– Именем Фемиды объявляю вас мужем и женой, – сказала пышногрудая дама в сарафане необъятного размера, обращаясь к Яне и Егору. Со стороны Яны стоял подтянутый, статный Рустем в строгом черном костюме, а на противоположной стороне стояли четыре милые девушки, чем-то очень похожие между собой. Скорее всего, глупым выражением лица и полным отсутствием интеллекта в круглых глазах.

– Дорогая Яна, мы с большим удовольствием принимаем тебя к нам в семью и присваиваем тебе почетное звание жены номер пять.

– Почти как духи «Шанель» номер пять, – смутилась Яна, еще до конца не осознавая, рада она знаменательному событию или нет.

– Мы вместе будем выполнять нашу сложную задачу – ухаживать за не простым мужчиной, а за всеобщим духовным отцом.

– Я как-то хреново, поэтому… как его… – Яна пыталась собраться с мыслями, – не очень я хозяйственная, да и готовить не умею… Как я буду с отцом-то? Тем более с духовным…

– Нас много, и всегда найдется тот, кто приготовит ему борщ, – дружно ответили жены, все больше становясь похожими друг на друга.

– Правда? – обрадовалась Яна. – А то уж я испугалась, что не смогу влиться в вашу семью.

– Мы найдем тебе подходящее занятие, которое у тебя хорошо получается. Например, ты будешь рожать детей, – улыбались девушки.

– Я? – испугалась Яна.

– Конечно! Ты молодая, любимая жена, тебе и карты в руки.

Яна зарделась от удовольствия.

– В том-то и дело, что я не очень молодая и от силы согласна на двоих, больше мне не выдюжить.

– Что же ты за жена такая? Это не хочу, это не умею, это не смогу. Что за дела? Гениальному человеку нужна соответствующая женщина, – обратился к Яне жених, то есть Егор, говоря противным голосом журналиста, только что подглядывавшего за какой-нибудь знаменитостью в замочную скважину с целью поведать об этом по секрету всему свету.

– Ты чем это недоволен? – возмутилась Яна, у которой изображение поплыло перед глазами.

– Да тобой! Не буду я на тебе жениться! Тем более если я возьму пятую жену, мне придется избавиться от одной из оставшихся четырех.

– Да пошел ты! – обозлилась Яна, на что духовный отец открыл рот, и оттуда почему-то полилась на ее лицо холодная вода, словно его тошнило.

Яна вздрогнула, тело прошила судорога, и она открыла глаза. Перед ней маячило лицо, до противности красивое и знакомое, – лицо Рустема. Этот не до конца сумасшедший псих поливал ее из белой эмалированной лейки с веселыми цветочками. Яна закашлялась, так как холодная вода затекла ей в горло, и быстро поднялась, то есть присела на кровати.

– С ума сошел?!

– Хватит спать! Уже глубокий вечер, пора и честь знать! – ответил он ей.

Яна осмотрелась. Она лежала на широкой и высокой кровати, на покрывале с рисунком из ромашек и васильков, в верхней своей одежде. Сама комната с занимающим много места трюмо с большими зеркалами и обилием живых цветов в вазах напоминала гримерную в театре.

– Где я? Где мы? – поправилась она.

– Все там же. Что, не помнишь? Мы были в гостях у этого странного типа, многоженца Егора Шимякина, напились. И ты, сообщив всем, что жутко устала, уснула в салате. Хозяин любезно предоставил тебе эту комнату для отдыха. А твой покорный слуга, то есть я, прикорнул у тебя в ногах. Не возражаешь?

– Мне снился страшный сон, самый страшный на свете.

– Здешний хозяин мягко стелет, да жестко спать, – ответил Рустем.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Яна, зевнув и потягиваясь.

– Выгляни в окно и сама поймешь. Нам пора уходить, я не хочу здесь больше оставаться, – глаза Рустема были серьезны, как никогда.

Яна соскочила с кровати и подбежала к окну, чуть не сбив две напольные вазы с цветами. Перед окном на ровной, расчищенной и посыпанной песочком площадке у какого-то большого деревянного столба стояла девушка в странной одежде, напоминавшей длинный холщовый мешок. Удивлению Яны не было конца, когда она поняла, что девушка прикована к столбу цепью.

– Что это? – прошептала Яна.

– Не знаю, сам заметил минуту назад, – ответил ее спутник.

– Увидел и сидишь?! – возмутилась Яна. – Что за мужики пошли?

– Я тебя бужу. Пора сваливать отсюда.

– Не меня спасать надо, а эту бедную девушку! – воскликнула Яна и прямиком побежала на выход. Рустем последовал за ней.

Яна не сразу нашла выход во внутренний дворик. Потайная дверь была занавешена веселой, оранжевой тканью в зеленый горох. Это выглядело еще более устрашающе и дико за яркой витриной, за клоунскими кулисами, словно в выездном цирке шапито можно было обнаружить прикованную к столбу девушку, словно собаку во дворе.

Яна в два шага пересекла пространство дворика и увидела знакомую темно-коричневую челку.

– Олеся?! Ты?! Боже, почему ты здесь?! Что с тобой?!

Девушка подняла на Яну большие карие глаза, полные грусти, и еле-еле улыбнулась одними уголками губ.

– Здравствуйте, вы тоже здесь?

– Что значит тоже? О чем ты? Почему ты прикована к этому чертову столбу?! – Яна размашисто жестикулировала и металась вокруг столба, между тем как Рустем спокойно рассматривал крепление цепи и замка.

– Не богохульствуй, – вздохнула Олеся, – это – столб позора!

– Чего?! Какого позора?! Что за дикость?

– Я провинилась и наказана, – сказала Олеся.

Яна готова была плакать, видя худые, тонкие запястья Олеси с железными цепями на них.

– Это чудовищно!

– Это нормально, – смиренно произнесла Олеся, звеня цепями.

– В наше время?! – продолжала возмущаться Яна.

– У нас здесь свое время.

– Время везде одно, – ответил Рустем, успевший сделать невозможное. Он разогнул цепь и бросил ее к ногам Олеси. – Ты свободна!

Девушка мгновенно изменилась в лице. Оно просто превратилось в маску ужаса, страха и отчаяния.

– Что вы наделали?! Повесьте ее обратно! Егор будет зол!

– Кажется, я вовремя появился, – произнес знакомый голос главы поселения, – и я действительно буду злиться, если вы, дорогие мои гости, будете лезть в мои дела.

– Да, вы появились очень вовремя, мы как раз хотели попросить вас объяснить ситуацию. Что здесь происходит? – смело обратилась к нему Яна.

– А что здесь происходит? – широко улыбнулся Егор, разводя руками. – Ровным счетом ничего.

– Почему Олеся прикована к столбу? – спросила Яна.

– Это наше чисто семейное дело, внутреннее и закрытое, – спокойно сказал Егор.

– А если мы вызовем полицию? – спросил Рустем.

– И что? – прищурил глаза учитель, и Яна снова кожей ощутила, как по лицу полоснул его неприятный, острый взгляд. – Кто-то будет писать заявление против меня? А, Олеся? – повернулся он к девушке.

– Конечно, не я. Я полностью согласна с твоими действиями, – не поднимая взгляда, ответила девушка.

– Ну, и какая полиция? – улыбнулся Егор.

– Та, которая нас бережет, – хмуро ответила Яна, – есть же какие-то законы…

– У нас свои законы, местная полиция об этом знает и вряд ли будет вмешиваться, – повторил Егор, – и негоже после угощения хозяев полицией пугать. Знаете, как в Библии? Да убоится жена мужа своего! Олеся знает, за что получила, и согласна с этим наказанием, так что зря вы возмущаетесь. Тем более я шел для того, чтобы уже отменить наказание и освободить свою рыбку, свою птичку. Не могу я долго сердиться на своего самого маленького зайчика, так ведь?

Олеся слабо улыбнулась, а Яну даже затошнило от таких сладких речей.

– Ну что – мир? – спросил Егор.

Яна хотела послать его ко всем чертям, но Рустем заблаговременно наступил ей на ногу и ответил:

– Простите, что влезли не в свое дело.

– Вот и славно! Я такой человек, что долго тоже дуться не умею, тем более в праздник, – миролюбиво произнес глава поселения. – Можете быть свободны, праздник уже начался.

Яна бросила прощальный взгляд на Олесю, и они с Рустемом вошли обратно в терем Егора, вышли на другую сторону и поспешили от этого поселения в сторону гостевого дома.

– Как тебе? – только и спросил Рустем.

– Как пишется в утренних новостях – без комментариев.

– Я тоже в шоке…

– Что за странные люди? И этот учитель… а сам обыкновенный развратник, многоженец, сукин сын, – выругалась Яна, благо ее никто не слышал. – Заметил, что все девочки много моложе его? Засадить бы его за растление! Запудрил всем мозги, что они без него и дня не проживут!

– Они все совершеннолетние, предусмотрительный, гад. А то, что годятся ему в дочери, так за это не сажают. У нас и совершеннолетний внук с прабабушкой может жить, – здраво рассуждал Рустем, который как-то в свете последних событий про свои болезни уже и забыл.

– А я одно твердо могу сказать, что Олеся не похожа на его остальных жен.

– Поэтому ее и приковали к столбу, – кивнул Рустем, – младшая жена требует воспитания, остальные уже вышколены.

– Грустно это все. А знаешь, мне показалось, что она хотела что-то сказать, но испугалась или не получилось. А возможно, и наказана она за то, что разговаривала с нами, – предположила Яна.

Рустем погрузился в раздумья, Яна тоже замолчала. Неприятно было осознавать, что оба они понимали: происходит нечто неправильное, но сделать ничего нельзя.

В состоянии полного погружения в безысходные мысли они не сразу заметили, как поднялись на вершину холма, и перед ними развернулась панорама всеобщего веселья. Они увидели огромную площадь, украшенную воздушными шариками, флажками и светящимися гирляндами. Народа было просто тьма, а столы, накрытые длиннющими белыми скатертями, просто ломились от яств.

– Когда только успели? – присвистнула Яна.

– Меньше надо пить, есть и спать, – ответил хмурый Рустем.

Как только они приблизились к лужайке, то были сразу же вовлечены в толпу развлекающихся. Так малая капелька поглощается более крупной.

– Я ни есть, ни пить не хочу, – шепнула Яна Рустему, уже восседая за столом перед огромной свиной рулькой и глядя на нее с нескрываемым ужасом.

– Думаешь, я хочу? – ответил парень, озираясь по сторонам, словно их сейчас начнут пытать едой.

– Кого ищешь? – поинтересовалась Яна.

– Нашего скользкого друга Пал Палыча, – пояснил он.

– Думаешь, он может расстроить нас внезапным отъездом? Ты же предупредил его! – сказала Яна.

– По крайней мере, пока он не радует нас своим присутствием. Я его не вижу.

– Здесь столько народа…

– Молодые люди, здесь празднуют день солнцестояния, – обратилась к ним какая-то невзрачная женщина. Яна даже не сразу заметила, что она сидит рядом. – Солнце – всему голова. Без солнца не было бы жизни и нас с вами. А у вас такие печальные лица, словно вы присутствуете на похоронах.

– И то правда, – согласилась Яна, – пойдем, поучаствуем в конкурсах, надо немного развеяться.

По лицу Рустема можно было бы предположить, что он лучше бы присутствовал на похоронах, причем на своих, чем пошел бы в толпу. Но Яна применила физическую силу и гипнотическое воздействие своих огромных голубых глаз. Она же вовлекла его во всеобщую дискотеку, где бесновалась в основном одна молодежь. Затем начались какие-то конкурсы и соревнования. Большинство празднующих с удовольствием принимали участие в перетягивании каната, беге в мешках, попадании стрел в мишень и еще много чего. Затем Яна и Рустем сплелись в медленном танце.

– Егор – ясно солнышко пришел, – сказал ей на ухо Рустем.

– Видела уже. Хозяин положения, чтоб ему пусто было. И жен своих привел, правда, только трех. Все-таки не до конца, видимо, Олеся прощена.

– Я, честно говоря, вообще переживаю, что с этой дурехой что-то случится, – откликнулся Рустем.

– Даже думать об этом страшно, у меня ведь тоже возникли такие мысли. Представляешь, что будет с нами, если с Олесей и вправду что-то случится, а мы ничего не предприняли.

– Главное, что мы и не можем ничего сделать именно сейчас, – согласился Рустем.

– Интересное место… Егор – брутальный тип, он ведь хозяин всей этой гостиницы, этих земель, этой деревни, – перечисляла Яна.

– Этих женщин… наверное, тоже считает себя хозяином, – вторил Рустем.

– Да, и попали мы сюда тоже весьма странным образом. Ехали за аферисткой, прости господи, нарвались на еще более веселую ситуацию, – отметила Яна, внимательно всматриваясь в его лицо и глаза, – что-то и в тебе есть странное.

– Вот только на меня не перебрасываемся! Оставляем в покое. Пожалуйста!

– Когда я тебя целовала, я заметила нечто странное… ой! – закрыла рот рукой Яна.

– Когда ты меня что?! – оторопел Рустем. – Когда это было? Вот уж такое бы я точно запомнил!

– А ты без сознания был, в машине еще… Не знаю, что на меня нашло… – сконфузилась Яна.

– Воспользовалась моим бессознательным состоянием? – прищурил глаза Рустем.

– Именно так.

– Понятно, почему поцелуй показался тебе странным. Еще бы, целоваться с человеком, вырубленным транквилизаторами. Ты бы еще сексом со мной занялась.

– Не поцелуй был странным, а ощущение. Что-то странное было в тебе.

– Интересно, – они продолжали танцевать, – есть только один способ проверить это – поцеловаться снова. – Сделав это оригинальное предложение, он честно посмотрел ей в глаза.

Яна кивнула: исключительно ради дела. Сам поцелуй первой прервала она же.

– Нет, что-то не так…

– Что, опять?!

– Сейчас все нормально… Странно? Мне показалось, что ли?

Рустем рассмеялся в голос.

– Ну, ты и выдумщица! Я тебя и так бы поцеловал, без всей этой истории!

– Так ты думаешь, что я все выдумала?! Ну и самомнение! Да нужен ты мне! У меня жених есть! – легко пихнула его в грудь Яна.

– Я в курсе! Князь, граф, герцог…

– Первый вариант правильный – он князь.

– Я рад за тебя. – Рустем улыбался в тридцать два зуба.

– Я тоже рада за себя, – подтвердила Яна, вздрагивая.

– А сейчас старинная русская забава – разбери матрешку на скорость, – перекрыл всех зычный голос какого-то мужчины в одежде скомороха.

Народ разбился на две команды, Яна, вцепившаяся в Рустема мертвой хваткой, оказалась в одной команде со своим спутником. Ее тут же выдвинули капитаном – из-за высокого роста, яркой одежды и, конечно, потому, что она чудесным образом проявляла свои способности в предыдущих конкурсах. От другой команды вперед выдвинулся большой мужчина, алчно глядящий на свою соперницу. А рядом стоял Егор, но он вел себя так, словно до этого никогда не видел Яну, не общался с ней, не принимал их с Рустемом у себя в доме и никогда не конфликтовал по поводу средневекового метода наказания Олеси. На середину поляны выкатили двух матрешек, размером с человеческий рост, и дали отсчет. Яна со своим соперником кинулись каждый к своей деревянной кукле.

– Яна! Яна! Слава! Слава! Давай! Быстрее! Скорее! Ура! – Толпа загудела с новой силой, скандируя и болея за своих игроков.

Яна сцепилась со своей матрешкой не на жизнь, а на смерть. Одна половина гигантской игрушки была плохо пригнана ко второй. Дерево где-то рассохлось, где-то было плохо отшлифовано, где-то набухло, и Яне стоило нечеловеческих усилий раскрыть первую фигуру. Она почти сразу же сломала два ногтя и ободрала кожу. Ее соперник между тем справился уже с третьей одежкой. Он косился на Яну и весело улюлюкал, видя ее замешательство. Она с новым приступом ярости накинулась на деревянную куклу, которая издевательски улыбалась ее титаническим усилиям.

– Давай, Яна, вперед! Давай! – поддерживали ее болельщики.

Мужчина в костюме скомороха заводил толпу.

– Ой-ой-ой! А девушка-то проигрывает! Эх, надо было и этой команде выставлять мужчину! Слишком хрупкие руки, слишком тяжело открываются деревянные матрешки! Ну, что же вы?! Болейте, болейте за своих! Внутри каждой куклы имеются два сюрприза, а победившей команде – вина!

Народ снова загудел, а Яна все так же воевала с матрешками, уже ненавидя их одинаковые румяные лица с улыбками. Ей в голову даже пришла глупая мысль, что они похожи на жен Егора Шимякина, что сон-кошмар был в руку. Еще она подумала, что зря они с Рустемом не вызвали полицию сразу, как только обнаружили сладкую парочку. Надо было брать любовников тепленькими и везти в Москву. Тогда бы они не попали в гости к местному царьку и теперь бы не переживали за Олесю. Пока все эти мысли проносились в голове Яны, фортуна оказалась на ее стороне. У соперника заклинило предпоследнюю фигуру, а она, наоборот, приноровившись, стала быстрее раскрывать матрешки, просовывая в трещины свои длинные ногти. И, несмотря на то что Слава лидировал весь поединок, последнюю матрешку первой раскрыла именно Яна, сломав при этом последние ногти.

– Ура! – закричала поддерживающая ее команда, ожидавшая теперь выпивки.

– Там сюрприз! Сюрприз! – прыгал вокруг Яны развлекающий скоморох.

Яна тоже заметила что-то, лежащее в маленькой последней матрешке, присмотрелась, хорошо разглядела и благополучно потеряла сознание.