Трой стоял на террасе, прижав к уху мобильный телефон и пытаясь заглушить гомон обезьян и пение птиц.

— Спасибо, что позвонили, полковник. Рад, что все закончилось, — медленно произнес он, пытаясь привыкнуть к мысли — время для них с Хилари истекло.

— Когда вы с Хилари возвращаетесь? Сегодня?

— Нет, наверное, не сегодня. Скоро. — Когда он сумеет найти в себе силы и сказать Хилари, что все в порядке и теперь ей ничего не угрожает.

— Донаван, с Хилари снимаются все подозрения, ты меня понял?

— Я понял. Скажу ей сегодня вечером.

Как ни старался Трой не выдать голосом, какое впечатление произвела на него новость, но, должно быть, это ему плохо удалось.

— Донаван, только без глупостей, ладно? — И полковник отключился.

Трой положил телефон на перила.

Вот и все. С другой стороны, что ему мешает вернуться с Хилари в Штаты и начать встречаться с ней, как сделал бы на его месте обычный молодой человек? Вот только Трой не мог считать себя обычным молодым человеком.

Он услышал почти бесшумные шаги Хилари позади себя за несколько секунд до того, как почувствовал ее руки на своих плечах. Она привычно прижалась к нему.

— Что, хорошие новости?

— Можно и так сказать. — Он взглянул в сторону лагуны, где они с Хилари впервые занимались любовью. Как же ему было хорошо с ней эти пять дней! Трой подавил вздох. Он все скажет Хилари после ланча. — Так, скучные рабочие будни, — солгал он.

Хилари встала перед ним. На ней был саронг с цветочным мотивом, перевязанный под грудью, в волосах за ухом вставлен цветок. Кожа ее приобрела золотистый загар под жарким солнцем, и сама она была такой раскрепощенной…

Хилари провела пальцами по его лбу, разглаживая морщины:

— Странно, если все в порядке, то почему ты хмуришься?

— Разве? — Трой улыбнулся, пытаясь встряхнуться.

Что-то он сам на себя не похож. Где тот лихой парень, которому все нипочем?

Хилари взяла в руки концы шнурков на его шортах и стала с ними играть:

— Предлагаю сегодня подняться на крышу. Мне кажется, это единственное место, где мы пока еще не занимались любовью.

Трой сразу увидел перед своими глазами водопад, легкий туман от влажного воздуха, простор и посреди этого великолепия природы обнаженную Хилари…

У него перехватило дух. Нет, он не может расстаться с ней просто так! Не прямо сейчас.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы завести детей?

Вопрос застал ее врасплох. Хилари вскинула на него широко раскрывшиеся глаза.

— Ты хочешь сказать, что один из презервативов мог…

— Нет, нет! — перебил он ее, хотя мысль о том, что у них с Хилари может быть ребенок, совсем не испугала его.

— Любопытно узнать, а что скрывается за этим вопросом? — Она обвила его руками за талию. — Ты, случайно, не предлагаешь мне встречаться, когда мы отсюда уедем?

— А что, если даже так? Что же касается моего вопроса… Я ведь не спросил, не хочешь ли ты детей от меня? Мне просто захотелось узнать. Ведь люди, если начинают встречаться, обсуждают планы на будущее, и дети нередко входят в эти планы.

— Как скажешь, — медленно произнесла Хилари, в ее голосе сквозила осторожность. — Да, иногда я думаю об этом.

— И?.. — поторопил ее Трой.

— Если честно, это приводит меня в ужас. Я ведь ничего не знаю о детях. К тому же наши гены… Что, если наши дети… — Хилари осеклась и стукнула его в грудь. — Почему ты спрашиваешь? Давай лучше определимся, что будем есть на ужин — стейк или пиццу?

— Я думал об усыновлении, — будто не слыша ее, сказал Трой.

Хилари замерла:

— Правда? Из опасений, связанных с генетикой, о которых ты мне уже рассказывал?

— Частично. Иногда, — продолжил Трой, глядя куда-то вдаль, — я даже подумываю о том, чтобы взять какого-нибудь проблемного ребенка, каким когда-то был сам, чтобы наставить его на верный путь.

— Ты бы правда это сделал? — Хилари прижалась к нему. — Взял бы проблемного ребенка?

Трой кивнул.

— А если бы у меня были родные дети и они во что-нибудь вляпались, я бы никогда не избавился от них, как наши родители.

На глаза Хилари невольно навернулись слезы.

— О, Трой…

Но почему же он до сих пор не говорит ей о том, что они вскоре уедут отсюда? Почему медлит? Может, ему невыносима сама мысль, что Хилари не захочет встречаться с ним, когда они покинут это идиллическое место?

— Если честно, я боюсь момента, когда начну верить каждому твоему слову, — призналась Хилари.

— Боишься, это сделает тебя уязвимой? — Даже мысль о том, что кто-то может причинить Хилари боль, чуть не заставила Троя крепко прижать ее к себе и сказать, что рядом с ним ей нечего бояться.

Хилари неуверенно улыбнулась, но не ответила.

— Помнишь, я спрашивала тебя про счастливые моменты твоего детства? — вместо этого спросила она. — Хочешь узнать, какие были у меня? Когда отец брал нас с собой на трактор и говорил нам, что мы его маленькие принцессы, трактор — наш экипаж, а он — его возница. Да, здорово было так притворяться…

— Если ты так любила ферму, почему не осталась?

Улыбка сбежала с ее лица.

— Потому что остальное было ложью. — Хилари обхватила себя руками, не сознавая, что таким образом словно отгораживается от Троя.

— Он вас защищал, как мог.

Хилари медленно покачала головой:

— Нет, не думаю. Скорее так он защищал нашу мать, потому что любил ее. Он любил ее и боялся, что она просто его оставит. — Хилари подняла руку. — Стоп, кажется, я тоже говорю не то. Я ведь сказала: счастливые моменты. В общем, я уехала, но это не значит, что я не навещаю сестру с ее семьей — они до сих пор живут на нашей ферме. Отца нет. А мать живет в квартире, когда не проходит курс лечения в реабилитационном центре.

Трой притянул ее к себе.

— Да, у тебя тоже есть свои раны, — мягко сказал он. — Но ты можешь верить мне, Хилари, я…

Его прервал звонок мобильного телефона. Трой даже не сделал попытки его взять.

— Почему не отвечаешь? А что, если это что-нибудь важное?

Трой вздохнул и взял трубку. Его ассистентка.

— Что? — рявкнул он не сдержавшись. — И лучше пусть это будет важным.

— Да. Звонила сестра Хилари — что-то случилось с их матерью.

Оказавшись в своей комнате, Хилари набрала номер сестры. Этот звонок на террасе подоспел как нельзя кстати — разговор о детях привел ее в страшное смущение. Почему Трой об этом заговорил? Она еще не привыкла к тому, что влюблена в него. А тут еще дети и его желание усыновить ребенка, нуждающегося в помощи.

От мыслей о Трое Хилари отвлек голос ее племянницы:

— Тетя Хилари? Тетя Хилари, бабушка переезжает жить к нам!

От шока Хилари онемела. Клаудия всегда жалела их мать, но не могла же она пойти на такой шаг? А о детях она подумала?

— Позови маму к телефону, милая?

— Ладушки. Люблю тебя, тетя Хилари!

Хилари крепче сжала трубку в руке:

— Я тоже тебя люблю, милая. Жду тебя в Вашингтоне, когда у папы с мамой будет отпуск.

В трубке раздался голос сестры:

— Хилари?

— Что происходит? — возмутилась Хилари. — Ты пригласила нашу мать жить к себе? Ты в своем уме?! А о детях ты хотя бы подумала? Забыла, как это было, когда мы были маленькими?

— Хилари, спокойно, — вмешалась Клаудия в ее монолог. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно.

Что-то в голосе сестры заставило ее замереть:

— Что еще случилось?

— В реабилитационном центре у нее выявили опухоль в печени. — Голос у Клаудии дрогнул. — У нее рак, Хилари, в последней стадии. Врачи сказали, ей осталось самое большее пара месяцев.

Хилари потрясенно молчала, пытаясь вобрать в себя новость. Всю свою жизнь она думала о том, каково жить с матерью-алкоголичкой, и еще ни разу не думала о том, как будет жить вообще без нее.

— Я возвращаюсь в Вермонт, — услышала Хилари свой голос словно издалека.

— Хилари, может, пока она здесь со мной…

— Я возвращаюсь, — повторила Хилари, пытаясь заглушить внутренний голос, который шептал ей: «Ты бежишь не столько к матери, сколько от Троя. Потому что тебе вдруг стало страшно оттого, что твоя любовь ему не нужна».

Трой стоял в дверях спальни Хилари, наблюдая за ее сборами.

— Что-то неприятное? — негромко спросил он.

Хилари кивнула и положила полотенце с коровами поверх всех вещей.

— У моей матери рак печени. Ей осталось совсем немного. Мне нужно вернуться домой.

— О боже, Хилари! — выдохнул Трой. Он оторвался от двери и подошел к ней. — Мне жаль. Я могу чем-нибудь помочь?

Она медленно покачала головой:

— Хотя… Как ты думаешь, моей семье ничего не будет угрожать, если я туда поеду?

Вот оно! Он ведь до сих пор не сказал Хилари, что преступник пойман.

Трой взял ее руки в свои:

— Об этом можешь не беспокоиться. Все в порядке.

— Ты хочешь сказать, тот тип, который был на записи, пойман?

— Да, его взяли. Тебе больше нечего опасаться.

Хилари облегченно выдохнула:

— Вовремя. Подожди-ка! — Она вдруг нахмурилась. — А когда ты об этом узнал? Ах да, звонок! — вспомнила она. — Почему ты не сказал мне сегодня утром?

На лице у Троя дернулся мускул, но он промолчал, не в силах выдавить из себя ни слова.

В глазах у Хилари медленно проступало понимание.

— Ты знал об этом еще до сегодняшнего дня, — медленно проговорила она.

Трой коротко кивнул.

Хилари пронзила боль:

— Но почему ты мне не сказал? Почему?

— Я собирался рассказать тебе сегодня, но позже. Мне просто хотелось, чтобы наша сказка здесь продлилась еще немного.

— Утаив от меня правду, ты все равно что солгал мне, — с горечью произнесла Хилари. — И уже не в первый раз.

Трой потянулся к ней, но Хилари увернулась.

— Позволь мне объяснить. Пожалуйста…

— Да, объясни мне! Я хочу знать, почему тебе так сложно быть честным со мной?

В самом деле, почему?

Трой не мог найти слов.

Хилари медленно кивнула:

— Прости, Трой, но у нас, кажется, ничего не выйдет. Я не могу тебе доверять. — Она сняла подаренное им ожерелье и положила его на тумбочку. — Пожалуйста, отвези меня в Вермонт. Спасибо и прощай.