Сиенна подняла голову и решительно шагнула навстречу Нику. Она уже не та наивная девчонка, которой была когда-то. Она получит от Ника то, чего так жаждет ее тело, и ни о чем не будет сожалеть.

— Я не сомневаюсь. А ты?

— Нет. И в этот раз я не исчезну утром, оставив после себя лишь слова извинений, о которых сожалел последние пять лет.

— Это уже не важно, — покачала головой Сиенна. — Мы оба были слишком молоды и не способны действовать разумно.

— Да… — прошептал Ник, склонив голову.

Сиенна не знала, чего ожидать: слов, объятий, страстного поцелуя — того, что сметет последние заслоны, установленные разумом на пути всепоглощающего желания. Она закрыла глаза, готовая принять что угодно.

Но вместо того, чтобы поцеловать ее, Ник неожиданно жестко взял ее за подбородок, вынуждая поднять голову.

— Открой глаза.

Она взглянула на него в недоумении.

— Зачем?

— Так ты будешь знать, кто тебя целует.

— Я знаю, кто ты, — нахмурилась Сиенна, не отводя глаз. — Ты Ник, и я хочу тебя. И если я захочу закрыть глаза, я так и сделаю.

Ник хрипло рассмеялся в ответ. Его лицо вдруг оказалось так близко, что Сиенна почувствовала жаркое дыхание на своих губах. Он медлил, играя с ней и тем самым еще сильнее распаляя ее желание.

— Я не прошу о большем, — прошептал он перед тем, как накрыть ее губы долгим страстным поцелуем.

Его поцелуй был требовательным, почти жестким — словно приказ о безоговорочной капитуляции, полном подчинении. Сиенной овладела настоящая паника, когда она представила, во что может превратиться, подчиняясь этим властным губам, но через мгновение страх растворился в потоке наслаждения.

Прервав поцелуй, Ник подхватил ее на руки.

— Что ты делаешь?! — воскликнула не ожидавшая этого Сиенна. — Я могу идти сама.

— Позволь мне осуществить то, чего я давно хотел, — прошептал Ник, новым поцелуем заглушив любую возможность протеста.

Ник опустил Сиенну на постель и выключил свет, оставив горящим лишь небольшое бра в изголовье. Кровать уже была застелена — видимо, расторопные горничные подготовили ее к возвращению хозяев, и тонкий лен приятно холодил ее пылающую кожу.

Ник сел рядом с ней. Его обычно зеленые глаза были сейчас почти черными от страсти. Он медленно провел кончиками пальцев по ее шее вниз, к линии декольте. Сиенне казалось, что каждое прикосновение оставляет на ее нежной коже пульсирующие ожоги.

— Как снимается это платье? — тихо спросил он.

— Через голову, — ответила Сиенна, чувствуя, что еще немного — и ее голос откажется повиноваться.

Когда Ник одним ловким движением стянул с нее платье, Сиенна невольно подумала о бесконечной веренице любовниц, на которых он отработал эту легкость в обращении с женщинами.

Голубой шелк с тихим шелестом осел на пол, и Сиенна почувствовала, что дрожит, несмотря на то что кондиционеры поддерживали в номере комфортную температуру.

— Замерзла? — с мягкой улыбкой спросил Ник, медленно проведя рукой по ее плечу, одновременно лаская и стягивая бретельку кружевного бюстгальтера.

— Нет, конечно.

— Неужели ты стесняешься? — Ник ласково убрал с ее лица вьющийся черный локон.

— Немного… — пробормотала она, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.

— Но почему? Ты ведь так красива.

— Спасибо, — пробормотала Сиенна, чувствуя, что краснеет. — Я знаю, это прозвучит глупо, но сейчас я чувствую себя очень уязвимой.

— Возможно, тебе будет спокойнее, если мы окажемся в одном положении? — с лукавой улыбкой предположил Ник.

Склонившись над ней, нежно прикусил ее шею, а затем быстро расстегнул рубашку и отбросил ее куда-то в темноту. Через мгновение за ней последовали брюки.

У Сиенны пересохло во рту. Ник был невероятно хорош: в приглушенном свете лампы его сильное мускулистое тело отливало медью, под гладкой кожей перекатывались тренированные мышцы.

— Ты уверена? — тихо спросил он, вглядываясь в ее лицо.

— Абсолютно, — прошептала она и, положив ладонь ему на грудь, медленно провела рукой по интригующей линии черных курчавых волос, спускавшейся вниз по груди и исчезавшей под резинкой трусов.

Чувствуя, что он колеблется, она, обвив руками шею Ника, притянула его к себе.

— Ты вкусно пахнешь, — прошептал он, обжигая дыханием ее шею. — Это духи или естественный запах твоего тела?

— Духи с запахом фрезии, — с трудом вымолвила она.

Мысли разбегались и отказывались складываться в слова, потому что все ее внимание сейчас было сконцентрировано на губах Ника, скользивших по ее коже, превращавших ее желание в дикое, отчаянное безумие, сжигавшее ее изнутри.

— Ни одна фрезия так не пахнет, — прошептал Ник, спускаясь ниже, и Сиенна почувствовала его губы на своей груди. — Это твой запах, Сиенна: чистый, теплый, нежный и безумно сексуальный…

Когда Ник чуть-чуть прикусил сосок, выпирающий сквозь тонкое кружево бюстгальтера, она не смогла сдержать стон. Его нежные, едва ощутимые поцелуи лишали Сиенну воли к сопротивлению.

— Думаю, это тебе тоже больше не нужно, — прошептал Ник, стягивая бретельку с плеча Сиенны, и ей оставалось лишь кивнуть.

Когда бюстгальтер повторил путь остальной одежды, Ник немного отстранился, рассматривая ее.

— Ты совершенна, — прошептал он.

Сиенна тонула в его почти черных от едва сдерживаемого желания глазах, пропадала и одновременно возрождалась, готовая к новым наслаждениям.

Она выгнулась навстречу его губам, прижалась к нему всем телом и бедрами ощутила силу его страсти. С ее губ сорвался тихий стон, который через мгновение поглотил долгий страстный поцелуй Ника. Она приоткрыла губы ему навстречу, и его умелый язык ворвался в нежную, податливую глубину ее рта.

— Ты уверена, что хочешь этого? — вновь спросил Ник, когда они оба снова смогли дышать.

— Да, хочу, — выдохнула Сиенна.

Она чувствовала, как дрожит от возбуждения и желания ее тело под умелыми руками Ника. Его ладони накрыли холмики ее грудей, чуть сжав между пальцами ставшие вдруг невероятно чувствительными соски. Его прикосновения были нежными и уверенными — он точно знал, где в какой момент нужно быть более мягким, а в какой чуть более жестким, какие именно места тела Сиенны сильнее всего жаждут его медленной, почти мучительной ласки.

Руки Сиенны словно зажили своей собственной жизнью. Они скользили по телу Ника, гладя, лаская, в пылу страсти оставляя на бронзовой коже царапины. Ее ладонь перемещалась все ниже, пока не сомкнулась на той части его тела, в которой воплотилось все его безудержное желание.

Ник одним движением сорвал с нее трусики. Его пальцы устремились туда, где концентрировалось ее желание. Тело Сиенны выгибалось и опадало, словно цветок на ветру, повинуясь волнам наслаждения. Каждое прикосновение Ника было подобно взрыву, удару молнии, урагану, наполняющему ее вихрями невыносимо сладостного экстаза.

— О, Ник… — вскрикнула она, обнимая его и с силой притягивая к себе. — Ник…

Волны экстаза захлестнули ее с головой, оставив, едва дыша, лежать удивленной и растерянной.

— Что это было? — прошептала она, прижав ладонь к неожиданно оказавшейся влажной от слез щеке.

Ник приподнялся на локте, с улыбкой глядя на ее растерянное лицо.

— Это был твой первый оргазм?

— Да, — пробормотала Сиенна, с трудом преодолев смущение и нежелание признавать свою неопытность.

Она боялась смотреть на Ника. Перед ее глазами стояла сцена пятилетней давности, когда Ник только наутро после той безумной ночи осознал, что она была девственницей. Тогда он был безумно зол на себя и на нее…

Но ни тогда, ни сейчас Сиенна не сожалела о том, что отдалась Нику, — лишь в его объятиях она испытывала такой безудержный, всеобъемлющий восторг.

— И как ты себя чувствуешь сейчас? — помолчав несколько мгновений, осторожно спросил он.

Собравшись с духом, Сиенна взглянула в лицо Ника, но оно оставалось непроницаемым. Маска спокойствия снова вернулась на свое привычное место.

— Хорошо, — чуть обиженно сказала она, мысленно уговаривая себя успокоиться. — В смысле, замечательно. Почему ты спрашиваешь?

— Чтобы узнать, хочешь ли ты остановиться на этом. — Его голос звучал спокойно, но в глубине зеленых глаз Сиенна увидела напряженное ожидание ответа.

— А ты?

— Нет.

— Хорошо, — искренне обрадовалась она.

Ник коротко рассмеялся и обнял ее.

— Я рад, что мы пришли к согласию.

Он снова поцеловал ее, и напряженность, только что сковавшая тело Сиенны, растворилась во вспыхнувшем с новой силой пламени желания.

Эта ночь была не похожа на ту, которую они провели вместе пять лет назад. Она была даже лучше. В умелых руках Ника Сиенна обнаруживала в себе такие чувствительные точки, о существовании которых она даже не догадывалась. Его ласки стали ключом к новым, доселе неведомым ей наслаждениям.

Когда Ник оказался между ее бедер и одним мощным движением вошел в нее, Сиенна вскрикнула и выгнулась ему навстречу, глядя на него со смешанным выражением восторга и испуга.

— Все хорошо? — тихо спросил он.

— Да! — выдохнула она, не понимая, как он может быть настолько сдержан в момент, когда она сама готова кричать в экстазе.

И почему он опять спрашивает? После всего, что уже с ней делал, он должен был осознать, что она не хрустальная статуэтка, которую можно разбить, и не испуганная девственница, которую можно шокировать…

В этот момент Ник начал двигаться, и все тревожные мысли разом вылетели из головы Сиенны. Она подалась ему навстречу, глубже принимая в себя, наслаждаясь каждым его движением. В ней вдруг проснулся дикий голод, требующий большего. С ее губ сорвалась едва слышная мольба, и самоконтроль Ника лопнул. Он начал двигаться быстрее, в диком, первобытном ритме, все глубже проникая в ее податливое тело. Казалось, его одолевает тот же первобытный голод, который терзал Сиенну, и он никогда не сможет насытиться ею.

Сиенна отдалась во власть его рук, губ и движений, отбросив все мысли, позволив себе все глубже погружаться в пучину восторга, до краев наполнившего ее тело.

Она вскрикнула, достигнув пика, и через мгновение услышала стон Ника.

Через несколько сладостных мгновений, во время которых они приходили в себя, снова учась дышать и воспринимать окружающий мир, а не только друг друга, Ник перекатился на спину, так что Сиенна оказалась лежащей на нем.

— Как ты? — чуть хрипло спросил он.

— Очень, очень хорошо, — счастливо улыбнулась она, нежно поцеловав его в щеку и ощутив солоноватый привкус пота на губах. — Думаю, ни разу в жизни я не чувствовала себя лучше, чем сейчас.

Сиенна пожалела об этих словах, как только они сорвались с ее губ. Их первый секс был восхитителен, но сопряжен с болью лишения невинности, и тогда она не смогла достичь пика наслаждения, который испытала сейчас.

Теперь, когда она познала, что это такое, она уже никогда не будет прежней. Но было безнадежной и опасной глупостью сообщить Нику о ее истинных чувствах.

Возможно, Сиенне стоило попытаться сыграть обычное приятное удовлетворение, которое демонстрировали Нику его более опытные любовницы, но в тот момент она совсем потеряла голову. По ее поведению и менее искушенный в любовных делах человек догадался бы обо всем, — примитивное, первобытное наслаждение, которое Сиенна испытывала в объятиях Ника, было слишком велико, чтобы она могла контролировать себя или тем более пытаться скрывать свои эмоции.

— Я и подумать не мог, что у тебя такое в первый раз, — после короткой паузы сказал Ник. — Насколько же неуклюжим я был в прошлый раз…

Его голос был совершенно нейтральным, так что Сиенна не могла угадать, о чем он думает. Или что он чувствует. Вдруг он сожалеет о том, что они не смогли удержаться и остаться просто друзьями? Или размышляет о том, как это повлияет на отношения с ее родителями.

Или — о, ужас! — опасается, что ее страсть может перерасти в обременительную для него влюбленность?

Последняя мысль была невыносимо унизительной.

Ник привык к радостной безмятежности своих подруг — что ж, ей хватит сил изобразить ее сейчас.

— Ничего страшного, — улыбнулась она, радуясь, что ее голос не дрожит. — И ты вовсе не был неуклюж. Все было прекрасно, просто не так замечательно, как в этот раз.

— Да уж, ведь я до последнего момента не заметил… Я был вне себя от ярости, когда осознал, что ты была невинна.

— Все в порядке, Ник, правда. Судя по тому, что я слышала от подруг и читала в глянцевых журналах, это обычное дело. — Она заставила себя улыбнуться и продолжила: — Спасибо тебе за то, что показал мне, что секс может быть больше, чем простым удовольствием.

Губы Ника скривились в ироничной улыбке.

— О, ты еще ничего не видела, — прошептал он, лаская губами мочку ее уха. — Я могу гораздо лучше. Это был только первый урок. Скажи «да», и я покажу тебе, какие еще удовольствия доступны твоему телу.

Сиенна заглянула в зеленые глаза Ника и почувствовала, как по ее спине побежали мурашки.

— Ты злишься?

— Ты очень внимательная, да?

— Не слишком, — покачала головой Сиенна, надеясь, что ее голос звучит спокойно. — Потому что сейчас я не могу понять, что тебя разозлило.

На этот раз Ник рассмеялся совершенно искренне. Напряженность между ними спала так внезапно, что Сиенна была готова поверить в то, что она была лишь плодом ее воображения. Ник притянул ее к себе и нежно поцеловал.

— Забудь. Ты ведь знаешь, что иногда у меня бывают странные перепады настроения.

— Я не… — начала было она, но следующий поцелуй заставил ее забыть обо всем.

С тяжелым вздохом Сиенна перевернулась на спину и уставилась в потолок. Обещание Ника не было пустыми словами: он играл с ее телом, словно виртуоз со скрипкой, извлекая все новые ноты и оттенки звука, но сейчас, когда безумие страсти, владевшее ее телом и разумом, схлынуло, Сиенна почувствовала горечь разочарования. Ник ни на мгновение не ослабил контроль над собой, не позволил ей увидеть его истинные чувства.

Он словно пытался доказать что-то. Ей? Или самому себе?

Ник всегда был очень сдержанным, закрытым человеком. Когда он только вошел в их семью, Сиенна думала, что они просто не нравятся этому угрюмому двенадцатилетнему мальчику. Но позднее она поняла, что его холодность и непробиваемый самоконтроль — это броня, которой он окружил свое сердце.

Броня, защищающая его… от чего? Она не знала и не могла понять, какие мысли блуждают в его гениальном мозгу, не могла прочитать эмоции по его извечно спокойному лицу.

Он наверняка уже пожалел о том, что они перешли границу и стали любовниками. Хотя вряд ли это слово можно употребить применительно к их отношениям, ведь это даже не роман, лишь одна случайная ночь.

Возможно, когда-нибудь она сможет испытать благодарность за то, что Ник показал ей, каким потрясающим может быть секс. Когда-нибудь, но не сейчас.

Сиенна спрятала лицо в подушку, чувствуя, как по ее щекам текут слезы.

Ник смыл пену и устало посмотрел на свое свежевыбритое лицо. Завтра он должен будет направить все ресурсы своего интеллекта на заключение сделки, но как это сделать, если его мозг беспрерывно прокручивает чувственные картины прошлой ночи, а перед глазами стоит изумленное лицо Сиенны, только что испытавшей свой первый настоящий оргазм.

Ник с силой потер виски, тщетно пытаясь взять себя в руки.

Конечно, о романе с Сиенной не может быть и речи. Сейчас она слишком уязвима из-за переживаний по поводу разрыва прежних отношений, очевидно бывших неудачными не только в сексуальном плане.

Черт, он же поклялся, садясь в самолет, что и пальцем не прикоснется к Сиенне. Недолго протянула его клятва. Ровно до тех пор, пока он не поддался искушению и не пригласил ее на танец.

Любой разумный человек, дождавшись утра, посадил бы ее на самолет и отправил в Новую Зеландию, но, спускаясь к завтраку вместе с Сиенной, Ник знал, что не сможет этого сделать.

Сиенна выглядела отдохнувшей и посвежевшей. Хотя она изо всех сил старалась казаться веселой и безмятежной, улыбка, которой она поприветствовала Ника, показалась ему немного натянутой.

Он должен был чувствовать облегчение оттого, что она не пытается говорить о прошлой ночи, но его не было.

— Жду не дождусь момента, когда я увижу Музей культурного наследия, — сказала Сиенна, отодвинув опустевшую чашку, все еще хранившую аромат крепкого кофе. — Твои сегодняшние переговоры продлятся весь день?

Ник едва заметно покачал головой:

— Нет, вчера мы пришли к соглашению, поэтому сегодня будет лишь подписание бумаг, пресс-конференция и утверждение нового витка переговоров. В этой части света решения принимаются медленно. Нужно приложить немало сил, чтобы завоевать доверие.

— Тебе все еще это нравится? — с улыбкой спросила Сиенна. — Я помню, что в начале своей карьеры ты испытывал неисчерпаемую радость и восторг от каждой заключенной сделки, учреждения компаний и их дальнейшего роста. Ты все еще чувствуешь эту радость?

Никто еще никогда не спрашивал его об этом. Ник увидел, что Сиенна заметила его изумление, и ответил с большей холодностью, чем собирался:

— По большей части. Многие люди доверяют мне свое благосостояние и надеются, что я справлюсь со своей работой.

— Наверное, это чем-то похоже на воспитание ребенка, — задумчиво откликнулась Сиенна. — Став родителем, ты берешь на себя ответственность за него, присматриваешь за ним, пока он не станет достаточно взрослым. Ты не можешь просто бросить его. Думаю, любой, создающий компанию, руководствуется теми же принципами.

— Некоторые люди бросают своих детей, — с сардонической усмешкой ответил Ник.

А некоторых к этому принуждает сама жизнь — и его мать тому живой пример.

— Надеюсь, ты не пытаешься таким образом намекнуть мне… — вдруг спросил он, сраженный пугающей мыслью.

Щеки Сиенны вспыхнули алым, едва она поняла, что он имеет в виду.

— Конечно нет, я не идиотка! — воскликнула она чуть громче, чем позволяли правила приличий. — Надеюсь, и ты не собираешься сообщить мне о каком-нибудь заковыристом венерическом заболевании, о котором забыл упомянуть вчера?

Ник тихо рассмеялся. Впервые за это утро.

— Можешь не беспокоиться, я совершенно здоров.

— Я и не беспокоилась, — обиженно передернула плечами Сиенна. — Я знала, что ты не станешь заниматься со мной любовью, если… — Ее щеки снова залились краской.

— Спасибо, конечно. Но впредь не стоит пускать такие важные вещи на самотек и полагаться на партнера.

— Я же знаю тебя, Ник. Или ты намекаешь на то, что мужчинам в целом нельзя доверять?

— Возможно, — кивнул он и перевел взгляд на часы. — Я должен идти. Хорошего дня.

— И тебе.