…Гуляли хорошо!..

Третий день компания меняла кабак за кабаком. Сашка давно потерял им счет и не смог бы сейчас вспомнить, пожалуй, ни одной особенной детали, присущей какому-то из них. Везде было одно и то же: стол, обильно заставленный закусками и бутылками, шумное многоголосье, в котором никто и не старался услышать собеседника, а тылдычил что-то свое, размалеванные девицы, появлявшиеся, как правило, после второй перемены блюд, ну и – как венец всего – вежливая, но твердая просьба хозяев «выметаться подобру-поздорову». А что вы хотите, восемь рыл, по которым явно каторга плачет, гужебанятся так, что другие посетители, словно ошпаренные, разбегаются!

Первому такому «недовольному» Сашка едва не набил морду, но Джонни почему-то удержал его. Это было настолько удивительно, что все замолчали и вытаращили на него глаза, а затем, не сговариваясь, потребовали объяснений. И вправду, с чего бы это вдруг самый резкий, самый заводной из их компании вдруг проявил такое странное миролюбие? Оно, конечно, понятно – не на привычной хазе сегодня праздник, но все же?!

Но Джон в ответ цыкнул зубом, по-волчьи оскалился и обманчиво тихим голосом посоветовал всем заткнуться и топать на выход. При этом он так выразительно сунул руку во внутренний карман, что все как-то сразу поскучнели и спорить больше не стали: получить импульс между глаз – оно кому надо?

Тем более что платил-то за всех именно Джонни, так почему бы не закрыть глаза на некоторые странности в его поведении? Глядя на всех, и Сашка решил плюнуть на это недоразумение.

Правда, в третьем – или в четвертом?.. а, не суть важно, – заведении он все-таки подсел к приятелю поближе и, для начала чокнувшись, задал-таки мучавший его вопрос:

– Слушай, а хрен ли ты тому лосю не дал рога обломать?

Митяй – Джонни было только прозвищем, о чем знали лишь близкие друзья да дотошные следователи полиции, – мутно поглядел на него, неожиданно благодушно улыбнулся и задушевно ответил:

– Дурень ты, Сашок! Ох, какой дурень! Ну, вот скажи мне – кто при полных карманах лавэ на скандал в первом же кабаке нарывается? Вот посидим еще здесь, потом там – он неопределенно махнул рукой, – потом еще вон там… дно кармана увидим, вот тогда и развернемся во всю ширь – это я тебе обещаю! А сейчас гуляй, душа!.. Эй, человек, а ну вели-ка музыкантам мою любимую еще разок сбацать!..

Что ж, это здорово меняло дело. Сашка решил, что он и сам, поймай подобный фарт, не захотел бы оказаться в участке в самом начале веселья.

А то, что Джонни улыбнулась нешуточная удача, было видно невооруженным глазом – один только его прикид чего стоил! Вылитый граф! Ну, или барон, на крайний случай! И не скажешь, что за плечами этого расфуфыренного щеголя три ходки по очень серьезным статьям и нехилое уважение весьма авторитетных людей. (Правда, поговаривали еще, что Митяй в свое время учился в университете на некогда популярном факультете ксеноархеологии – отсюда, мол, его интеллигентские замашки, но толком никто ничего не знал.)

А чаевые, которыми щедро одаривались все официанты, шлюхи и музыканты?! Да Сашке, по нынешнему «неурожаю», полгода за такие бабки пахать, как проклятому! А Митяй лишь посмеивается да знай себе карточкой по кассовому сканеру – вжик-вжик! И про дело, которое ему такой куш принесло, ни словечка! А ведь раньше всегда в одной команде работали…

Только вот ночью второго дня довелось Сашке кореша совсем в другом виде наблюдать. Стоял тогда Митяй на улице – вроде как проветриться вышел, – смолил сигарету за сигаретой и пялился в одну точку остановившимся взглядом. Нехорошим таким взглядом!

А когда Сашка, не разобравшись в ситуации, сунулся к нему и попросил огоньку, Митяй вдруг ухватил его за плечо, придвинулся вплотную – так, что глаза в глаза! – и жарко зашептал срывающимся голосом:

– Ты представляешь, я их, вот как тебя сейчас, видел! Лежат вроде как мертвые, а все одно по спине холодок – будто смотрят они на тебя и ждут, когда ты к ним спиной повернешься, чтобы, значит, наверняка броситься!.. А пить-то нельзя! И ширнуться тоже: ни-ни! Там у них с этим строго – одного сразу грохнули, как только под кайфом застукали. Им это вообще было раз плюнуть – звери еще те… Куда там нашим беспредельщикам!.. Эх, и зачем я только на это подписался!

Митяй аж всхлипнул от жалости к самому себе. А потом вдруг обмяк, отпустил Сашкин пиджак и, вяло сплюнув на тротуар, поплелся обратно в кабак. Но на пороге он встряхнулся, вновь превращаясь в прежнего Джонни – лихого и удачливого бортника, – и весело подмигнул застывшему столбом другу:

– Не боись, Сашок! Мы еще повоюем! С золота есть-пить будем! Я ж ведь тоже не пальцем деланный – страховочку себе на всякий случай, знаешь, какую придумал? Ни одна сука меня даже тронуть не посмеет, иначе такой тарарам поднимется – всем чертям жарко станет! – Митяй продемонстрировал ночным небесам неприличный жест и заразительно рассмеялся. – Пойдем лучше еще по одной врежем – и по бабам!..

…Оператор, сидевший в обычном с виду фургоне с сине-белой эмблемой крупнейшей межпланетной IT-корпорации «Ай-Би-эС» на борту, привычно обработал поступившую к нему на терминал информацию, быстро сформировал пакет данных, пропустил его через кодирующий контур и переправил соответствующему адресату…

– Есть один нотариус, – объяснял Антону Бремберг в машине. – Раньше он вел все дела Звонаревых и поэтому сразу же попал в нашу разработку. Ничего серьезного за ним не обнаружили, но, на всякий случай, велели ребятам из местного полицейского участка сообщить нам, если вдруг что интересное проклюнется.

Так вот сейчас стало известно, что нотариус этот обратился в полицию с заявлением – кто-то, дескать, влез к нему домой и взломал личную базу данных. Сказать с полной уверенностью, что интересовали неизвестных злоумышленников именно Звонаревы, невозможно, но то, что данные по ним скачивались – в числе прочих, разумеется, – это сомнению не подлежит.

– А с чего он вообще вдруг решил, что в его базу кто-то проник. Откуда такая уверенность?

– Ну, вы же знаете, как ревностно относятся нотариусы к сохранению конфиденциальности полученной от своих клиентов информации. И потому на системах безопасности они обычно не экономят. Так вот, новейшая программа, установленная на домашнем терминале господина Динеева, факт постороннего проникновения зафиксировала четко. Другое дело, что помешать хакерам она не смогла – квалификация у них, судя по результатам, была высочайшей.

И это, как вы понимаете, вполне может сыграть нам на руку, поскольку спецов такого уровня немного. Хотя, если они из военного ведомства… – Бремберг нахмурился, – тогда, капитан, придется вам поработать. Надеюсь, доступ к этим сведениям у вас есть?

– Да как сказать, – осторожно начал Антон. – Можно, конечно, попробовать что-нибудь разузнать. Но почему вы думаете, что к этому делу причастны военные программеры?

– Потому что я привык просчитывать все варианты! – Бремберг жестко посмотрел на Каланина. – Не забывайте, что к исчезновению Звонарева причастны люди из военного спецназа, так почему бы не предположить, что именно они и рылись в базе нотариуса?

– Ага, значит, поэтому вы сказали, что Звонарев проявил себя? – дошло наконец до Антона.

Полковник ничего не ответил, а лишь снисходительно усмехнулся. Каланин покраснел. В самом деле, можно было бы чуток пораньше и самому догадаться! А так получается, что предстал перед полковником этаким тугодумом. Хотя, с другой стороны, он ведь вовсе не напрашивался на участие в этом замороченном деле!

До нужного места в ближайшем пригороде Новограева доехали быстро. Сначала их мини-колонна – автомобиль полковника, микроавтобус экспертов и две машины с охраной – еще тормозила на светофорах, но Брембергу это достаточно быстро надоело, он приказал врубить спецсигналы и затребовать от дорожной полиции «зеленую волну» по всему маршруту.

Район был из престижных. Невысокие, максимум три-четыре этажа, усадьбы утопали в зелени опрятных, ухоженных садов, улочки сверкали чистотой, повсюду царили тишина и спокойствие.

Возле дома нотариуса – первый этаж являлся офисом, второй и третий были жилыми – стояли две полицейские машины. У приоткрытых входных дверей дежурил пожилой сержант с усталым лицом. Он поспешно вытянулся, когда жандармы резво высыпали из своих экипажей и потянулись к дому.

– Простите, господа офицеры? – Сержант был вежлив, но дорогу заступил твердо и пропускать незнакомцев не собирался, даже несмотря на всю внушительность их внешнего вида.

– Все в порядке, пропусти! – высунулся на мгновение из дому некто в штатском, мазнув по жандармам быстрым сканирующим взглядом.

Сержант нехотя взял под козырек и посторонился.

Войдя внутрь, Каланин обнаружил там до боли знакомую картину работы следственной бригады на месте происшествия. Задумчивые эксперты, шустрые опера, перепуганные слуги, любопытные понятые. Ничего необычного, сам неоднократно принимал участие в таких же мероприятиях – вся разница только в том, что его контингент так или иначе был связан с вооруженными силами, а здесь в качестве потерпевшего выступал штатский.

Так, а вот, похоже, и он. Неожиданно молодой, лет тридцати – тридцати пяти, невысокий мужчина в дорогом, стильном костюме горячо доказывал что-то безучастно слушавшему его крепышу с погонами старшего лейтенанта.

Завидев вошедших, старлей оживился, сделал знак нотариусу и заторопился им навстречу.

– Старший лейтенант Шишкин, сто сорок восьмое отделение. А вы, должно быть, майор Ковригин? – он безошибочно определил в Бремберге старшего.

– Сергей Петрович. – Мнимый майор сухо поздоровался со следователем, предъявляя служебный жетон. – Введите нас в курс дела. Что удалось установить?

Шишкин неопределенно хмыкнул, однако ситуацию обрисовал хоть и сжато, но очень толково, по существу.

Владелец дома, он же глава нотариальной конторы, вернулся несколько часов назад от одного из своих клиентов, чье здоровье не позволяло самому прибыть сюда. Внешних признаков чужого вторжения он не замечал до того самого момента, пока не решил поработать с документами. Вот здесь-то недавно установленная хитрая программа и оповестила хозяина, что кто-то копался в его виртуальных папках. Динеев бросился разбираться с прислугой – в доме оставались горничная, дворецкий, повар и секретарь, но те клялись и божились, что в кабинет хозяина даже не заходили.

Да и в самом деле, датчики на дверях и окнах кабинета показывали, что в комнату никто не входил. Но Динеев не поленился, созвонился с представительством фирмы, занимавшейся установкой софта, и те категорически заявили, что вероятность сбоя и, соответственно, ошибки их программы стремится к нулю. Проще говоря, или прислуга врет, или его навестил кто-то слишком хорошо подготовленный и способный обмануть внимание домочадцев.

Вот тогда нотариус и обратился в полицию. Шутки шутками, но допустить, чтобы доверенная ему информация ушла на сторону, он не мог – это означало бы не только подмоченную репутацию, но и колоссальные финансовые издержки и, вполне вероятно, кое-что похуже. Среди его клиентов встречались разные люди. Кто мог с уверенностью сказать, каким образом они отреагируют на известие о том, что их секреты перестали быть таковыми?

К нему тотчас примчалась следственная бригада из райотдела – человек-то известный, солидный, уважаемый. Естественно, что нотариус умолял держать все дело в тайне и готов был даже приплатить полицейским за это, но… откуда ж ему было знать, что за ним установлено тайное наблюдение жандармерии?

– Так что сейчас эксперты заканчивают осмотр помещения, а мои оперативники беседуют с прислугой. Все протоколы, материалы и заключения мы готовы передать вам в течение часа, ведь, как я понял, это дело у нас заберут? – закончил вопросом свой рассказ Шишкин, лукаво глянув на полковника.

Бремберг, внимательно его слушавший, одобрительно хмыкнул, но промолчал, обдумывая, по всей видимости, полученную информацию. Антон, стоявший рядом, закончил делать пометки в своем электронном планшете и также ждал, что ответит его новый начальник.

Но услышать его мнение по этому поводу не довелось ни старлею, ни Каланину.

Сначала с улицы донеслись несколько глухих ударов. Таких, словно кто-то бил большим молотком по деревянной доске.

Бам… Бам… Бам…

А следом взрыв – и сразу второй!

Антон кубарем покатился по полу. Он даже не успел ничего понять, намертво вколоченные в него еще с училища рефлексы сами отдали мышцам приказ. Над головой что-то сочно ударило снаружи в стену, раздался грохот рушащихся перегородок, капитана мгновенно накрыло облаком пыли, а волосы и спину опалило близким жаром пламени. Кто-то пронзительно заорал – не то от неожиданности, не то от боли.

Каланин в два стремительных броска по полу преодолел расстояние до входа в соседнюю комнату и молниеносно юркнул за дверь, не обращая никакого внимания на все, что происходило вокруг. Там он сразу же принялся обшаривать взглядом помещение, определяя путь к спасению.

Собственно, ему было от чего паниковать. До боли знакомые звуки являлись не чем иным, как свидетельством работы «Схимника». Автоматического снайперского комплекса то бишь. Подобный «подарочек» меньше всего хотелось бы получить Антону в своей жизни!

Эта чертова штука представляла собой сравнительно небольшую по размерам – метра полтора в диаметре, сантиметров восемьдесят в высоту, – отлично защищенную высококачественной броней огневую точку, оснащенную малокалиберной автоматической пушкой, маскировочным нанопокрытием типа «хамелеон» и ну очень продвинутым искусственным интеллектом.

«До десяти одновременно сопровождаемых целей с гарантированным девяностопроцентным их поражением в течение 3–4 секунд», – всплыли в голове капитана строчки из пособия. И это было несколько лет назад, когда Антон еще носил курсантские погоны, – на что же «Схимник» способен теперь!

Каланин прислушался. Как ни странно, но кто-то еще пытался сопротивляться роботу. На улице и внутри дома раздавались выстрелы из лучевиков, перекрываемые увесистыми ответными ударами-оплеухами «Схимника».

«Или полицейские, или охрана Бремберга, – машинально отметил для себя капитан. – Весь вопрос только в том, насколько их хватит. По-любому лучшим вариантом будет убраться куда-нибудь подальше, и желательно побыстрее, пока эта тварь всех не прикончила и не принялась за меня».

Мысль о том, что возле дома нотариуса может вдруг оказаться не один АСК, Антон старательно гнал прочь.

В этот момент в комнату ужом проскользнул Бремберг. Выглядел полковник неважно – аккуратный костюм изгваздан грязью, прическа сбилась, на лице свежая кровоточащая ссадина. В руке у него был зажат лучевик с тревожно помаргивающим индикатором разряженной в ноль батареи.

– Живой? Молодец! – отрывисто бросил он, заметив капитана. – А мои почти все уже полегли. Это ж надо, какая-то сволочь оставила у дома грузовичок, а в кузове у него «Схимник» оказался, и, похоже, как только мы подъехали, его активировали! Надо же, как вляпались!!!

Над головой дважды громыхнуло. Офицеры дружно вскинули головы. По потолку стремительно бежали уродливые трещины.

– Бежим! – отчаянно заорал Антон и сломя голову бросился к окну. Бремберг если и замешкался, то буквально на одну секунду.

Они почти одновременно вылетели через широкий – хвала неведомым архитекторам! – проем. На их счастье, стеклопакет по случаю теплой погоды был открыт настежь, и путь к спасению преграждала лишь хлипкая противомоскитная сетка.

Безжалостно уродуя роскошную клумбу, они прокатились через любовно высаженные цветы и оказались на аккуратно подстриженном «английском» газоне. Нужды оглядываться назад не было – шум разваливающегося под прицельными ударами пушки горящего дома гнал их вперед, подсказывая без слов, что помогать там, позади, уже некому.

Не сговариваясь, помчались к калитке, видневшейся в живописной арке, сооруженной посреди высоченной живой изгороди. Бремберг попытался было на ходу вызвать через комм подкрепление, но Антон безо всякого почтения – не до условностей – врезал ему по руке:

– Не сметь!.. Он передачу враз засечет, костей не соберем!.. После, все после!..

Запаленно дыша, выскочили на улицу и на мгновение остановились, чтобы оглядеться. Пусто. Все обитатели соседних домов благоразумно попрятались и сидели, не высовываясь…

Нет, не все!

Красивый особняк слева от дома ныне наверняка покойного нотариуса вдруг скрылся в черно-красном облаке целой серии разрывов. «Небось попытался полицию вызвать», – отстраненно подумал Каланин.

– Min Gud![5] – потрясенно выдохнул полковник. До него, наверное, тоже дошло, какой опасности он избежал благодаря вмешательству Антона.

– Точно! – согласился с ним Каланин и махнул рукой. – Туда!

Они побежали к проулку между двух домов, который, по всей видимости, вел на соседнюю улицу. Лучшим вариантом в их положении было проскочить пару-тройку кварталов, а затем выйти на связь и запросить помощи.

Так и поступили. Пришлось, правда, сидеть почти десять минут на окраине поселка, пока не прибыл вызванный Брембергом полицейский спецназ.

Соваться под огонь «Схимника» бойцы, оценив обстановку с помощью пары беспилотников, благоразумно не стали. Проблему решили проще: на улицу, где по-прежнему господствовал АСК, выкатили бронированную машину артиллерийской поддержки. Она-то, воспользовавшись превосходством в своей защите, и расстреляла в упор грузовик, из которого по-прежнему яростно плевался прицельным огнем мобильный дот. Естественно, хотелось бы захватить огневую точку неповрежденной, чтобы эксперты попытались выжать из нее и из машины что-нибудь полезное, но в АСК на этот случай был предусмотрен мощный заряд-самоликвидатор, и подобная задача представлялась невыполнимой.

Все это Бремберг и Каланин наблюдали из командно-штабного транспортера полицейских. Угрюмый полковник, невзирая на просьбы командира спецназа немного обождать, пока электронная «мошкара» не проверит округу, пошел к руинам дома почти тотчас после того, как «Схимника» уничтожили.

Антон держался рядом. Он прекрасно понимал, что чувствует сейчас жандарм. Чудовищная бойня унесла с собой жизни не только местных полицейских, но и сотрудников отдела Бремберга. Вполне очевидно, что АСК появился у дома нотариуса не просто так. И, скорее всего, это было связано со взломом компьютерной базы – некто самым что ни на есть радикальным образом уничтожил возможные улики, которые могли обнаружиться в ходе расследования.

А вот дальше начинались сплошные догадки. Пресловутый «некто» связан со Звонаревым? Возможно. Но стали бы профи из «Ярославля», которые, по данным Бремберга, опекают каплея, работать так топорно? Они, скорее, по-тихому уложили бы всех, кто находился в доме и поблизости от него, так что никто из соседей и ухом бы не повел.

Конкуренты Бремберга из спецслужб? А ведь полковник ясно дал понять – на кону стоит очень ценный приз, так отчего бы не предположить, что в гонке за ним участвуют не только жандармы? Но откуда такая жестокость и бесцеремонность методов – неужели им выписали карт-бланш на уничтожение мирных граждан, никоим образом не причастных ко всей этой истории полицейских?

Тайная агентура Демсоюза? Все, в принципе, может быть – полной информацией о том, каким именно секретом владеет Звонарев, капитан не располагал. Впрочем, как и данными о том, насколько далеко могли разлететься слухи об этом самом секрете.

Размышления Каланина прервались. И прервались не самым приятным образом – они приблизились к руинам дома.