дежурный, доставая из-за пояса длинный нож. — Ты можешь сказать мне «нет». Правда, в таком случае я отрежу твой болтливый-преболтливый язык.
Кэтрин подошла к столу консьержа в холле отеля «Мандарин». К ее глубокому огорчению, она не увидела никого из знакомых ей служащих гостиницы. Ей срочно требовалась помощь, а в Гонконге она предпочитала иметь дело только с теми, кого знала. Но потом, к своей радости, она заметила парадный костюм главного консьержа. Он стоял в середине холла, пытаясь успокоить взволнованного чем-то постояльца. Кэтрин отошла в сторонку и стала ждать, надеясь поймать взгляд Ли Тэна. Она поддерживала с ним знакомства, посылая ему многочисленных канадцев, когда отыскать удобное пристанище казалось невозможным, и те с ним всегда щедро расплачивались.
— Чем могу быть полезен, миссис? — спросил молодой клерк-китаец, внезапно выросший перед Стейплс.
— Я подожду мистера Тэна, если позволите.
— Мистер Тэн очень занят, миссис. Мистеру Тэну приходится очень трудно. Вы остановились в нашем отеле, миссис?
— Нет, я живу в Гонконге и давно дружу с мистером Тэном. Время от времени я провожу здесь деловые встречи к нашей взаимной выгоде.
— О!.. — Увидев, что Кэтрин не относится к туристской братии, клерк наклонился и зашептал доверительно: — Ли Тэн сегодня вечером попал в весьма затруднительное положение. Вон та леди собирается на бал в официальной резиденции губернатора, но ее гардероб скорее всего отправлен по ошибке в Бангкок. Она, должно быть, думает, что у мистера Тэна под курткой крылья, а под мышками — реактивные двигатели, да?
— Любопытная мысль! Леди только что прилетела сюда, не так ли?
— Да, миссис, вы совершенно правы. У нее огромный багаж. Но она никогда ничего не забывала и теперь готова винить в пропаже чемодана кого угодно. Сначала леди излила гнев на своего супруга, а теперь ее жертвой стал Ли Тэн.
— А где ее муж?
— В баре. Он предложил слетать ближайшим рейсом в Бангкок, но его супруга не оценила столь добрых намерений и еще сильнее рассердилась. Он не выйдет из бара и не поедет к губернатору, а это значит, что утром он проснется довольный сам собой: как-никак, а проявил твердость. В общем, куда ни глянь, везде непорядок… А не смог бы я помочь вам чем-нибудь, пока мистер Тэн выбивается из сил, успокаивая всю эту публику?
— Я хотела бы взять напрокат машину, и как можно быстрее.
— Айя! — воскликнул клерк. — Сейчас семь часов. У агентств по прокату в вечерние часы мало работы, и поэтому большинство из них в это время суток закрыты.
— Но не все же?
— А вас не устроит автомобиль отеля вместе с шофером?
— Устроит. Но только в том случае, если ничего другого нельзя будет придумать. Как вы уже знаете, я не останавливалась в вашем отеле и, честно говоря, сделана не из денег…
— А кто из нас сделан из них? — произнес с загадочным видом клерк. — Не так ли говорится в хорошей христианской книге? Вроде бы я где-то читал это.
— Звучит неплохо, — заметила Стейплс. — Прошу вас, возьмитесь за телефон и уж постарайтесь!
Молодой человек подлез под стойку и вытащил оттуда заключенный в пластиковую папку список агентств по прокату автомобилей. Затем подошел к телефону, стоявшему в нескольких футах справа от него, поднял трубку и начал набирать номер. Кэтрин посмотрел на Ли Тэна. Главный консьерж своей миниатюрной ладонью направлял разгневанную леди к стене, опасаясь, очевидно, как бы она не нарушила покой других постояльцев, которые, устроившись уютно на диванчиках, размещенных в поражающем своей изысканностью холле, мирно переговаривались друг с другом и потягивали коктейли. Он говорил быстро, мягко и, к несказанному удивлению Стейплс, завладел в конце концов вниманием своей собеседницы.
Сколько бы ни были обоснованы претензии этой женщины, размышляла Кэтрин, она — дура. На ней была накидка из шиншиллы, а здешний климат менее всего подходил для столь деликатного меха. Нельзя сказать, чтобы она, сотрудник международного отдела миссис Стейплс, не смогла бы, если бы захотела, иметь что-то подобное, но для этого ей пришлось бы расстаться с работой и попасть в зависимость от Оуэна Стейплса. Этот сукин сын владел сейчас в Торонто по крайней мере четырьмя банками. В целом парень он неплохой, но снова так и не женился, что усиливало ее чувство вины… Это нечестно, Оуэн!.. Как-то раз она столкнулась с ним буквально нос к носу. Это случилось года три назад, когда Кэтрин, вернувшись из Европы, участвовала в работе организованной Англией конференции в Торонто.
Стейплс вспомнилось, как они выпивали в «Мэйфер Клаб» в отеле «Кинг Эдвард», мало чем отличавшемся от отеля «Мандарин».
— Давай же, Оуэн! — воскликнула Кэтрин. — Ты симпатяга и при деньгах… Впрочем, главное тут — твоя внешность. Она привлекательнее твоего кошелька… Да-да, а почему бы и нет?.. Там, где ты проживаешь, найдется не одна тысяча красивых девушек, которые вцепились бы в тебя.
— Одной было достаточно, Кэти. Ты преподала мне хороший урок.
— Не знаю почему, но ты заставляешь меня чувствовать себя… как бы выразиться подоходчивей… немного виноватой, что ли. Я ушла от тебя, Оуэн, не потому, что не любила.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сам знаешь.
— Да, по-моему, действительно знаю. — Оуэн засмеялся. — Ты четко сформулировала причины, по которым оставляешь меня, и я, исходя из этого, воспринял твой уход как должное. Скажу откровенно: если бы ты задержалась еще на пять минут, то я, кажется, сам бы выгнал тебя. В тот месяц я совсем было дошел до точки.
— Все-таки ты отродье!
— Вовсе нет, как и ты. У тебя были свои амбиции, свои интересы, а у меня — свои. И это мешало нам ужиться.
— Но это никак не объясняет, почему ты так и не женился на другой.
— Я уже сказал тебе: ты, дорогая, преподала мне хороший урок.
— В чем же состоял он, этот урок? Что люди с амбициями никогда не смогут быть вместе?
— Да, если амбиции принимают крайние формы, как это было у нас. Видишь ли, мне довольно быстро становится скучно с той, у которой нет того, что, по-моему, называют устремленностью или чрезмерным честолюбием. Я не смог бы жить с таким человеком изо дня в день. В общем, с теми, у кого нет честолюбия или амбиций, у меня не очень-то получается, а если и получается что-то, то ненадолго.
— Но как же насчет семьи? Детей?
— У меня их двое, — спокойно сказал Оуэн. — Обоих безмерно обожаю. Их честолюбивые матери чрезвычайно добры ко мне. Даже их новые мужья, люди почтенные, относятся ко мне с полным пониманием. Пока мои дети были еще маленькими, я виделся с ними постоянно. Получается так, что у меня в некотором смысле было три семьи. Все вполне цивилизованно, хотя порой я и ощущаю некоторую неловкость.
— Это ты-то? Образцовый член общества, банкир из банкиров? Человек, о котором говорят, что он принимает душ в диккенсовской ночной рубашке? Церковный святоша?
— Я бросил все это, когда ты ушла. Там же не было ничего серьезного, одна показуха. Такое случается на каждом шагу.
— Оуэн, ты мне никогда об этом не говорил.
— А ты никогда и не спрашивала, Кэти. У тебя были свои амбиции, а у меня — свои. Но я могу сказать о том единственном, чего мне не хватает, если ты захочешь это знать.
— Хочу.
— Я искренне сожалею, что мы с тобой так и не завели ребенка. Судя по тем двоим, которые у меня есть, наше чадо, — он или она, — было бы само очарование.
— Сейчас я расплачусь, черт такой!
— Пожалуйста, не надо. Давай будем честными: ведь ни ты, ни я не жалеем о том, что произошло…
Внезапно воспоминания Кэтрин были прерваны. Клерк оторвался от телефона и с триумфальным видом уперся руками в стойку.
— Вам необычайно повезло, миссис! — закричал он. — Диспетчер агентства «Апекс» на Бонэм-Стрэнд-Ист все еще на месте. У него есть свободный автомобиль, но нет водителя, чтобы пригнать его сюда.
— Я найму такси. Напишите мне адрес. — Стейплс огляделась по сторонам в надежде увидеть аптечный киоск. В холле было многолюдно и разглядеть, где что расположено, не представлялось возможным. Поэтому она решила все же обратиться к клерку: — Где бы я могла купить лосьон для кожи или вазелин? И сандалии или стельки?
— По коридору направо есть газетный киоск, миссис. Там есть много чего из того, что вам нужно. Но могу ли я получить с вас деньги, так как вы должны будете представить диспетчеру квитанцию? Это будет стоить одну тысячу долларов, гонконгских. Лишние деньги будут вам возвращены, а в случае превышения суммы придется доплатить…
— У меня нет с собой таких денег. Если вы не возражаете, я бы воспользовалась кредитной карточкой.
— Так будет даже лучше.
Кэтрин открыла свою сумочку и достала оттуда кредитную карточку.
— Я скоро вернусь, — сказала она и, положив кусочек картона на стойку, двинулась по коридору. По пути она взглянула случайно на Ли Тэна с настырной леди и немного развеселилась, увидев, что разодетая в пух и прах женщина в своих дурацких мехах с признательностью кивает Тэну, указывавшему на ряд сверхдорогих магазинов, к которым можно попасть, поднявшись из холла по лестнице. Ли Тэн был истинным дипломатом. Не вдаваясь в подробности, он объяснил манерной постоялице, что у нее есть возможность и удовлетворить свои потребности, и успокоить нервы, а заодно и ударить заблудшего супруга в его финансовое солнечное сплетение. Это был Гонконг, и она могла купить все самое лучшее и самое роскошное, а за небольшую доплату все будет вовремя готово к балу в резиденции губернатора.
— Кэтрин! — Это имя было произнесено столь резко, что Стейплс похолодела. — Прошу вас, миссис Кэтрин!
Стейплс обернулась. Это был Ли Тэн, освободившийся наконец от цепкой хватки своей глубоко оскорбленной, но теперь смягчившейся клиентки.
— Да, я слушаю вас, — произнесла она и не на шутку встревожилась, взглянув повнимательнее на своего немолодого уже приятеля. Он был явно взволнован, на лысеющем черепе поблескивали капельки пота.
— Я заметил вас всего несколько секунд назад. У меня здесь возникли кое-какие проблемы.
— Я все о них уже знаю.
— У вас они тоже есть, Кэтрин.
— О чем вы это?
Тэн взглянул в сторону стойки. Как ни странно, он смотрел не на молодого человека, который помогал Кэтрин, а на другого клерка, у противоположного конца стойки. Перед ним не было ни одного клиента, и он, не занятый ничем, смотрел на своего товарища, стоявшего чуть дальше.
— Чертовски не везет! — едва слышно проронил Тэн.
— Что вы хотите сказать? — спросила Стейплс.
— Пойдемте вон туда, — предложил консьерж номер один из ночной смены, потянув Кэтрин в сторону, чтобы ее не было видно из-за стойки. Затем залез к себе в карман и вынул оттуда полстранички перфорированной бумаги с компьютерной распечаткой. — Нам прислали сюда… четыре экземпляра. Я сумел перехватить три, но четвертый под стойкой.
Она прочитала: «Чрезвычайная ситуация. Дело государственной важности. Канадка по имени миссис Кэтрин Стейплс может попытаться нанять автомобиль для личного пользования. Ее возраст — пятьдесят семь лет, волосы с проседью, рост средний, фигура стройная. Задерживать исполнение любых заказов и немедленно сообщать о ее появлении на полицейский пост „Центральный-4“».
Вензу, основываясь на своих наблюдениях, сделал правильный вывод, подумала Кэтрин. Несомненно, он считает, что каждый, кто решится сам управлять автомобилем в Гонконге, — или безумец, или имеет на то особые причины. И исходя из этого быстро оповестил об объекте объявленного им розыска все свои опорные пункты.
— Этот молодой человек только что нашел мне автомобиль на Бонэм-Стрэнд-Ист. Он, очевидно, не читал этой бумажки.
— Он отыскал вам машину напрокат в такой час? — изумился Ли Тэн.
— Да. Сейчас он выписывает счет по кредитной карточке. Как вы думаете, он ознакомился с распечаткой?
— Насчет него я спокоен. Он тут стажером и поверит на слово во все, что ни скажу. Зато тот, другой, — не такой. Он зарится на мое место. Подождите здесь. Встаньте где-нибудь незаметно.
Тэн подошел к стойке. Клерк, вертя в руках кредитную карточку, оглядывался вокруг, ища глазами свою клиентку. Ли Тэн взял заполненную им квитанцию и сунул ее в карман.
— Она уже не нужна, — пояснил он. — Миссис передумала. Она встретила в холле друга, и он заберет ее с собой.
— О! Тогда я должен сказать своему напарнику, чтобы он не беспокоился. Поскольку сумма значительно превышает установленный для меня максимальный размер, он обещал помочь мне. Я еще не во всем разбираюсь, и он предложил…
Тэн махнул ему, чтобы он замолчал, и двинулся ко второму клерку, стоявшему у телефона на другом конце стойки.
— Заказ отменен, так что делать больше, ничего не надо. Слишком много сегодня взбалмошных леди. Эта вот, например, нашла другой способ решить проблему.
— Понятно, мистер Тэн, — кивнул подобострастно второй клерк. Потом, набрав быстренько номер, извинился перед кем-то за беспокойство и повесил трубку.
— Тяжелая нынче ночь. — Тэн повел плечами и, повернувшись, прошествовал в обратном направлении. Подойдя к Кэтрин, он вынул бумажник. — Если у вас мало денег, я добавлю. В любом случае кредитной карточкой не пользуйтесь.
— У меня есть деньги и дома, и в банке, но с собой я не ношу помногу. Это одно из моих неписаных правил.
— Причем одно из лучших, — заметил Тэн.
Стейплс взяла деньги из рук своего знакомого-китайца и посмотрела на него внимательно.
— Вам не требуются объяснения? — спросила она.
— Нет, Кэтрин. Что бы ни сообщал «Центральный-Четыре», я знаю, что вы — хороший человек, и даже если это не так и вы уедете отсюда насовсем, а я никогда больше не увижу своих денег, все же у меня останется не одна тысяча гонконгских долларов.
— Насовсем я никуда не уеду, Тэн.
— Но вы и не уйдете пешком. Один из водителей задолжал мне. Сейчас он как раз в гараже, так что есть кому подвезти вас до автомобиля на Бонэм-Стрэнд-Ист. Пойдемте, я сведу вас к нему вниз.
— Я не одна. Мне надо вывезти из Гонконга подругу. Она в дамской комнате.
— Я буду ждать в коридоре. Поспешите.
— Иногда мне кажется, что, когда нас захлестывают проблемы, время идет быстрее, — сказал второй, постарше, клерк более молодому, когда тот вытащил полстранички с компьютерной распечаткой из-под стойки и незаметно сунул ее в карман.
— Если вы правы, то мистеру Тэну должно бы показаться, что он на работе находится не более пятнадцати минут, хотя с тех пор, как мы заступили на дежурство, прошло уже два часа. Он бесподобен, не правда ли?
— Ему помогает лысина на голове. Люди смотрят на него как на мудрого человека, даже если он не может дать им ни одного толкового совета.
— Все-таки у него есть подход к людям. Хотел бы я когда-нибудь стать похожим на него.
— Тогда заведи лысину, — посоветовал второй клерк. — Послушай, мне надо сходить в туалет, пока к нам никто не обращается. Кстати, так, на всякий случай, если понадобится вдруг открытое в вечернее время агентство по прокату автомобилей, то лучше всего обратиться в «Апекс» на Бонэм-Стрэнд-Ист, не так ли?
— Да.
— Умница!
— Я просто просматривал список. Это агентство было где-то в конце.
— Многие из нас бросили бы это занятие, так и не добравшись до данного прокатного пункта. Ты же — выше всяческих похвал.
— Вы слишком добры к недостойному вашего внимания стажеру.
— Я желаю тебе только добра, — вымолвил клерк постарше. — Помни всегда об этом.
Выйдя из-за стойки, он осторожно прошел мимо пальм в кадках и заметил Ли Тэна. Консьерж ночной смены стоял в начале коридора, ведущего направо. Этого было достаточно, чтобы молодой человек сделал вывод: его шеф ждал ту женщину.
Посмотрев по сторонам, клерк с несвойственной ему поспешностью двинулся вверх по лестнице к выстроившимся в ряд киоскам и, поднявшись, торопливо нырнул в первую же лавчонку.
— По делам отеля, — бросил он скучающей продавщице, снял трубку с телефонного аппарата, висевшего на стене позади стеклянной витрины со сверкающими драгоценными камнями, набрал номер и произнес: — Полицейский пост «Центральный-Четыре»? — Затем, после короткой паузы, продолжил: — Ваше указание, сэр, касающееся канадки, миссис Стейплс…
— Вы можете сообщить нам что-то о ней?
— Полагаю, что да, сэр, но в силу некоторых неблагоприятных для меня обстоятельств мне будет довольно сложно рассказать вам обо всем, что я знаю.
— В чем дело? Ведь речь идет о чрезвычайной ситуации, о деле государственной важности!
— Пожалуйста, поймите меня правильно, господин офицер. Я всего лишь мелкий служащий, между тем консьерж из ночной смены скорее всего не помнит о присланном вами предписании. Он очень занятой человек.
— Что вы хотите этим сказать?
— Видите ли, господин офицер… сэр… одна женщина, которая, как удалось мне узнать, спрашивала консьержа, поразительно похожа на ту, чье описание дается в официальном листке-оповещении. Но если бы кому-то вдруг стало известно, что я позвонил вам, мне бы, наверное, не поздоровилось.
— Вам ничто не грозит, не волнуйтесь. Если хотите, можете не называть нам своего имени. Так о чем же вы хотели нам рассказать?
— Дело в том, сэр, что я подслушал… — Осторожными, двусмысленными словами первый помощник консьержа постарался выставить себя в наилучшем свете, а своего начальника Ли Тэна — в наихудшем. Его последние фразы, однако, были краткими и без экивоков: — Это — агентство «Апекс» на Бонэм-Стрэнд-Ист. Я полагаю, что вам следует поспешить, так как она едет сейчас прямо туда.
Транспортный поток в начале вечера был не таким плотным, как в часы пик, но все же достаточно внушительным. Вот почему Кэтрин и Мари, расположившись на заднем сиденье лимузина отеля «Мандарин», тревожно переглянулись, когда водитель, ворвавшись во внезапно возникшее перед ним свободное пространство, повернул свой огромный автомобиль к незанятому отрезку обочины на Бонэм-Стрэнд-Ист. По обеим сторонам улицы не было никаких признаков агентства по прокату машин.
— Почему мы останавливаемся? — резко спросила Стейплс.
— Так велел мистер Тэн, миссис, — ответил шофер, обернувшись. — Я включу противоугонное устройство и запру автомобиль. Никто не потревожит вас, поскольку сигнальные лампочки горят под всеми дверными ручками.
— Это очень удобно, но я хотела бы знать, Почему вы не ведете нас к автомобилю.
— Автомобиль я доставлю сам, миссис.
— Простите, не поняла?
— Я действую в соответствии с распоряжениями мистера Тэна. Он настаивал на том, чтобы я сам забрал машину, и в связи с этим позвонил при мне в гараж «Апекса». Агентство в следующем квартале, миссис. Я скоро вернусь.
Водитель снял шляпу и куртку, положил их на сиденье, включил противоугонное устройство и вышел.
— Что бы это значило? — спросила Мари, положив ногу на ногу и прикладывая бумажные салфетки, которые она взяла в дамской комнате, к подошве правой ноги. — Ты доверяешь этому Тэну?
— Да, — ответила Кэтрин, однако по ее голосу чувствовалось, что она слегка обескуражена. — Откровенно говоря, я не совсем понимаю все это. Он явно человек исключительно осторожный… И в то же время пошел на такой риск. Не знаю, чем это объяснить. Как я тебе говорила уже там, в «Мандарине», в посвященной мне компьютерной распечатке ясно было сказано: «Дело государственной важности». Такие слова в Гонконге мимо ушей не пропускают. Так что же он придумал? И зачем?
— Конечно, я затруднилась бы точно ответить на эти вопросы, — произнесла Мари, — но поделиться с тобой своими наблюдениями могла бы.
— Слушаю тебя.
— Я обратила внимание, как он на тебя смотрит. Не уверена, что ты заметила это.
— Что ты хочешь сказать?
— Только то, что он обожает тебя.
— Обожает… меня?
— Это лишь одна из приемлемых в данном случае формулировок. Другие значительно конкретнее.
Стейплс отвернулась и посмотрела в окно.
— Боже мой! — прошептала она.
— Что случилось?
— Там, в «Мандарине», по причинам столь неясным, что они не поддаются анализу, — скажу лишь, что все началось с дурацкой женщины в шиншилловой накидке, — я вспомнила об Оуэне.
— Об Оуэне?
— О моем бывшем муже.
— Об Оуэне Стейплсе? О банкире Оуэне Стейплсе?
— Стейплс — моя фамилия, и он тоже мой парень… Точнее, когда-то был моим парнем. Тогда-то он и взял себе мою фамилию.
— Ты никогда мне не говорила, что была замужем за Оуэном Стейплсом.
— А ты никогда меня об этом не спрашивала, дорогая.
— С тобой, Кэтрин, невозможно разговаривать!
— Понимаю тебя, — качнула головой Кэтрин. — Знаешь, я подумала тогда о том времени, когда Оуэн и я встретились года три назад в Торонто. Мы выпивали в «Мэйфер Клаб», и я узнала о нем такое, во что бы никогда не поверила прежде. Я была искренне рада за него, несмотря на то, что это чудовище своей исповедью чуть не довело меня до истерики.
— Кэтрин, ради всего святого, скажи, какое это имеет отношение к тому, что происходит сейчас?
— Это касается Тэна. Однажды вечером мы вот так же выпивали с ним, но не в «Мандарине», конечно, а в одном кафе на набережной в Коулуне. Он сказал, что для меня это был бы дурной знак, если бы нас с ним увидели здесь, на острове, вместе.
— Почему?
— Именно это я и спросила. Знаешь ли, он защищал меня тогда точно так же, как делает это и теперь. А я, по всей видимости, не так поняла его. Я решила, что он смотрит на меня исключительно как на дополнительный источник дохода. Судя по всему, я относительно него глубоко заблуждалась.
— И из чего же ты это заключила?
— В тот вечер я услышала от него довольно странную вещь. Он сказал, что хотел бы, чтобы мир был устроен по-другому, чтобы не было столь значительного неравенства между людьми, которое многими воспринимается как величайшая несправедливость. Конечно, я сочла эти показавшиеся мне банальными рассуждения за типичное для обывателя стремление поболтать о том, что хорошо и что плохо в нашем государственном механизме, если следовать терминологии… моего бывшего мужа. Но, возможно, за этим скрывалось что-то другое.
Мари тихо засмеялась. Их взгляды встретились.
— Милая, дорогая Кэтрин, да этот человек просто любит тебя!
— О Боже! Только этого мне сейчас не хватает!
Сидя на переднем сиденье второй дежурной машины МИ-6, Вензу напряженно всматривался в двери агентства «Апекс» на Бонэм-Стрэнд-Ист. Все было о’кей: через несколько минут обе женщины окажутся у него в руках. Один из помощников пошел внутрь и предъявил диспетчеру служебное удостоверение. Перепуганный служащий тотчас показал ему вечерние записи заказов. Действительно, у диспетчера имелся заказ на имя миссис Кэтрин Стейплс, но он был аннулирован, а автомобиль, о котором шла речь, был переписан на другое имя — шофера из отеля. И поскольку миссис Кэтрин Стейплс уже не нанимала машину, диспетчер не видел причины звонить на полицейский пост «Центральный-4». Что еще можно было сказать? Только то, что другой не смог бы взять этот автомобиль, раз он зарезервирован за отелем «Мандарин».
Все в порядке, подумал Вензу. Пик Виктория облегченно вздохнет, когда он доберется до сверхсекретного особняка. Майор знал точно, какие слова он произнесет: «Женщины задержаны… Миссис Уэбб снова у нас».
Лин увидел, что на противоположной стороне улицы в дверь агентства вошел мужчина в рубашке с короткими рукавами. Он явно чувствовал себя не вполне уверенно, и в этом было что-то не то… Внезапно вдали появилось такси. Майор быстро наклонился вперед, сразу же позабыв о том мужчине.
— Внимание, парни! — проговорил он в микрофон автомобильного радиопередатчика. — Мы должны действовать как можно быстрее и незаметнее. Нельзя допускать повторения лого, что произошло на Арбутнот-роуд. И, конечно, никакой стрельбы. Приготовиться!
Но готовиться было не к чему: такси укатило, так никого и не высадив.
— Уже третья машина! — рявкнул майор. — Запишите номер этого такси и позвоните в парк. Я хотел бы связаться с ними по радио. Выясните точно, что здесь делало их такси. А еще лучше — поезжайте следом за этой машиной и делайте то, что я вам сказал. Возможно, женщины там.
— По-моему, сэр, там был только какой-то мужчина на заднем сиденье, — сказал водитель.
— Они могли и пригнуться. Вы не проглядели? Один мужчина, говорите?
— Да, сэр.
— Чую, пахнет жареным.
— Почему, майор?
— Если б я знал это, запашок не был бы сейчас таким сильным.
Ожидание продолжалось. Верзила Лин начал покрываться испариной. Предзакатное солнце посылало сквозь ветровое стекло ослепляющий оранжевый свет, на стены зданий по Бонэм-Стрэнд-Ист ложились все более длинные тени.
— Слишком долго, — прошептал майор.
Из радиостанции послышалось потрескивание.
— Мы получили сообщение из таксопарка, сэр.
— Слушаю.
— Известное вам такси пыталось найти на Бонэм-Стрэнд-Ист контору, занимающуюся импортом, но водитель сказал своему пассажиру, что она, должно быть, находится на Бонэм-Стрэнд-Уэст. Пассажир очень рассердился, вышел из машины, а деньги швырнул в окно. Это произошло лишь несколько минут назад.
— Связь прерываем. Возвращайтесь сюда, — приказал Лин, наблюдая, как по ту сторону улицы открываются двери гаража агентства «Апекс». Потом из них выкатил автомобиль и тут же повернул налево. За рулем сидел тот самый мужчина в рубашке с короткими рукавами.
Пот по лицу майора уже буквально струился. Что-то тут было не так. Произошла какая-то неувязка. Что же беспокоило его? Что?
— Гоните за ним! — заорал Лин, да так громко, что водитель даже вздрогнул от неожиданности.
— Что-то случилось, сэр?
— На нем мятая рубашка без рукавов, зато стрелка на брюках отутюжена. Они от униформы. Шоферские. Разворачивайте машину, следуйте за ним!
Водитель жал на клаксон, объезжая автомобили на крутом повороте. Майор отдавал по радио распоряжения группе поддержки. Одной машине он приказал оставаться у агентства «Апекс», остальным — преследовать такси.
— Айя! — закричал водитель, вдавив до упора тормозную педаль: из боковой улицы с ревом выскочил огромный коричневый лимузин и перегородил им дорогу. И, хотя полицейская машина, взвизгнув, тут же остановилась, избежать столкновения не удалось. Но оно не имело катастрофических последствий: служебный автомобиль лишь слегка коснулся левой задней дверцы чужой машины.
— Фэнцзы![106] — завопил шофер лимузина и, обозвав шофера Лина бешеной собакой, стал вылезать из своей кабины, чтобы проверить, не поврежден ли его седан.
— Лай! Лай![107] — завизжал водитель майора и выпрыгнул из машины, готовый в любой миг сойтись в поединке с оскорбившим его наглецом.
— Прекратите! — заорал Вензу своему подчиненному. — Не связывайтесь с ним, пусть только он уберет отсюда свой автомобиль!
— Он не из тех, которые так просто уезжают, сэр.
— Скажите ему, что для Него же лучше, если он смотается немедля! Покажите удостоверение.
Движение застопорилось. Машины сигналили, водители с пассажирами и прохожие сердито вопили. Майор закрыл глаза и в отчаянии затряс головой. Он был не в силах что-либо изменить, Единственное, что он мог бы сделать, это выйти из машины, как тот, другой, выскочивший из своего лимузина китаец средних лет с лысеющей головой.
— Кажется, у нас трудности? — спросил Ли Тэн, ибо это был он.
— Я знаю вас! — закричал Лин. — Вы из отеля «Мандарин»!
— Многие, у кого достаточно вкуса, чтобы частенько наведываться в наш исключительно прекрасный отель, знают меня, сэр. Но, боюсь, я вам не смогу ответить тем же. Вы останавливаюсь когда-то у нас, сэр?
— Что вы делаете здесь?
— Я здесь по конфиденциальному поручению одного джентльмена, снявшего номер в отеле «Мандарин», и это все, что я могу вам сказать.
— Черт побери, мы же повсюду разослали официальное уведомление о канадке по имени Стейплс! И один из служащих вашего отеля позвонил нам в связи с этой женщиной!
— Не имею ни малейшего представления, о чем вы это. Я битый час пытался разрешить проблему, возникшую перед одной нашей клиенткой, приглашенной на сегодняшний бал в резиденцию губернатора. Я был бы счастлив назвать вам ее имя, понятно, если в силу занимаемого вами служебного положения вы имеет право спрашивать меня об этом.
— Мое служебное положение дает мне право на многое. И я хотел бы спросить вас: как так случилось, что вы своей машиной преградили нам путь?
— По-моему, виноват во всем ваш водитель. Он не заметил, что на светофоре сменился свет.
— Неправда! Все было совсем не так! — крикнул возмущенно водитель майора Вензу.
— Ну что ж, тогда пусть этим делом займется суд, — произнес Тэн. — Могу ли я ехать дальше?
— Пока нет, — ответил майор, приближаясь к консьержу из ночной смены отеля «Мандарин». — Повторю все сначала. Вашим отелем было получено официальное уведомление, в котором ясно говорилось, что некая женщина по имени Стейплс может попытаться взять напрокат машину и что в случае, если она обратится с соответствующей просьбой к кому-либо из служащих вашего отеля, вы обязаны немедленно сообщить об этом на полицейский пост «Центральный-четыре».
— Тогда и мне позвольте сказать вам кое-что, сэр. Я не подходил к своему столу более часа и никакого вашего уведомления не видел. Однако поскольку у вас имеется наделяющее вас многими правами удостоверение, кстати так и не предъявленное мне, я считаю необходимым поставить вас в известность о том, что все распоряжения, касающиеся проката автомобилей, должны отдаваться через моего первого помощника, человека, как я считаю, весьма сомнительного во многих отношениях.
— Но здесь-то вы, а не он!
— А вы представляете, скольких клиентов «Мандарина» обслуживает поздним вечером этот прокатный пункт на Бонэм-Стрэнд-Ист, сэр? И то, что вы встретили здесь меня, а не его, случайность.
— Но ваши глаза смеются надо мной, «чжунгожэнь»!
— Это вам только кажется, сэр. А теперь позвольте мне откланяться. Ущерб, нанесенный мне, не столь уж значителен.
— Мне совершенно наплевать, если вам и вашим людям придется проторчать там хоть всю ночь, — заявил посол Хевиленд. — Это единственная зацепка, которая у нас есть. Исходя из вашего рассказа, она вернет взятый напрокат автомобиль и заберет из гаража свой собственный. Черт побери, завтра же в четыре часа начинает свою работу канадско-американская конференция по проблемам стратегии. Мы должны к тому времени взять эту женщину! Запомните это. Пусть все по-прежнему будут находиться в состоянии боевой тревоги. Вы обязаны во что бы то ни стало привести ее ко мне!
— Но она заявит протест. Мы же нарушим международные правовые нормы, задержав, по существу, дипломатического работника.
— Не обращайте ни на что внимания, нарушайте эти нормы сколько хотите. Главное — доставить ее сюда, хоть в мешке, если потребуется. У меня нет времени, ни одной свободной минуты, чтобы тратить его понапрасну.
Разъяренную Кэтрин Стейплс, которую держали крепко за руки два агента, повели в кабинет в особняке на пике Виктория. Вензу открыл перед ней дверь, и он же закрыл ее. Стейплс увидела посла Раймонда Хевиленда и государственного советника Эдварда Мак-Эллистера. Было 11.35. Сквозь большие окна, — выходившие в сад, лился в помещение утренний солнечный свет.
— Вы зашли слишком далеко, Хевиленд, — сказала Кэтрин с леденящим душу холодом.
— Но не так далеко, как вы, миссис Стейплс. Вы скомпрометировали сотрудника американского представительства за рубежом, принудив его совершать действия, чреватые серьезными последствиями для его родины!
— Вы не сможете доказать этого: у вас нет ни свидетельских показаний, ни фотографий…
— Мне и не нужно ничего доказывать. Вчера вечером ровно в семь сюда приехал известный молодой человек и выложил нам все как есть. Не правда ли, некрасивая история, а?
— Вот чертов простофиля! Но он ни в чем не виноват, а вот вы — иное дело. Что же касается «некрасивой истории», как изволили выразиться вы, то должна заметить, он не сделал ничего, что хотя бы отдаленно напоминало ваши собственные действия, и в самом деле некрасивые! — Не замолкая ни на секунду, Кэтрин взглянула на советника: — Я полагаю, вы и есть тот лгун по фамилии Мак-Эллистер?
— Вы очень догадливы, — отозвался советник.
— Вы — беспринципный лакей, который выполняет за других грязную работу! Я достаточно наслышалась об этом, и ваша так называемая «деятельность» вызывает у меня отвращение. Но не вы плели паутину, — проговорила Стейплс и резко повернулась к Хевиленду, — а один умник. Кто дал вам обоим право изображать из себя Бога? Да доходит ли до вас, что сделали вы с теми двумя? Что потребовали от них?
— Да, доходит — и до нас обоих, и до меня лично, — ответил спокойно посол.
— Сознает все это и она, хотя у меня и не хватило духу окончательно подтвердить все ее догадки. Когда я узнала, господин советник, что вы прибыли сюда собственной персоной, то не была уверена, что она сможет увязать ваш приезд с тем, что случилось с ней и ее мужем. И действительно, в тот момент это оказалось ей не под силу. Но я намерена рассказать ей все без утайки. О вас и о вашей лжи! Надо же, как удачно все складывается: в Макао убита жена тайпана, что дает вам прекрасный повод похитить жену другого человека! Но это же все ложь. У меня есть свои осведомители, и я знаю точно, что ничего этого не было, никто никого не убивал. Не стану утаивать от вас, я укрою ее в канадском консульстве, где она будет находиться под защитой моего правительства. На вашем месте, мистер Хевиленд, я бы поостереглась вот так, чуть ли не в открытую, вершить свои противоправные деяния. Вы и ваши чертовы подручные сознательно ввели в заблуждение гражданку Канады и сделали ее, не считаясь с ее волей, участницей смертельно опасной операции. Вот как обстоят дела на сегодняшний день, господа! Ваша самонадеянность просто невероятна. Но, уверяю вас, с этим скоро будет покончено. Понравится это моему правительству или нет, но я намерена разоблачить вас, всех вас! Вы ничем не лучше варваров из КГБ. Все говорит о том, что естественным результатом противоправных махинаций американской тайной службы, занимающейся осуществлением особо секретных акций и не уступающей в жестокости самому Джаганнатху[108], может стать только кровавая баня. Меня тошнит от вас! Весь мир тошнит от вас!
— Дорогая моя женщина, — воскликнул посол, теряя от гнева контроль над собой, — грозите мне чем угодно, но выслушайте все же меня. И если после того, что я скажу вам, вы не измените своего желания объявить нам войну, то, как говорится, с Богом! «Дни мои сочтены, но не один я живу на земле!» — поется в одной песне. И это в полной мере относится ко мне. Но я хотел бы сделать все возможное, чтобы другие жили дольше. Понимаю, что вы, многоуважаемая леди, можете не согласиться со мной и объявить мне войну. Однако помните: пагубные последствия этой войны ощутите и вы, клянусь вам Господом Богом!