Услышав скрип открывшейся двери, Сиенна с трудом сдержалась, чтобы не обернуться и не поприветствовать Ника. Она не была уверена в том, что сможет держать лицо и скрыть обуревающие ее чувства.

— Уже собралась? — спросил Ник.

— Да, — кивнула Сиенна и, набравшись храбрости, искоса взглянула на Ника.

Ну конечно, он, как всегда, абсолютно невозмутим. Знакомая маска прочно угнездилась на его лице.

Пока они разбирались с формальностями, традиционно сопровождавшими выезд из отеля, Сиенна не переставала думать о том, что происходит за этими непроницаемыми нефритовыми глазами.

Что он чувствует? Скорее всего сожаление. Возможно, даже размышляет о том, как попал в такую неловкую ситуацию…

Хотя нет, только не Ник. Он просчитывает все свои шаги на много ходов вперед и точно знает, что делает.

Когда они сели в лимузин, Ник спросил:

— Ты уже сообщила сестре о своем возвращении?

— Нет, — смущенно покачала головой Сиенна, которая последние пару дней почти не вспоминала о Джемме и Адриане. — Скорее всего она все еще в Австралии. А почему ты спрашиваешь? Не беспокойся, в аэропорту я возьму такси…

— Не глупи, я отвезу тебя. Где ты сейчас живешь?

— Когда я оставила работу, мне пришлось отказаться от квартиры, которую я снимала, так что, пока мама и папа в круизе, я поживу у них. Когда Джемма вернется в Новую Зеландию, она скорее всего тоже остановится там.

— Понятно, — без выражения кивнул Ник.

Сиенна повернулась к окну, с неожиданной тоской в сердце глядя на пролетающие мимо здания. Она поняла, что отныне Гонконг займет особое место в ее сердце, ведь здесь она впервые познала свою женскую сущность.

А еще — это место, где она осознала свои истинные чувства к Нику.

Желудок Сиенны сжался в болезненно пульсирующий комок, но она все же заставила себя хотя бы мысленно произнести признание.

Да, она любит его. Любит Николаса Гринвиля и любила все эти годы, задолго до той ночи, когда они впервые занялись любовью.

Но это открытие не сделало Сиенну счастливее. Ледяные тиски сдавили ее сердце, не давая вздохнуть или пошевелиться, путая мысли.

Господи, как можно было все эти годы любить человека и не знать об этом? Неужели ее инстинкт самосохранения был так силен, что заставил ее вытеснить чувства к Нику за границы сознания? Неужели именно поэтому она перешла к простым, понятным и безопасным отношениям с Адрианом. Только сейчас она со стыдом поняла, что Адриан был для нее всего лишь заменой и скорее всего сам чувствовал это.

Она не любила его так, как он этого заслуживал. Так, как его полюбила Джемма.

Сиенна сцепила руки в замок, тщетно пытаясь унять панику, охватившую ее при мысли о будущем.

Что же ей теперь делать?

«Для начала взгляни в лицо реальности», — посоветовал мудрый внутренний голос.

А реальность такова, что Ник никогда не ответит на ее чувства, какими бы сильными они ни были.

Но что, если он предложит ей стать его любовницей? Сиенна с трудом сдержала гримасу отчаяния. Глупо было требовать от Ника большего, чем он мог ей дать. Роман без обязательств только укрепит ее безответные чувства к нему. Быстрый и решительный разрыв всех отношений будет гораздо менее болезненным.

Вряд ли Ник действительно предложит ей нечто подобное, но если это произойдет… Хватит ли у нее силы воли, чтобы отказать ему?

— Какой задумчивый взгляд, — заметил Ник.

— Пора возвращаться к реальности, — вымученно улыбнулась Сиенна. — Нужно подумать о том, как быстрее найти подходящую работу.

— Есть хорошие идеи?

— Пока немного, мой мозг еще не перестроился после отпуска. Но когда я вернусь домой, я займусь поиском вакансий, которые включают работу с растениями. Одной из основных причин, почему мне так нравилось работать в цветочном магазине, была возможность помогать людям обустраивать их сады.

— Возможно, тебе стоит пройти курс ландшафтного дизайна? Впрочем, ты в любом случае добьешься успеха. Поставив цель, ты всегда добиваешься желаемого.

— А как насчет четырех дополнительных дюймов роста, о которых я мечтала с четырнадцати лет?

— Не считается, ведь ты изначально знала, что это безнадежно. Кроме того, в твоей миниатюрности есть особое очарование. Я даже не могу представить тебя высокой.

Сиенна вспомнила, как прошлой ночью Ник подхватил ее на руки с такой легкостью, словно она была невесомой, и почувствовала, что опять краснеет.

К счастью, в этот момент лимузин затормозил у трапа самолета.

— Мы приехали, — скрывая облегчение, сказала она.

Ник безучастно кивнул и первым вышел из машины, чтобы открыть для нее дверцу.

Сиенна смотрела на него и чувствовала, как ее сердце сжимается от тоски. Скоро Ник вновь исчезнет из ее жизни, оставив после себя лишь сладостные воспоминания.

Это болезненное чувство утраты не покидало ее на протяжении всего перелета до Новой Зеландии.

Когда самолет приземлился в Окленде, было глубоко за полночь. Капризный новозеландский климат встретил их теплым ветерком и чистым звездным небом, словно пытаясь хоть немного подбодрить Сиенну.

Страх приземления добавил адреналина в ее кровь, но этот заряд бодрости быстро иссяк, сменившись усталостью, от которой все тело налилось свинцом. Оказавшись в ожидавшем их у самого трапа лимузине, она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, стараясь не думать о мужчине, безмолвно сидящем рядом с ней.

Сиенне показалось, что прошла целая вечность перед тем, как машина наконец остановилась. Она выглянула в окно и удивленно уставилась на Ника.

— Это не…

— Это мой дом, — спокойно объяснил он.

Она открыла рот, чтобы спросить, почему он привез ее сюда, но Ник уже вышел из лимузина. Обойдя машину, он открыл дверцу с ее стороны, но Сиенна не пошевелилась.

— Что происходит?

— Все в порядке, — ответил он и, подав ей руку, буквально вытянул из машины. — Пойдем.

Наверное, перелет окончательно истощил силы Сиенны, потому что она послушно последовала за ним в дом. Ее отрезвил лишь звук захлопнувшейся за ее спиной двери.

— В чем дело, Ник? Почему ты привез меня сюда?

— Джемма вернулась, — невозмутимо ответил он. — Ты уверена, что дом твоих родителей — это именно то место, где ты хочешь сейчас находиться?

— Как ты узнал об этом?

— Позвонил твоей сестре из аэропорта.

Сиенна помотала головой, тщетно пытаясь привести мысли в порядок.

— Я должна была принять это решение, а не ты.

— Другими словами, ты рада, что я сделал это за тебя? — с ироничной усмешкой уточнил он.

Он был прав и знал, но это только сильнее злило Сиенну.

— Тебе кто-нибудь уже говорил, что ты самоуверенный, властный, игнорирующий любое мнение, кроме собственного, болван?

— Да, и не раз, правда, определение «болван» обычно не добавляли, но откровением это для меня не стало, — усмехнулся Ник.

— Я не могу остаться здесь!

— А у тебя есть идея получше? Сейчас ночь, ты устала, измучена после долгого перелета и не в состоянии сейчас разговаривать с сестрой, которая, насколько я знаю Джемму, в приступе запоздалого раскаяния выплачет все глаза в твою блузку, и тебе же придется до утра успокаивать это чудо природы. Пожалуйста, прекрати упрямиться и дай себе возможность спокойно выспаться.

Ник снова был прав. Напряжение последних дней и долгий, утомительный перелет высосали из Сиенны оставшиеся силы, и все, о чем она могла сейчас мечтать, — это десятичасовое забытье в компании подушки и одеяла.

— Ты не должен был принимать решение, не поинтересовавшись моим мнением.

— Наверное, ты права. Прости. Теперь ты перестанешь протестовать?

— Да, но это не значит, что ты можешь продолжать в том же духе.

Похоже, Ника полностью устроил такой ответ.

— Договорились, — кивнул он. — Пойдем, я покажу твою комнату. Ты выглядишь так, словно тебя пропустили через стиральную машину, да и мне не помешают несколько часов сна.

Ник, как водится, был непрошибаемо спокоен и холоден. Ни намека на эмоции, которые она бы так хотела увидеть. Сердце Сиенны болезненно сжалось. Каждой девушке хочется верить, что любовь принесет в ее жизнь радость и счастье, и каждая на своем опыте убеждается в несовершенстве этого чувства.

Чем раньше она покинет дом Ника, тем проще ей будет забыть о нем, если слово «проще» вообще употребимо в данном контексте. Но она сделает это утром. Выспавшись, она сможет справиться с чем угодно, включая свои непрошеные чувства. В конце концов, Ник никогда не проводил много времени в Новой Зеландии. Остается надеяться, что люди, придумавшие поговорку «С глаз долой — из сердца вон», знали, о чем говорили.

Прошел час, а сна, о котором так мечтала Сиенна, все не было. Когда часы пробили полночь, она поняла, что если не прогуляется и не даст ветру с океана очистить ее голову от невеселых мыслей, то просто сойдет с ума.

Натянув джинсы прямо поверх пижамных шортов, Сиенна вышла из комнаты. Дождавшись, когда ее глаза привыкнут к темноте, она вышла на террасу, от которой вниз к пляжу спускалась длинная лестница. Полная луна, обрамленная россыпью серебряных искорок звезд, разделила окружающий мир на серебро песка и черный бархат океана.

Неподалеку на холме возвышался небольшой летний домик, построенный Ником для матери. Сиенна помнила, как долго архитекторы выбирали место для строительства — Ник настаивал на том, чтобы огромные окна гостиной встречали первые лучи восходящего солнца.

Сейчас, обрамленный раскидистыми ветвями деревьев похотукава, в ночи казавшихся почти черными, домик выглядел осиротевшим.

Сиенна замерла у перил, с безмолвной тоской глядя на этот призрак разбившихся надежд. Внезапно кто-то обхватил ее за талию и с силой рванул на себя. Она уже была готова закричать, но ее губы зажала широкая мужская ладонь. Не собираясь сдаваться без боя, Сиенна ударила нападавшего локтем в живот, но схвативший ее мужчина, похоже, даже не заметил этого.

Сиенну охватила настоящая паника, но в этот момент над ее ухом раздался хрипловатый голос Ника:

— Сиенна, успокойся, это я!

Ее страх немного прошел. Она на мгновение прикрыла глаза, глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, и выдохнула:

— Отпусти меня.

Ник убрал ладонь от лица Сиенны и развернул ее к себе лицом.

— Какого черта ты здесь делаешь? — зло прошипела она, чувствуя, что ее сердце все еще бешено колотится от пережитого шока.

Сиенна машинально облизнула губы и замерла, ощутив слабый привкус мужской кожи, показавшийся ей невероятно сексуальным. Адреналин, бушевавший в ее крови после испытанного ужаса, подпитанный внезапно и совершенно не вовремя вспыхнувшим желанием, воспламенил ее кровь и наполнил тело нестерпимым жаром. Пытаясь взять себя в руки, она сделала шаг назад, но Ник быстро протянул к ней руки.

— Какого черта ты здесь делала?

— Я хотела подышать свежим воздухом, — не поднимая глаз, ответила она. — Поэтому решила спуститься на пляж и немного прогуляться.

— Со стороны это выглядело так, словно ты выбрала слишком короткий способ спуска — прыжок вниз!

— Господи, нет! Как ты мог подумать обо мне подобное? — спросила она, вглядываясь в лицо Ника, в лучах луны казавшееся вытесанным из темного мрамора.

Его руки сжались сильнее, когда он притянул Сиенну ближе к себе.

— Не знаю… Прости, что я так тебя напугал, — едва слышно сказал он. — Просто на мгновение мне показалось, что ты выбрала простейший выход из того непростого положения, в котором оказалась.

— Я думала, ты хорошо меня знаешь, — обиженно покачала головой Сиенна.

— Так и есть.

Сиенна приоткрыла рот, чтобы возразить, но Ник не дал ей сказать и слова, сковав ее губы долгим, страстным поцелуем. Желание, которое она только что обуздала, вспыхнуло с новой силой, сжигая ее изнутри, требуя большего, чем простой поцелуй.

Она уже была готова обвить его шею руками и притянуть ближе, но Ник резко прервал поцелуй и отстранился.

— Пойдем в дом, мне надо выпить.

— Но… — выдохнула Сиенна, тщетно пытаясь взять под контроль разбушевавшиеся гормоны.

— Но что?

По его феерически спокойному тону даже самый внимательный слушатель не догадался бы о том, что всего пару секунд назад он страстно и требовательно целовал кого-то. Излюбленная маска спокойствия снова скрыла за собой все его эмоции.

Сиенне не оставалось ничего иного, кроме как скопировать его невозмутимость и поинтересоваться:

— Почему ты решил, что я хочу покончить с собой?

— Я… Я не знаю… Ты выглядела такой одинокой и потерянной. Словно весь твой мир рухнул.

— Даже если бы это было так, я бы этого не сделала, — сказала Сиенна, радуясь, что ее голос звучит почти нормально.

— Сейчас я это понимаю. Собственно, тогда я тоже осознавал, что ты не станешь прыгать. Это был рефлекторный порыв, ничего более, — вздохнул он. — Ты хочешь пройтись?

— У меня в крови все еще бурлит адреналин, так что будет лучше немного прогуляться и остыть. Можешь…

Она хотела сказать: «Можешь предложить другой способ избавиться от него?» — но вовремя прикусила язык. Лучший способ был очевиден, но Ник явно был не в настроении для секса.

С тех самых пор, как самолет оторвался от взлетной полосы Гонконга, Ник начал отдаляться от нее. Нет, конечно, ничего общего с прошлым разом, когда он сбежал, хлопнув дверью, но человек, которого однажды бросили, узнает это ужасное чувство, испытывая его вновь.

Но тогда что это был за поцелуй?

— Что ж, пойдем, — сказал он, первым спускаясь по ступенькам к пляжу.

Сиенне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Несколько минут они молча шли вдоль линии прибоя, слушая тихий шелест волн и серебристого песка, но потом Ник нарушил тишину вопросом:

— Ты на самом деле любила его?

По его интонации можно было предположить, что он спрашивает о чем-то естественном и незначительном, вроде погоды на завтра, но сердце Сиенны ухнуло в пятки.

Она сама не знала ответа на этот вопрос и тем более не хотела обсуждать его с Ником.

— Я определенно верила в то, что люблю его, — уклончиво ответила она.

— Возможно, это прозвучит жестоко, но ваш разрыв — не конец света.

Сиенна недоверчиво взглянула на него. Ник — человек, полностью уверенный в своих силах, быстро принимающий решения, не проигрывающий, — настоящий хозяин жизни. Неудивительно, что он так легко переходит от одних отношений к другим, не страдая и не предаваясь долгой, изматывающей саморефлексии.

— Я знаю, — с легким раздражением ответила она. — А ты когда-нибудь любил?

— Да, — после короткой паузы кивнул Ник.

«Кого?» Этот вопрос уже был готов сорваться с ее губ. Сиенна сама была ошеломлена той волной ревности, которая охватила ее. Она знала о нескольких женщинах, с которыми Ника связывали романтические отношения, но кто из них была той единственной, растопившей ледяную стену, за которой Ник спрятал свое сердце?

От этих мыслей Сиенна испытывала почти физическую боль. Но она была сама виновата — зачем задавать вопросы, на которые ты не хочешь знать ответы?

— Ты решила, что будешь делать дальше? — спросил Ник, прервав затянувшуюся паузу.

— Ты был прав, когда говорил, что мне нужно хорошенько выспаться, — сейчас мой мозг отказывается генерировать какие-либо идеи, так что все решения я буду принимать завтра утром. Но не смей меня жалеть и, ради бога, не думай, что я могу совершить такую глупость, как самоубийство. Я справлюсь.

— Говоришь как настоящий боец, — едва заметно улыбнулся он.

— Потому что так и есть.

Ник с трудом подавил желание обнять Сиенну, такую хрупкую, но готовую противостоять всем обрушившимся на нее проблемам. Он не сомневался в том, что она сможет справиться с этой непростой ситуацией, но сейчас, когда ее чувственные губы были сжаты в тонкую линию, а черные брови сошлись на переносице, Ник бы много отдал за то, чтобы узнать, о чем она думает.

Но еще больше его интересовало, как она относится к тому, что произошло между ними. Прошлой ночью она пылала в его объятиях, а утром вела себя так, словно ничего не произошло. Значит ли это, что для нее это был лишь приятный способ снять напряжение? Если бы на месте Сиенны была любая другая женщина, Ник был бы рад такому подходу, но сейчас ее поведение злило его.

Она встряхнула головой, откидывая с лица кудрявые пряди, но один локон остался, и Ник с трудом подавил желание протянуть руку и убрать его. Даже после стольких лет знакомства Сиенна все еще была для Ника загадкой: под холодным, сдержанным фасадом скрывалось обжигающее пламя, вырвавшееся наружу прошлой ночью. Пламя, воспоминания о котором посылали жаркие импульсы в низ его живота каждый раз, когда он смотрел на нее.

Сиенна шла рядом с Ником, стараясь не думать о завтрашнем дне, когда ей придется решить, что делать дальше. Сейчас она хотела впитать этот чистый лунный свет, шелест волн и тепло, исходящее от идущего рядом мужчины, и навсегда сохранить все это в своем сердце.