Неуловимый Фунтик
Ранним утром, под вечер, а точнее — в обед, на лесной дороге, увитой диким шиповником и плющом, стоял старинный цирковой автомобиль.
Марку этого авто не смогли бы определить даже самые уважаемые знатоки.
Её просто не было, а вот автомобиль — был!
Владелец автомобиля, старый цирковой клоун дядюшка Мокус, сидел на траве у капота с гаечным ключом в одной руке и с цветком в другой и, улыбаясь, думал о чём- то своём.
— Признаюсь, я даже рад, что мы здесь застряли, — произнёс он, обращаясь к своему верному спутнику цирковой обезьянке Бамбино, — ведь мы так редко бываем в лесу!
— И я рад, — согласился Бамбино, выдирая репейники из хвоста.
— Тсс, — Мокус поднёс палец к губам. — Ты слышишь? Это голос кукушки… А это… поёт соловей. Какое счастье слышать, как он поёт!
— Пожалуй, запишу в мою книжечку, — надумал Бамбино, доставая из кармашка видавший виды блокнот.
— Хрю-хрю… И ещё раз — хрю!
— Позвольте, при чём здесь «хрю»?! — возразил дядюшка Мокус. — Нет, это не песенка соловья!
Мокус и Бамбино на цыпочках приблизились к зарослям, из-за которых раздавались странные звуки, раздвинули их и увидели… поросёнка, ревущего в три ручья!
На бедняге была панама, бант и розовый комбинезончик…
— Не хочу! Не хочу! Не буду обманывать ребятишек! — причитал поросёнок, задыхаясь от всхлипов. — Делайте со мной что хотите, не буду, и всё!
— Успокойся, малыш, — попросил дядюшка Мокус, протягивая поросёнку салфетку. — Никто не заставляет тебя обманывать. Я хоть и фокусник, но обманщиков не терплю!
— Не терпит, — подтвердил Бамбино.
Мокус поймал в воздухе горсть разноцветных конфет и отдал их поросёнку.
— Сорок лет, — сказал он, — я показываю мои фокусы, но не стыжусь смотреть людям в глаза!
— А я стыжусь! — Поросёнок сделал ножкой, требуя паузы. — Перед вами маленький поросёнок, но очень большой обманщик. Я обманул двадцать семь человек: одиннадцать мальчиков, пятнадцать девочек и одного очень доброго старичка.
— Да нет, — простодушный Бамбино не хотел верить услышанному. — Ты не мог стать обманщиком!
Поросёнок сделал вперёд ещё один шаг и заявил не без гордости:
— Но я им стал!
Фокус Мокус схватился за щёки руками — признание поросёнка огорчило его словно зубная боль. А несчастный между тем продолжал свой рассказ.
— Вы, конечно, слыхали о госпоже Беладонне? Так вот я у неё служил!
— Беладонна?! — переспросил Мокус, что-то припоминая. — Леденцы из кислой капусты? Бумажные зонтики? Дырявые воздушные шары? Но, позвольте, что же у этой обманщицы мог делать ты?
— Оказалось, что у меня есть талант! — признался поросёнок, потупившись. — В витрине универмага я рассказывал сказку про трёх поросят, потом снимал шапку и говорил: «Дети, подайте на домики для бездомных поросят!»
Панама и две слезинки под пятачком подействовали безотказно.
— Конечно, конечно, — заторопился Мокус, роясь в кошельке.
Поросёнок поднял полученную монетку для всеобщего обозрения.
— Вот так, — признался он, — я обманул двадцать семь человек: одиннадцать мальчиков, пятнадцать девочек и одного очень доброго старичка. Дети ведь не знали, что все деньги госпожа Беладонна забирает себе. Я не мог их больше обманывать и убежал. Теперь хозяйка ищет меня повсюду, я — преступник… Такую жизнь хорошей не назовёшь!
В подтверждение поросёнок достал из кармашка полицейский плакат.
«Сбе-жал о-пас-ный пре-ступ-ник по клич-ке Фунтик, — читал Бамбино, ведя по строчкам кончиком хвоста. — Каж-до-му, кто зна-ет о мес-то-на- хож-де-нии, на- гра-да в сто мо-нет!»
Дядюшка Мокус мог сделать чудо из любого предмета, даже из полицейского плаката: талант есть талант!
— Ап! — И вместо слова «сбежал» появилось объяснение поступка: «Ушёл, не выдержав мук». Был Фунтик — стал Фантик, цифры телефонов полиции превратились в сплошные нули. А после слов: «Каждому, кто знает о местонахождении» добавилось категоричное: «советуем помолчать!»
— Всю свою жизнь, — сказал клоун, — я стараюсь делать грустных весёлыми, но делать из одной монеты сто не умею и не хочу! Вот тебе рука… Как твоё имя, малыш?
— Фунтик, — представился Фунтик, снимая панамку.
— Вот что, Фунтик, — начал старый клоун, приняв решение, — мы едем в соседний город, нас там ждут дети. И мы готовы принять тебя в нашу цирковую семью!
— Да? Честно-честно?! — Фунтик не мог поверить своему счастью.
— Честно-честно! — подтвердил дядюшка Мокус.
— Честнее не бывает, — добавил Бамбино и вдруг спросил: — А ты стихи случайно не пишешь?
— У меня много разных талантов, — простодушно признался Фунтик, — может быть, и стихотворный есть. Ну вот, например:
Вы ехали, вы ехали, вы ехали
И шли,
И вдруг в кустах ореховых
Вы Фунтика нашли!
Бамбино не хотел уступать лавры первого поэта и потому тотчас продолжил стишок:
Нам Фунтик очень нравится,
И рад ужасно я,
Что с нами он отправится
В далёкие края.
Дядюшка Мокус направил коллективное творчество в нужное русло:
Что нас ждёт вот за тем поворотом?
Реки, горы, дороги, леса?
Нам такая досталась работа —
Совершать на земле чудеса.
Только самое редкое чудо,
Удивительный радостный миг,
Слышать детские крики повсюду:
«Цирк приехал!»
«Да здравствует цирк!»
Дядюшка Мокус достал из автомобиля маленькую гармошку — концертино и заиграл.
И тотчас же птицы принялись ему подпевать.
Ах, какая музыка была!
Какой хор!
Фунтик расчувствовался, размечтался, но потом вдруг насторожился и вскарабкался на пенёк: полицейские трели от соловьиных он уже отличал.
Сомнений не было — полиция приближалась к лесной опушке с разных сторон!
— Это за мной! — затрясся Фунтик. — Всё, я погиб!
Уловив опасность момента, Бамбино мгновенно завёл автомобиль.
— По местам стоять, с якоря сниматься, — доложил он Мокусу, изображая преданного матроса.
Но Мокус остановил его:
— Нет, нет, теперь нам лучше остаться и делать вид, что ничего не произошло!
— А как же я? — Два глаза и трясущаяся панамка: таким был Фунтик в этот миг.
Дядюшка Мокус поднёс палец к губам:
— Тсс! Прячься, малыш, в этот ящик, — приказал он. И добавил с улыбкой: — Поверь, я сумею их провести!
Фунтик мигом «сыграл в ящик», надеясь, что это не навсегда.
И тотчас же на полянке появились представители власти: двое полицейских в блестящих резиновых плащах.
Первый был короток и толст, словно тыква, а второй — долговяз и худ.
— Пинчер-Старший! Лучший сыщик с дипломом, — представился коротышка. — Кто такие? Цель поездки? Водительские права?!
Долговязый тоже не заставил себя ждать.
— Добер-Младший! Лучший сыщик без диплома! Разрешение на поездку? Справки с последней стоянки? Отзывы о благонадёжности?
— Есть, всё есть! — заверил дядюшка Мокус сыщиков и принялся за извлечение справок.
Он доставал их отовсюду: из пустого бумажного кулька, из рукавов и карманов сыщиков и даже из собственного сизого носа.
Через минуту справками была завалена вся полянка вокруг.
Добер и Пинчер чуть прибалдели от обилия виз, печатей и документов.
Но это не помешало им продолжить перекрёстный допрос:
— Фокус Мокус?!
— Так точно!
— Клоун?!
— С вашего позволения…
— Любимец детей?!
— Да.
— А разрешение на глотание шпаги у вас имеется? — в лоб спросил коротышка, отстёгивая наручники от ремня.
Дядюшка Мокус быстро нашёл в груде бумаг нужную справку:
— Естественно, без него я из дому не выхожу!
Наступила пауза, во время которой младший сыщик
без диплома выверял подлинность документа, а старший сквозь увеличительное стекло разглядывал ползущего по ветке муравья.
Не обнаружив в поступках муравья противоправных действий, коротышка продолжил допрос.
Наступая на полы плаща, он ходил кругами и сыпал за вопросом вопрос.
— Скажите, вы преступника с бантом в этом лесу не встречали? Поросёнка? В панаме? В розовом комбинезоне?!
— Нет, — покачал головой дядюшка Мокус, — преступника не встречал.
— Взгляните на фото.
— В первый раз вижу.
— А вы?!
— Это Фунтик! — ляпнул Бамбино, но тотчас же сам себе зажал рот.
— Ах, Фунтик? Вы сказали — Фунтик?! — предчувствуя удачу, долговязый сыщик затрясся, как вылезший из воды пёс.
Проклиная себя в душе за одну оплошность, Бамбино не заметил второй.
Выманивая кончиком хвоста слёзы, он заявил:
— С государственным преступником Фунтиком я не знаком!
Пинчер-Старший, лучший сыщик с дипломом, был теперь само торжество:
— Ты произнёс «Фунтик», не килограмм, не тонна, а именно Фунт?! Заврался, мой милый, по тебе полиция плачет, тюрьма тоскует!
— Обыск! — объявил Добер-Младший, лучший сыщик без диплома, опуская свой саквояж на траву.
Уж что-что, а обыск эти ребята делать могли! Так, бывало, обыщут, такого в карманы понасуют…
Дядюшка Мокус знал эту хватку и потому поднял вверх руки:
— Ваша взяла. Этот бедняга здесь, в ящике, делайте с ним всё, что хотите!
Поросячий визг отчаяния на миг заглушил шелест деревьев и перебранку птиц.
— Ну, наконец-то! — произнесли хором сыщики и в слезах обнялись.
Бамбино не разделил радости полицейских.
— Бедный поросёнок! — шептал он, заламывая руки. — Несчастный малыш!
— Попался! — удостоверился Добер, заглянув в ящик. — Маленький-маленький, а награда за него, ой- ё-ёй…
Пинчер достал из баула увесистый том инструкций и приложился к нему губами.
— Наука не подвела! Поросёнок арестован. Ящик конфискован. Алле-гоп! Вуаля!
— Да-да, конечно, — признал своё поражение дядюшка Мокус. — Я помогу…
И он засуетился, снимая ящик и хлопая створками, и, лишь закрывая последнюю из них, не удержался и произнёс не без гордости:
— Ап!
Напоследок Пинчер обошёл цирковую машину со всех сторон.
— На какой свалке вы откопали этот утиль? А это к чему? Вы что, забыли: подача звуковых сигналов в городе запрещена.
И, подхватив хрюкающий ящик, Добер и Пинчер ушли, продираясь сквозь репейники и кусты.
— Ну что, дохрюкался? — поинтересовался Добер, поглаживая фанеру.
А Пинчер добавил:
— Удрать от такой старушки, как Беладонна, — это надо уметь!
Дядюшка Мокус стоял на пеньке и, прощаясь с полицией, помахивал шляпой. Цирковые слёзы из его глаз текли в два ручья.
— Пиши нам, Фунтик, — кричал клоун. — Пиши по адресу: Автомобильчик дядюшки Фокуса, Мокусу лично!
А Бамбино, не переставая терзаться, теребил хвост:
— Как ты мог, дядюшка? Ну как ты мог?!
— Смог, — развёл руками дядюшка Мокус.
Подойдя к оставшемуся на поляне ящику, он поднял его на пенёк, разобрал створки, и перед удивлённым взором Бамбино вновь предстал поросёнок!
Бамбино глазам своим не поверил:
— Фунтик?! Вот это да!!!
Поняв, что опасность миновала, поросёнок Фунтик подошёл к Мокусу, обнял его за шею и сказал фразу, ставшую потом крылатой:
— Ребята, отныне я — ваш!
По разным дорогам и в разные стороны едут цирковой и полицейский автомобили.
Всё разное, а тема для разговоров одна.
В цирковом говорят:
— Мы рады, Фунтик, что ты теперь с нами!
А в полицейском:
— Мы из сыщиков — сыщики! Обещали — поймали. Теперь нам за этого Фунтика большие деньжищи дадут!
У первой же телефонной будки Добер попридержал авто.
— Алло, полиция? Докладывает Пинчер-Старший, лучший сыщик с дипломом! Государственный преступник Фунтик пойман и будет доставлен через десять минут! Кто отличился при проведении операции?! Странный вопрос… Я, конечно, кто же ещё?!
Телеграфный аппарат полиции, захлёбываясь, понёс это известие во все концы…
«…Полчаса назад… силами доблестных сыщиков… в опасной перестрелке… схвачен и обезврежен…»
А Мокус меж тем съехал с лесной дороги на основную и, что-то вспомнив, заметил:
— Нет, друзья мои, что там ни говорите, а без дураков на этом свете было бы скучно жить!
Ах, эти провинциальные городки! Любить их можно и нужно, а вот рассчитывать на взаимность приходится не всегда!
А ведь наш Фунтик прожил в подобном городке всю свою долгую жизнь: все семь месяцев и ещё несколько дней.
Вот домик, где он никогда не был сытым…
А это городская площадь, по которой он никогда не гулял.
Мэрия…
Пожарная каланча…
К полицейскому воздушному шару в небе над сквером тоже привыкли… Красиво… Да и удобно, что там ни говори!
Вот и сейчас, например, начальник полиции Фокстрот, зависнув под облаками, жарит рыбу на керосинке и с помощью подзорной трубы заглядывает в окна женской гимназии… А горожане довольны! Полиция на посту!