Они вышли из гостиницы во внутренний дворик и оказались словно на сказочной поляне. Вся земля была засеяна мелкой яркой зеленой травой. По периметру стояли столы, накрытые белыми скатертями с красным нарядным узором, и длинные удобные лавки со спинками. Посередине лужайки бил фонтан и прохаживались белые гуси с красными клювами и не очень доброжелательными выражениями морд, лиц или что там у гусей… Вокруг суетились какие-то люди в национальных русских одеждах. Создавалось впечатление, что готовится грандиозная свадьба.

– Здравствуйте, люди добрые! – обратилась к ним одна из девушек с темно-каштановой челкой, выглядывающей из-под голубой шелковой косынки, словно из сказки «Морозко».

– Здравствуйте, – не смогла не откликнуться Яна.

– Меня зовут Олеся, – представилась девушка.

– Яна, а это Рустем.

– Как в сказании, – удивилась девушка.

– В каком сказании? – в свою очередь, изумилась Яна, которую суетливо подвинул какой-то человек с большим подносом с громоздившимся на нем огромным количеством красных яблок, запеченных, щедро политых медом и посыпанных орешками.

– И явилась дева с белокурыми волосами, а с ней князь усмиренной тьмы с нерусским именем, – пояснила девушка, видя недоуменные взгляды Рустема и Яны.

– Что это? – оглянулась Яна на своего спутника.

Тот пожал плечами.

– Не Библия точно. Бред какой-то.

– Почему – бред?! – в один голос возмутились Олеся с Яной.

– А ты-то что? – удивился Рустем, обращаясь к Яне.

– Ты против того, что я похожа на деву с белокурыми волосами? – возмутилась она.

Он расхохотался.

– Ты – крашеная блондинка! – сквозь смех ответил он.

– Это мой натуральный цвет… почти! – побагровела она под его раскатистое «Ха! Ха! Ха!».

– Я бы так не смеялась, это же предание, и до сих пор оно сбывалось, – сказала Олеся.

– Что за предание? – заинтересовалась Яна. – И какое мы имеем к нему отношение?

– Пока никакого, но оно существует в нашей деревне, а посвятить в него может только учитель, глава поселения, – не успела промолвить девушка, как раздалось раскатистое:

– Олеся, проводи ко мне дорогих гостей!

Рустем с Яной синхронно повернули головы и увидели высокого крупного краснощекого мужчину с гривой темных волос и темными прищуренными глазами. Одет он был в такой же русский народный костюм, как и все: белую рубаху с планкой на груди и пояском, шаровары, вправленные в ладные сапожки из красной кожи. Отличием от других нарядов было то, что вместе с красной ниткой в узоре, украшающем ворот, рукава и полы рубахи, была пропущена еще и золотая. Мужчина весь светился, словно Финист – ясный сокол, и по этому отличительному признаку гости сразу поняли, что перед ними местное начальство – учитель, или глава поселения, как сказала девушка, мигом испарившаяся из поля зрения.

– Позвольте представиться, Егор Шимякин – хозяин всего этого заведения.

Молодые люди представились в ответ.

– Вы – учитель? – уточнила Яна, не смогла сдержать явной иронии, которую она всегда испытывала при этом слове.

– Это громко сказано, – усмехнулся Егор, делая какие-то странные движения рукой, словно приглаживая окладистую бороду. – Я проповедую здоровый образ жизни, старые русские обычаи.

– Православные? – уточнила Яна.

– К вере это не имеет отношения, – ответил глава поселения.

– Язычество, – буркнул Рустем.

– Вы, как инспекторы из города, сразу вешать какие-то ярлыки. Зачем? Живут люди и живут. У нас тут все стараются соответствовать правилам. Крепкие семьи, много детей, аборты делать категорически нельзя. Девушки блюдут свою честь до свадьбы. Что в этом плохого? Русь всегда так жила, а сейчас что творится? Срам, да и только!

– Такое мнение вправе существовать, – сказал Рустем.

– Вот и славно! Я тоже так думаю! Мы не навязываем свое мнение и чужое не принимаем, – жестко, но с улыбкой сказал Егор Шимякин.

Почему-то Яне он не понравился, было в его облике что-то театральное, неправдоподобное. Еще хотелось сказать, что такой человек «мягко стелет, да жестко спать».

– А что у вас здесь за застолье намечается? – спросила Яна.

– Праздник солнцестояния, – охотно пояснил хозяин, – приглашаются все желающие.

– Мы придем! – сразу же откликнулась Яна, которая не могла пропустить такого события.

– Милости просим, пойдемте, я покажу вам наше поселение, – пригласил Егор, делая широкий жест. Они с удовольствием приняли его предложение.

Спустились с небольшой возвышенности и пошли широкой аккуратной проселочной дорогой в сторону леса. По обе стороны от дороги простирались бескрайние поля.

– Наше хозяйство, – похвастался Егор.

– Поля? – уточнила Яна, отмахиваясь от назойливых мух.

– Свои овощи, своя пшеница, все свое… яблоневый и вишневый сады, – с некоторой одышкой ответил Егор. Он с его хозяйской походкой напоминал этакого уездного помещика или местного царька.

– Когда свое – это хорошо, – Яне надо было что-то ответить.

– Достается все большим трудом. Просто так ничего не делается… Земля любит, чтобы ей поклонились сначала, а потом уж она и урожай даст. Люди встают в пять утра и сразу на работу. У нас и буренки свои, и козы, так что в молочных и мясных продуктах тоже не нуждаемся.

– Прямо колхоз «Светлый путь», – прокомментировал Рустем, пот с которого просто лил рекой.

– А что вы смеетесь? Был здесь колхоз раньше-то, да сплыл. Мне пришлось начинать с нуля. Технику всю разворовали, сады пришли в полное запустение, земля тоже уже не плодоносила, картофель величиной с горох родился. Разве же это дело? Скотина полегла вся, курей съели, молодежь подалась в город, только старики и доживали. Дошли до того, что щи из крапивы варили, этим и питались. Вся пенсия уходила на хлеб, который завозили два раза в неделю. А уж раздобыть пару кусочков сахара к чаю считалось непозволительной роскошью. И вот я завез людей, молодежь, – довольно проговорил господин Шимякин, – нарожали детей, все облагородили, обустроили, и жизнь потекла.

– Как это – народ завезли? – спросила Яна, понимая, что это не племенные клубни картофеля или элитное пшено, что можно было купить в магазине. – Откуда?

– С разных мест нашей необъятной родины, – туманно ответил Егор. – У меня нет расовой дискриминации. Мы живем сегодняшним днем под девизом «Все довольны и счастливы».

«И пусть только попробует кто-то заикнуться, что он не совсем доволен и счастлив», – почему-то за него закончила пришедшую в голову мысль Яна.

– У нас среди поселенцев есть и свои учителя, и свой врач, эти люди освобождены от физического труда на благо коммуны и заняты своей профессиональной деятельностью.

– Все своими силами? – поддержал беседу Рустем.

– Именно так! Это очень экономно и очень действенно! Если бы у нас в государстве все были заняты своим делом, тогда бы тоже был порядок.

– Так вы создали такое мини-государство в государстве? – уточнила Яна.

– Э… нет, – хитро улыбнулся Егор, – государство у нас одно, и президент у нас один. Мы чтим законы, и люди живут в коммуне исключительно по доброй воле.

– Понятно, – кивнула Яна, отмечая про себя, что он еще и скользкий, как уж.

От земли шло испарение, впитывающее в себя пыльцу всевозможных цветов, и от этого, плюс от свежего воздуха, дурманило голову. Над полем летали разноцветные бабочки, стрекозы-вертолетики и множество каких-то жучков и насекомых. Все были заняты своим насущным делом. Яна даже залюбовалась этой организованной работой по сбору пыльцы – симбиозом цветов и насекомых. Из задумчивости ее вырвал грубый голос Егора Шимякина:

– Что-то насекомых развелось, пора опрыскать, да еще сорняки эти. Прислать народ надо, чтобы выпололи все.

Мгновенно идиллическая картинка померкла, и Яна с большим неудовольствием посмотрела на местного «учителя».

– Удобряем все только навозом, – быстро сказал он, по-своему восприняв ее взгляд.

– Его у нас много, – давясь от смеха, озвучил Рустем то, что пришло в голову и Яне, – извините…

– Ничего, навоза у нас действительно много, все-таки коровник, свинарник, куриный помет…

– Все в хозяйство? – уже серьезно сказал Рустем, только глаза его смеялись.

– Точно так! – засмеялся Егор, обнажая в улыбке редкие желтые зубы. Лучше бы он, право слово, вообще не улыбался. – Вот и вы уже начали понимать нашу политику.

Рустем с Яной только переглянулись, но ничего не ответили.

Они свернули с дороги и, пройдя сквозь заросли дикой сирени и шиповника, вышли в деревеньку, которую Яна видела от указателя. Эта деревня не походила на другие, виденные Яной. Во-первых, все дома были абсолютно одинаковые, словно братья-близнецы. Во-вторых, они были одного года постройки, то есть были воздвигнуты сразу все. Простые, из деревянных брусьев, неокрашенные, с ровными окнами, они стояли очень близко друг к другу, каждый без собственного пространства и дворика. Не было огородов или палисадников. В общем, зрелище вблизи оказалось весьма унылым. Ничто не радовало глаз. Егор, похоже, считал совершенно по-другому.

– Вот она – моя гордость! Экологически чистое сырье, утепленные дома, просторные внутри – все для моих поддан… то есть людей. Сразу видно, что собственничество у нас не приветствуется, у нас все общее, и не надо говорить, что здесь коммунизм. Здесь то, что было на Руси очень давно, люди не жалуются, они сыты…

– Счастливы и довольны, мы уже знаем, – вступила Яна.

– Вы – молодцы, ловите на лету. Это правильно, я считаю. Ну, разрешу я им каждому в отдельности иметь свое хозяйство, и что? К чему это приведет? У одной хозяйки красные пионы, у другой желтые, у одной крупные кабачки, у другой мелкие уродились… Зависть, ревность, склоки и так далее… А так все одинаково, и все дружны, и все вместе трудятся на общее благо.

«Аминь, – про себя подумала Яна, мысленно пожелав, чтобы местные кабачки родились только одного размера, – а то не ровен час…»

Люди, что сновали по деревне, все с почтением кланялись Егору Шимякину и с интересом смотрели на приехавшую пару. Мужчины были разных возрастов, но все с бородками и в каких-то одинаковых робах, а женщины в широких длинных юбках и платках, от чего вообще казались одной возрастной группы. Посередине деревни был вырыт колодец, на который в данный момент выстроилась очередь из женщин с ведрами.

– Банный день, – с улыбкой на толстых губах пояснил Егор.

– К солнцестоянию?

– К нему…

– Простите за любопытство, но откуда у вас столько средств, чтобы воздвигнуть целую деревню и возродить сельское хозяйство? – спросил Рустем.

– Я имел кое-какой капитал и все вложил в то, что всегда считал идеальным существованием. На самом деле требовалось не так уж и много. Да, мы закупали лес, древесину, но возводили дома собственноручно, своими силами. А люди, приходящие сюда жить, по собственной инициативе вносят свою лепту в общий котел.

«Стандартная схема, просто секта какая-то», – подумала Яна. Она повернула голову направо и увидела избу, единственную выделяющуюся и размером, и роскошью. У нее были резные наличники и высокая остроконечная крыша с мансардным этажом.

«А все-таки у них не у всех хозяйство одинаковое», – задумалась Яна, но вслух озвучить свои мысли не решилась.

– Ваша? – лишь спросила она, обращаясь к Егору.

– Моя, – скромно улыбнулся он, – зайдете?

– Кто же отказывается от приглашения? Преодолеешь пять ступенек? – спросила она у Рустема.

– Попробую, только не надо повторять свой урок, – ответил он, на всякий случай отодвигаясь от Яны на безопасное расстояние.

В избе Егора было дорого, богато и уютно. И мебель была не деревенская, а дорогая и мягкая. Картины, ковры по стенам, хрустальные люстры и светильники из мозаичного стекла. Все это впечатляло, но почему-то Яна не думала, что в других домах такая же обстановка. Здесь, в этой коммуне, равенство было не для всех – это она уже поняла.

Им навстречу вышли три женщины в одинаковых одеждах. Яна сразу же смогла оценить, что все они были молоды, фигуристы и красивы.

– Познакомьтесь: Алла, Рита, Настя, а Олесю вы уже видели, вы с ней даже говорили. – Егор Шимякин снова стал делать какие-то странные движения рукой.

– Очень приятно, – улыбнулся Рустем.

– Мои жены, так сказать, спутницы жизни, – добавил Егор.

Яна заикала.

– Жены?!

– Да, все мои девочки, – довольно подтвердил глава поселения, – мои суженые-ряженые.

До этого момента Яна думала, что только молодежь жаждет как можно больше сексуальных связей, из-за чего многие извращены и испорчены. Но сейчас… Судя по выражению лица Рустема, он тоже был потрясен. Чего нельзя было сказать о Егоре.

– Это тоже у вас так принято? – спросила Яна.

– Это нормально, – сразу же поправил ее хозяин поселения, – ведь я не простой мужчина.

– А какой?

– У меня аура, сильнейшее биополе, я их духовный наставник, пример, так сказать, во всем.

– То есть вашего биополя хватает на всех? Одной женщины вам мало? – уточнил Рустем.

– Девушки сами потянулись ко мне, что я мог сделать? Я в ответе за всех людей, которые пришли ко мне в поселение.

– Это так, – кивнула одна из жен, – у нас к нашему учителю большое чувство – любовь! Он очень щедрый человек и добрый, раз уж откликнулся на наше чувство.

Другая девушка в косынке подняла руку, словно в школе, спрашивая разрешения учителя.

– Можно сказать?

– Конечно, говори, Ритуля, – проскользнул по ее сарафану масляный взгляд Егора.

– Я бы не вышла замуж ни за кого другого, а Егор честно предупредил меня, что уже женат на Алле, что может взять меня только второй женой.

– Я не возражала! – быстро ответила, по всей видимости, Алла.

– Я так обрадовалась, – продолжила Ритуля, – я бы пошла хоть сотой женой, лишь бы быть поближе к этому святому человеку, лишь бы мочь прикоснуться к нему, родить от него детей. Если бы не Егор, я никогда бы не была счастлива.

«Я сейчас расплачусь», – язвительно подумала Яна, кивая.

– Не все это приветствуют, знаю, – глубокомысленно отметил Егор, – им не понять, что в нашей семье все происходит по взаимному согласию и любви.

– О какой любви может идти речь? – взвизгнула Яна, не выдержав.

– А что, было бы лучше, если бы эти девочки не выполнили своего главного предназначения – стать матерями и родить детей? – Егор вел себя так и разговаривал так, словно давал интервью журналистам, что наводило на мысль о том, что он уже не раз хвастался своими достижениями.

– Что хорошего в разврате? – прямо спросила Яна.

– А что плохого в большом здоровом потомстве? Наша семья для поселения – пример.

– А как вы детям объясните, почему мам много, а папа один? – спросил Рустем.

– Легко. Они гордятся своим отцом, – ответила старшая жена гарема, Алла.

– Водочки? Настойки? – лукаво глянул на гостей Егор, явно прерывая столь щекотливую тему.

– Все свое? – уточнила Яна, решив, что это не ее дело – лезть в чужую частную жизнь.

– Конечно, и настойка на лесных ягодках или на садовых плодах. Есть медовуха, – лучезарно улыбался хлебосольный хозяин.

– Мне бы клюквенной настойки, – подала голос Яна.

– А я выпью медовухи, – поддержал ее Рустем.

– Дорогие женушки, проводите гостей в столовую, – в несколько приказном тоне сказал Егор, – а я в подвал за настойками.

Яна с Рустемом не успели и глазом моргнуть, как их усадили на богатые высокие стулья с подушками. На большой круглый стол тут же наметали посуду, фрукты, румяные пирожки, шкворчащую яичницу, холодец, сметану, сливки, кофейник с кофе и еще много чего. Девушки, видимо, смели все, что осталось с завтрака. Работали они слаженно, в три пары рук, что убыстряло подачу пищи ровно в три раза, и это, несомненно, являлось положительным моментом.

– Я чувствую, что выздоравливаю, – шепнул Яне на ухо Рустем.

– Что так? – взяла она со стола аппетитную плюшку.

– Я всегда очень переживал, что ненормальный, а оказывается, это не так. Я – всего лишь… так… цветочки.

Яна хмыкнула.

– Видишь, как полезно иногда выходить из дома и делать открытия.

– Может, это и так, только с тобой я все равно связываться никому бы не посоветовал, – покосился на нее парень.

– Девочки, – обратилась Яна к женам Егора, пока он не вернулся, – скажите, а о каком поверье или легенде нам говорила ваша боевая подруга Олеся?

– О каком поверье? – спросила Алла, близоруко щуря глаза.

– Что-то о белокурой женщине и сопровождающем ее…

– Нет! – прервала ее Алла и, смягчившись, быстро добавила: – То есть я ничего такого не знаю.

– Странно, – посмотрела на Рустема Яна, и в этот момент в просторную столовую вошел хозяин избы с двумя бутылками в руках, покрытыми слоем пыли.

– Сейчас угощу вас… натуральное все… крепкое… А вы что стоите, смотрите? Чего моим гостям не несете соленья наши домашние? Это я, что ли, должен нести? У меня две руки, кумушки! Ну-ка, брысь! Что люди обо мне подумают! Жены не слушаются! – прикрикнул на свой «цветник» Егор, и девушки бросились врассыпную.

Хозяин рассмеялся и начал наливать каждому то, что тот заказывал.

– О чем вы говорили с Олесей? – спросил хозяин, и Яна всей кожей почувствовала его цепкий взгляд, как будто этот разговор его волновал, но он не показывал вида.

Почему-то рассказывать, что она услышала о существовании некой легенды о белокурой красавице и ее спутнике, Яне не хотелось. Чувство самосохранения подсказывало, что делать этого не следует.

– Она сказала, что будет праздник солнцестояния, и пригласила нас на него, – сообщил Рустем, видимо чувствовавший то же, что и Яна.

– И все?! – невзначай поинтересовался хозяин, его явно волновала четвертая жена.

– Все… потом вы подошли, а что? – подыграла Яна, разыгрывая непонимание интереса к минутному разговору.

– Ну что ж, за встречу! – поднял рюмку заметно повеселевший Егор.

– За знакомство! – откликнулась Яна и опрокинула в себя рюмку клюквенной настойки, сразу ощутив аромат натуральной ягоды и крепость напитка.

– Вкусно… – этого тоже нельзя было не признать.

Послышались торопливые шаги трех жен Егора. Лица их раскраснелись, глаза блестели, словно они тоже успели приложиться к запасам в погребе. В каждой руке они несли по трехлитровой банке.

– Надеюсь, положите в салатники? – одобрительно посмотрел на их ладные фигуры Егор.

– А как вас хватает на стольких молодых женщин? – поинтересовался Рустем, и Яна с интересом посмотрела на его идеально красивый профиль.

– Ишь ты, что тебя интересует? Ты не забыл про свои обмороки?

– Про них я всегда помню, а сейчас хочу секрет узнать.

– Не при дамах, – притворно-смущенно проговорил Егор.

– Считайте, что я – ваш товарищ! – воодушевилась Яна, уже одурманенная запахом солений с чесночком и выпитой крепкой настойкой.

– Ну, во-первых, экология, чистые продукты, здоровый образ жизни, баня, закаливание… А во-вторых, есть одно средство на травах, жиру и хрене… Я тебе, молодой человек, дам.

– Да у меня пока нет проблем, – покосился он на Яну, которая чуть не подавилась от смеха.

– Кто же признается, – понимающе кивнул Егор, – но не волнуйся, дам, сам сможешь оценить силу снадобья. Хватит и на десять жен.

– Я – сторонник традиционных отношений! – почему-то за него ответила Яна и кивнула Егору: – Повторим!

Мужчин дважды просить не пришлось, они наперегонки бросились выполнять просьбу дамы. Жены в это время просто-таки заставили стол маринованными опятами и солеными лисичками, мелкопупыристыми огурчиками, красными помидорами в рассоле, укропе и чесноке, маленькими патиссончиками и овощным соте.

Яна заметила, что жены Егора пытались предугадать любое желание своего властителя, но за стол вместе с ними не садились, видимо, не имели права. После четвертой рюмки она перестала замечать что-либо особенное, все окружающие люди стали казаться ей милыми, добрыми и приятными. Она побраталась с Егором, пропев дифирамбы о его гостеприимстве, хлебосольности и очаровательной улыбке, чего бы Яна ни за что не сказала на трезвую голову.