— Зайдите в мой кабинет. Сейчас же!

Сердце Ханны упало, когда Уайет отчеканил эти слова по телефону.

Не самое лучшее начало рабочей недели.

— Уже иду.

Ханна побрела к дому, чувствуя себя словно лошадь, которую ведут на бойню. Она боялась этого вызова с того момента, как отдала Уайету финансовые отчеты по Центру обретения равновесия в субботу вечером. Видимо, он их уже просмотрел.

Хотя его поцелуй обжигал, как раскаленное железо, Ханна не сомневалась, что хладнокровный негодяй планирует закрыть центр. Если ее слова не достигли его сердца, нужно испробовать что-нибудь другое, более действенное. Слишком много людей зависело от нее, она не могла подвести участников программы. И лошадей…

Если бы Меган была здесь! Ее кузина была великолепным стратегом. Но Меган в Европе. Ханна не рискнула попросить помощи у кузины, потому что та немедленно бросилась бы к ней, забыв о лошадях, карь ере и любимом мужчине.

В тот момент, когда она вошла на задний дворик, кухонная дверь открылась и на пороге появилась Нелли:

— Господи, девочка, ты похудела! Ты что, ничего не ешь, когда меня нет?

Ханна принужденно улыбнулась и обняла пухленькую женщину:

— Ты же знаешь, я могу забыть поесть, когда много дел, — а сейчас именно такое время. Как прошел отпуск?

— Круиз по Карибскому морю не для меня, но попробовать следовало хотя бы потому, что за все заплатил босс.

Уайет оплатил поездку Нелли? Почему? Ханна не могла поверить, что его черствое сердце способно на такие поступки.

— Входи, детка. Я испекла твои любимые кексы с малиной. Заверну тебе несколько, чтобы ты могла взять с собой. Тебе нужен мужчина, который будет напоминать, что нужно кушать, — такой симпатичный и богатый, как наш новый босс, например.

— Прекрати изображать сваху, Нелли.

— Почему бы и нет? Это твой дом. Ты должна жить здесь, а не в старом коттедже, забитом антиквариатом. Да и мистер Джейкобс выглядит неплохо.

«И целуется тоже».

— Ерунда, — отрезала Ханна, входя в кухню и стараясь избегать проницательного взгляда экономки.

То, что она увидела, шокировало молодую женщину. Кухня разительно изменилась — вместо привычных синих и голубых тонов в глаза бросалась совершенно другая гамма. Новое кухонное оборудование сияло безупречной чистотой.

— Ты разорвала помолвку пятнадцать месяцев назад, — не отставала от нее Нелли.

— Это не важно. У меня нет времени на мужчин и на их проблемы, которые, похоже, заложены у них в ДНК.

Нелли ласково похлопала Ханну по руке:

— К переменам нужно привыкнуть. Уайет, пока я отдыхала, показал себя с лучшей стороны. Правда, меня чуть удар не хватил, когда я увидела, что он перекрасил кухню и заменил мою любимую плиту.

Слова Нелли напомнили Ханне, что не ей одной приходится мириться с новым порядком вещей.

— Он к тебе хорошо относится?

— Да. Не сует свой нос в чужие проблемы, не жалуется. Занимается своим делом и знает, чего хочет. Всегда говорит «спасибо». Заявляет, что развлекаться — как это делал твой отец — не намерен, а жаль, потому что в этом доме должны бывать гости. Я скучаю по твоим нарядам и праздничным обедам.

— Ты думаешь, Уайет захочет, чтобы я принимала его гостей?

— А почему бы и нет? Не вижу никого более подходящего на эту роль.

— Если он будет обижать тебя, ты скажешь мне? — спросила она.

Нелли улыбнулась:

— Ханна, если бы ты боролась за себя с такой же страстью, как за других людей, ты бы всех заставила считаться с тобой. Но не волнуйся, у меня нет проблем с новым боссом.

Она поставила на стол поднос с чашкой кофе и тарелкой кексов:

— Захвати с собой, когда пойдешь в кабинет.

При мысли о том, что она будет жевать, пока Уайет разбирает по косточкам бюджет ЦОР, Ханну чуть не вывернуло наизнанку. А проклятый поцелуй преследовал ее почти двое суток.

Ханна уже успела забыть, каковы на вкус мужские губы, забыла, каким мягким и в то же время упругим может быть мужское тело, каким подчиняющим и в то же время покоряющимся может быть поцелуй. Забыла этот электрический импульс…

Стоп. Нет, она не забыла импульс, она его никогда не испытывала — до Уайета.

— Как дела у тебя и у твоих лошадок? — спросила Нелли.

Ханна моргнула:

— Этот бессердечный негодяй хочет закрыть центр.

— Уверена, ты найдешь решение. Когда дело доходит до лошадей, ты становишься очень изобретательной.

— Ханна, — глубокий голос Уайета раздался позади нее, застав обеих женщин врасплох, — я жду вас.

Ханна похолодела. Что он сумел расслышать? Когда она обернулась, лицо Уайета не предвещало ничего хорошего.

Она пыталась не смотреть на его губы, не думать о том, как его грудь прижималась к ее груди… Но все впустую.

Но поцелуй не повторится. Она этого не допустит. Из-за Уайета она чуть было не рискнула всем, хотя давно усвоила, что риска следует избегать в любом случае.

— Босс, я приготовила кексы и сварила кофе. Возьмите с собой и заставьте эту девочку поесть — она тает на глазах.

Уайет смерил Ханну оценивающим взглядом — от волос, заплетенных в косу, до кончиков туфель. По ее коже забегали мурашки, живот свело, а сердце бешено заколотилось. Как он смеет смущать ее всего лишь одним взглядом?

К удивлению Ханны, Уайет безропотно взял поднос и направился в кабинет.

Он поставил поднос на квадратный столик, взял кекс и сел на стул:

— Садитесь.

Ханна судорожно принялась подбирать какие-нибудь приятные слова:

— Нелли сказала, что вы оплатили ее отпуск. Это очень мило, но зачем вы это сделали?

Уайет надкусил кекс и не торопясь прожевал, явно не ощущая того нервного возбуждения, которое переворачивало внутренности Ханны. Если его цель — заставить ее нервничать в ожидании ответа, то он своего добился.

Уайет откинулся на спинку стула:

— Я хотел убрать ее подальше, пока устроюсь здесь.

— Вы многое изменили.

— Это только начало.

— Если у вас большие планы, неплохо было бы поделиться с нами.

— Единственная перемена, которая касается лично вас, состоит в том, что я закрываю Центр обретения равновесия и перестаю финансировать спасенных лошадей. Продайте их или отдайте даром — мне все равно.

Его заявление поразило Ханну, хотя примерно это она и ожидала услышать.

— Вы не можете принимать такие решения, не увидев, как мы работаем. Мы делаем слишком много добра, чтобы…

— Вы тратите слишком много денег, а риск велик.

Одна только сумма страховки превышает все допустимые пределы. А конюшню можно использовать намного разумнее. Сейчас она выглядит ужасно.

— Это потому, что мой отец не желал тратиться.

— Ханна, либо вы сами будете платить за содержание лошадей, либо избавитесь от них.

Ханна запаниковала — ее зарплаты не хватит, чтобы покрыть издержки.

— Дайте мне три месяца, чтобы переубедить вас.

— К концу этого месяца центр должен убраться с моей территории.

Она вскочила:

— Вы требуете невозможного.

— Я дам вам больше времени при одном условии, — бросил Уайет.

Ханна сразу поняла, что это подвох:

— Назовите его.

Уайет написал что-то на листке бумаги и бросил его Ханне:

— Продайте мне коттедж и землю. Мое предложение весьма щедрое. Имея такие деньги, вы сможете купить собственную конюшню.

У Ханны сбилось дыхание, когда она подсчитала количество нулей. Но сумма не имеет никакого значения. Она не позволит Уайету Джейкобсу выставить ее.

— Мои предки построили этот коттедж. Это мой дом, мое наследие. Несмотря на то что ваше предложение действительно щедрое — нет, спасибо.

Удивление мелькнуло в глазах Уайета, потом он сжал челюсти:

— Продайте мне коттедж, и я позволю вам абсолютно бесплатно жить в нем в течение года и продолжу финансировать вашу убыточную программу. За год вы сможете найти подходящее место для себя и своих животных.

Взятка, значит. Впервые в жизни Ханна ощутила дух состязания. Она хотела победить этого бессердечного негодяя.

В поисках альтернатив молодая женщина задумалась и убрала прядь волос за ухо. Сережка мамы царапнула подушечку пальца, напоминая, что спасение лошадей на ферме «Сазерленд» было ее мечтой. Это продолжение дела мамы и возможность Ханны оставить свой след в этом мире.

— Нет, спасибо.

— Это мое последнее предложение, Ханна. Вам остается только принять его.

Нужно познакомить его с участниками программы. Никто не мог устоять, когда видел их счастливые лица.

«Никто, кроме отца», — напомнила себе женщина.

Если переубедить Уайета не удастся, придется искать другой путь. Все, что ей нужно, — время и деньги. Ни того ни другого у нее не было.

«Думай, Ханна. Что сделала бы Меган? Она продумала бы стратегию».

— Я подумаю над вашим предложением. При одном условии, — бросила Ханна.

Уайет чуть наклонил голову, приглашая ее продолжать.

— Дайте мне три месяца, чтобы найти подходящее место поблизости. И посмотрите, как мы работаем, поговорите с нашими клиентами. Вы увидите, что мы творим чудеса!

Его глаза сузились, и Ханна не могла не заметить, что Уайету совсем не по душе быть загнанным в угол. Тем хуже. Ей тоже приходится несладко.

— Хорошо, — нехотя согласился Уайет. — Но я даю вам два месяца. Вы не будете принимать новых лошадей и сами оплатите все издержки. Ясно?

— Яснее не бывает.

Прежде чем Уайет передумал, Ханна убежала через патио в спасительную лабораторию. Она выиграла небольшую отсрочку. Впереди много дел и слишком мало средств…

— Хорошенькая. Твоя жена?

Вопрос Сэма вернул Уайета к реальности, когда он почти утонул в захлестнувшей его волне желания. Отчим поднимался по лестнице. Один. Где его сиделка?

— Я не женат, Сэм.

Уайет в последний раз взглянул на Ханну. Ее бедра покачивались так соблазнительно, что от них невозможно было глаз отвести. Привлекательная. Чертовски привлекательная.

Он заставил себя отвернуться от запретного — но потрясающего — зрелища:

— Нелли испекла кексы. Заходи, попробуй.

Сэм вошел вместе с ним в кабинет и схватил кекс:

— Я готов поклясться, что ты купил ферму в преддверии свадьбы.

— Я встречался кое с кем, но жениться не планировал, — сказал Уайет.

И она исчезла из его жизни, как только узнала, что он намерен заботиться о Сэме.

— Лана? Длинноногая дорогостоящая блондинка? Та, что очень высоко себя ценит? Терпеть не может стариков?

— Именно она.

Как может Сэм быть таким проницательным в одном и совершенно беспомощным в другом? Болезнь Альцгеймера похожа на сеть, которая задерживает некоторые воспоминания и упускает другие.

— Где Кэрол?

— Кто?

— Кэрол, твоя сиделка.

— Брюнетка?

— Нет, брюнетка была до нее. Этой уже под пятьдесят, и у нее седые волосы.

— Та, которая любит мыльные оперы? — спросил Сэм.

— Не знаю. А она их любит?

Если Кэрол устроилась перед телевизором, она будет немедленно уволена.

— Сэм? — Взволнованный голос сиделки послышался в холле.

— Он здесь, — отозвался Уайет.

Она вбежала в кабинет, тяжело дыша:

— Слава богу! Сэм, вы меня до смерти напугали.

— Он был во дворе. Как он оказался там один? — резко спросил Уайет.

Кэрол покраснела:

— Не знаю. Я была в ванной, и…

— Дверь комнаты была открыта?

Сиделка виновато опустила голову:

— Думаю, да. Простите меня, мистер Джейкобс, я не привыкла к тому, что приходится запирать пациента.

— Сэма нужно запирать для его собственной безопасности. Он может заблудиться.

Уайету была ненавистна мысль о том, что приходится запирать Сэма, как животное, но после ужасного инцидента на балконе…

— Я понимаю, сэр. Это больше не повторится. — Кэрол повернулась к своему подопечному: — Сэм, вы съели два кекса. Вы уверены, что хотите еще один?

Сэм моргнул:

— Правда?

— Да, а еще яйца и сок. Мы плотно позавтракали, потому что собираемся на прогулку.

— Куда вы его ведете? — поинтересовался Уайет.

— Ему наверняка понравятся конюшни.

Он встревожился:

— Нет, держитесь подальше от конюшен. Я не хочу, чтобы Сэм покалечился.

— Но он часами стоит у окна, наблюдая за наездниками. Разве он раньше не работал с лошадьми?

— Конечно работал, и прекратите говорить обо мне так, будто меня здесь нет, — проворчал Сэм.

— Прости. — Уайет окинул отчима внимательным взглядом, пытаясь понять, в каком состоянии сегодня его рассудок.

Порой ум Сэма был таким же острым, как в прошлом, но в иные дни это была всего лишь оболочка человека, которым Уайет когда-то восхищался.

— Я знаю, ты скучаешь по лошадям, но мы незнакомы с этими животными достаточно хорошо. Кто знает, какие из них безопасны, а какие — нет?

Сэм выпятил грудь и засунул руки в карманы:

— Я выясню. Это легко понять. И то, что ты заставил меня уйти в отставку, вовсе не означает, что я ничего не помню.

Кэрол взяла старика под руку и повела к двери.

— Не выпускайте его больше из виду, — бросил ей вслед Уайет.

— Ни за что, сэр.

Отчаяние, беспомощность, грусть разъедали душу Уайета. Последние два года Сэм таял на глазах, и ни один специалист ни черта не мог с этим поделать. Ни лекарства, ни витамины не помогали. Но будь он проклят, если сдастся! Он слишком многим обязан Сэму.