Войска продвигались к Азову, роя, как положено, сапы и апроши. К началу августа так близко подошли, что слышно было, какой табак турки курят.

Дни стояли красные, ночи тихие. Земля иссушена под солнцем, и пыль от снарядных разрывов подолгу висела в воздухе, серебрилась, отсверкивала в солнечных лучах. Заступы и лопаты тоже поднимали пыль, как дымовую завесу. Солдаты от солнца и пыли азовской черны были, только глаза да зубы поблескивали.

— Эй, Гришка! — хлопнул Петр по спине Лукина. — Что загрустил, бомбардир? Надоело в земле копаться? Глядите-ка, братцы, ну, чистый арап — черен, как деготь! Подумают турки, что под Азовом африканское войско стоит.

— Сам-то хорош, господин бомбардир! — подмигнул Григорий. — Пора бы в Синее море окунуться.

— Успеем, успеем еще, — кивнул Петр. — И селедки с тобой наловим, как только турок одолеем.

Город обстреливали со всех сторон. Петр не отставал от своих товарищей-бомбардиров. Снаряды готовил, орудия наводил на цель.

В Азове начались пожары. Рухнула караульная башня. Но турки и не думали сдаваться. Безо всякого труда и препятствий подходило к ним морем пополнение, выгружали с кораблей снаряды, продукты. Русские войска никак не могли этому помешать — флота не имели…

А турки тушили пожары в городе, чинили разбитые укрепления и — более того — совершали опасные вылазки из крепости.

— Близко мы подошли к гнезду, — говорил Петр генералам, — и шершней раздразнили. Гнездо-то их сыплется, а они еще крепко кусаются.

И правда, меткие стрелки с длинными ружьями зорко следили за нашими сапами и апрошами. И стреляли они точно в цель. Конечно, не холостыми патронами.

— Ведите сапу тихую да глубокую, — наказывал Петр солдатам. — Голова целее будет!

И сам ходил по окопам, сгибаясь, как говорится, в три погибели. Да если б в полный рост встал, голова бы торчала, пожалуй, из самой глубокой канавы.

— Ну, скоро уж распрямимся, — утешал себя.

Как-то ранним утром поднялся он на высокий берег Дона. Далеко к горизонту уходили степи нетронутые. А здесь, перед Азовом, все было изрыто траншеями, апрошами, сапами да окопами, разметана земля снарядами.

«Эко, плуг войны пашет, — думал Петр. — И вспахано уже, и засеяно. Добрый должен быть урожай!»

Да только не суждено было в том году дождаться «добрых всходов» у Азова…