"Что я скажу своему отцу?" То, что док Лизандер "сова" и что он не пьет молоко? Что, по словам Вернона Такстера, этого достаточно для того, чтобы обвинять человека в убийстве? И в результате из моего открытого рта донеслось нечто совершенно другое:

- Отец, Леди мудрая женщина и очень многое знает. Она поможет нам, нужно только попросить ее.

- Леди, - глухо повторил отец. - Хорошую штуку она сыграла над Большим Дулом, верно?

- Да, отец. Она поможет нам, если мы пойдем и попросим ее о помощи.

- Может, ты и прав. А может быть, от нее не будет никакого толку.

Отец нахмурился, словно сама мысль о том, чтобы обратиться к Леди, причиняла ему сильную боль. Но эта боль, конечно, ни в коем случае не была мучительней и глубже другой, прежней, боли, такой привычной и знакомой.

- Вот что я сделаю, Кори, - проговорил он, когда морщины на его лице немного разгладились. - Я спрошу своего друга, что он об этом думает.

Я до смерти испугался этих его слов. Очень, очень испугался.

- Пожалуйста, возвращайся, скорее домой, - сказал я ему.

Я оставил отца на валуне у самой кромки воды под низким серым небом со свинцовыми облаками. Добравшись до Ракеты, я обернулся и увидел, что отец поднялся и стоит на самом краю утеса. Голова отца была склонена вниз, очевидно, его взгляд был обращен к поверхности озера, в его ужасные глубины, в поисках следов канувшего туда автомобиля. Я крикнул ему, чтобы он отошел от опасного края, но отец сам повернулся и, возвратившись к своему валуну, уселся на него снова.

Не сегодня, сказал он. И я поверил ему.

Я покатил к дому той же дорогой, как приехал сюда, но на обратом пути уже не думал о звере из Затерянного Мира, бродившем сейчас в темном лесу, - голова моя была занята другими, более важными мыслями.

Следующие дни были такими же холодными и серыми, холмы вокруг Зефира сделались коричневыми, такими же, каким давно уже стоял Поултер-хилл. Пришел декабрь, месяц веселья и удовольствий. Иногда, когда я возвращался из школы, отец был дома, а иногда его не было, он куда-то уезжал. Мама, усталая не по годам и пребывавшая в постоянном напряжении, объясняла, что отец уезжает искать работу. Мне хотелось надеяться, что отец больше не ездил к утесу над озером Саксон, к знакомому валуну, откуда так удобно смотреть на темную фигуру, отражающуюся в черной воде.

Матери моих друзей помогали нам, как могли. Под тем или иным предлогом они заглядывали к нам в гости, приносили еду в кастрюльках, корзиночки с бисквитами, домашние соленья и маринады и всякую всячину. Мистер Колан пообещал угостить нас олениной с первой же добычи в этом охотничьем сезоне. В ответ мама настойчиво угощала всех своей выпечкой. Отец ел за ужином то, что приносили нам знакомые, и я знал, что ему кусок не лез в горло, потому что все это было неприкрытой милостыней. Выяснилось, что в скобяном магазине не требовался водитель в доставку, никто не нуждался в новом кассире. Часто по ночам я слушал, как отец поднимается с кровати и ходит по дому. Вошло в обыкновение, что до одиннадцати он отсыпался, а по ночам читал или бродил по комнатам до четырех часов. Он тоже превращался в "сову".

Однажды после школы мама попросила меня съездить к Вулворту на Мерчантс-стрит и купить ей коробку формочек для пирожных. Я отправился в путь, благо Ракета бежал сегодня подо мной особенно быстро. В магазине я исполнил поручение мамы, купил формочки и отправился обратно.

На обратном пути я остановился у кафе "Яркая звезда".

В этом кафе трудился на кухне мистер Юджин Осборн. Тот самый мистер Юджин Осборн, который в войну служил в Первой пехотной дивизии. Тот самый мистер Юджин Осборн, который так легко узнает немецкие ругательства, стоит ему их услышать.

С самой Брендивайнской ярмарки воспоминания о том, что я услышал в доме сестер Гласс, не давали мне покоя. Где попугай мог научиться немецким ругательствам, если его хозяйка не знает ни слова по-немецки? Кроме того, я вспомнил еще и кое-что другое, а именно слова мистера Осборна: "Но он не только ругается. Там есть и другие слова по-немецки, только попугай произносит их очень неразборчиво".

Как это могло получиться?

Я оставил Ракету на тротуаре и вошел в кафе.

Кафе было совсем маленькое, всего на несколько столиков, пару кабинок и стойку с табуретами, где посиживали посетители и болтали с официантками миссис Мадлен Хакаби и молоденькой Керри Френч. Нужно сказать, что мисс Френч пользовалась большим успехом, потому что была хорошенькой блондинкой, а миссис Хакаби более всего напоминала пару миль разбитой проселочной дороги. Но миссис Хакаби служила официанткой в "Яркой звезде" задолго до того, как я появился на свет, и с давних пор заправляла в кафе железной рукой. В это время дня в кафе было пустовато, вот и в тот день сидели за столиками с чашками кофе всего три человека, все как один пенсионеры. Среди них был и мистер Каткоут, который читал газету, развернув ее на столике перед собой. Телевизор над стойкой был включен. За стойкой сидел мужчина, и когда я подошел ближе, то увидел, что этот скалившийся в сторону мисс Френч человек не кто иной, как Дик Моултри, толстый неуклюжий тюлень в людском обличье.

Едва он заметил меня, его улыбка испарилась как призрак, которого коснулся первый рассветный луч.

- Привет! - крикнула мисс Френч, увидев, что я направился к стойке, и просияла весенней солнечной улыбкой. Если бы не кривые зубы, она могла бы поспорить красотой с самой Чили Уиллоу. - Чем могу служить, мистер?

- Мистер Осборн сегодня работает?

- Само собой.

- Можно мне поговорить с ним?

- Обожди минутку.

Сказав это, мисс Френч повернулась к окошку, прорезанному в стене между кафе и кухней. Я увидел, как живот мистера Моултри перевалил через стойку, когда он до предела перевесился вперед, чтобы взглянуть на ноги мисс Френч.

- Юджин! - позвала она. - Тут кое-кто хочет поговорить с тобой! - Кто? услышал я ответный крик.

- Кто? - спросила меня мисс Френч, повернувшись обратно. Мисс Френч не вращалась в одних со мной кругах, да и я был в "Яркой звезде" слишком редким гостем, чтобы меня тут узнавали в лицо.

- Кори Мэкинсон.

- А, так ты паренек Тома? - весело удивилась она, и я утвердительно кивнул в ответ. - Это сын Тома Мэкинсона! - крикнула она мистеру Осборну.

Мой отец, как и "Бич Бойз", в свое время успел потусоваться. Я почувствовал на себе пристальный взгляд мистера Моултри. С шумом отхлебнув кофе, он чмокнул, стараясь привлечь мое внимание, но я даже и ухом не повел.

Из вращавшейся двери в кухню появился мистер Осборн. На нем были белая майка, белый фартук и поварской колпак. Он шел, на ходу вытирая руки полотенцем.

- Здорово, приятель, - приветствовал он меня. - Что привело тебя в наши края?

Мистер Моултри весь подался вперед: и уши, и пузо.

- Может быть, мы присядем за столик? - спросил я мистера Осборна. - Вот туда, как вы считаете?

Я кивнул головой в сторону одного из самых дальних от стойки столиков.

- Можно и присесть. Давай веди, герой. Когда мы наконец уселись, я, подчеркнуто повернувшись спиной к мистеру Моултри, сказал:

- Я был в доме мисс Гласс в тот вечер, когда вы привели свою дочь Винифред на урок.

- Да, я тебя там видел.

- Тогда, наверное, вы запомнили и попугая. Помните, вы говорили, что он ругается по-немецки?

- Да, то, что он болтал, звучало как немецкая речь - насколько я понимаю по-немецки. А я понимаю вполне прилично.

- А вы не помните, что именно говорил попугай? Меня интересует, что он говорил, кроме ругательств.

Мистер Осборн откинулся на спинку своего стула.

Склонив голову, он задумчиво посмотрел в окно, при этом его рука с вытатуированными буквами "В", "О", "И", "Н", "А" на пальцах вертела вилку из столового набора.

- А для чего тебе нужно все это знать, могу я спросить? - осведомился у меня он наконец.

- Ни для чего особенного, - легкомысленно пожал я плечами. - Мне просто стало любопытно, и все.

- Значит, тебе просто стало любопытно? Мистер Осборн быстро улыбнулся.

- И ты решил взять и прийти сюда для того, чтобы спросить, что там такое наболтал попугай?

- Именно так, сэр.

- Но это случилось почти три недели назад. Почему ты не заглянул ко мне и не спросил раньше?

- Дело в том.., дело в том, что у меня не было времени. Все это было чистой правдой, я хотел зайти к мистеру Осборну и расспросить его, но последние события - сбежавший динозавр из Затерянного Мира и то, что мой отец потерял работу, - действительно отняли у меня время, у меня просто руки не доходили. Были дела поважнее.

- Сейчас я уже не могу в точности вспомнить, что именно говорил попугай, за исключением, конечно, соленых словечек, которые я тебе, само собой, без разрешения Тома не скажу.

- Так мой отец заходит к вам? Я и не знал.

- Иногда бывает. Последний раз он заходил, чтобы написать заявление для приема на работу.

- Вот как? - удивился я. - Я и не знал, что мой отец умеет готовить.

- Мыть посуду, - поправил мистер Осборн, внимательно меня разглядывая. Я не был уверен, но, кажется, я вздрогнул. - У нас в кафе приемом на работу заведует миссис Хакаби. Она тут установила просто казарменные порядки.

Я кивнул в ответ, стараясь не встречаться с внимательным взглядом мистера Осборна.

- Так вот, попугай, - заговорил он снова, и глаза его заулыбались. Попугай цвета морской волны сестрички Гласс Голубой. Ругается похлеще любого моряка. Но чему тут удивляться, верно? Послушав сестричек, всякое может взбрести в голову?

- Не думаю, по это она научила его ругательствам. Я и не знал, что взрослые тоже кличут сестер Гласс Голубая и Зеленая.

- Так для чего тебе понадобилась болтовня этого несчастного попугая, Кори? Могу я наконец узнать?

- Просто дело в том, что я хочу стать писателем, - объяснил я, сам удивляясь своей находчивости. - И меня интересуют всякие любопытные вещи.

- Писателем? Собираешься писать романы и все такое?

- В точности так, сэр.

- Сдается мне, что трудновато тебе будет заработать этим кусок хлеба.

Мистер Осборн поставил локти на стол.

- Так о чем же ты решил написать? Это будет детектив, верно я понимаю?

- Да, сэр, - кивнул я, видя свет в конце тоннеля. - Да, сэр, конечно, я собираюсь написать детектив!

- А мисс Гласс Голубая? - поинтересовался повар. - Надеюсь, не о ней ты собираешься писать?

- Нет, - честно кивнул я. - Но в моей истории будет попугай. Который говорит по-немецки.

- Вот как? Что ж, это меняет дело. В твои годы я тоже мечтал о том, что, повзрослев, стану либо солдатом, либо полицейским-детективом. В одном моя мечта, можно сказать, сбылась. - С этими словами мистер Осборн взглянул на свои татуированные пальцы. - А детектив из меня вышел бы неплохой. Да и заработки у них получше, - проговорил он и тихо вздохнул. В его вздохе послышалась целая жизнь и, в частности, - уверенность в том, что судьба настоящего солдата в миллион тысяч раз отлична от того, что пытались изображать мы, разыгрывая в лесу сценки из "Главных сражений".

- Вы помните, что говорил попугай, мистер Осборн? Что он говорил еще, кроме ругательств?

Мистер Осборн хмыкнул, но его улыбка посветлела, став еще дружелюбнее.

- У тебя упрямство и настойчивость терьера, приятель, так что в писательском ремесле, я думаю, ты преуспеешь. Это действительно для тебя так важно?

- Да, сэр. Мне необходимо это узнать. Мистер Осборн помолчал, о чем-то размышляя или вспоминая что-то.

- Болтовню этого попугая было тяжело разобрать, - наконец снова заговорил он. - В общем, нельзя было услышать почти ничего связного.

- Но я все-таки хотел бы узнать.

- Хорошо, писатель, тогда давай по порядку. Моя голова уже не с такой живостью возвращается в дням прожитым, как когда-то.

Мистер Осборн подался немного вперед.

- С миссис Хакаби столько наслушаешься ругани, что хватит на всю пенсию.

Оглянувшись, мистер Осборн убедился, что старшая официантка куда-то вышла, на кухню или в кладовку.

- Помнится, попугай болтал что-то о... - Мистер Осборн закрыл глаза, вспоминая. - "Кто еще знает?" - вот что он говорил.

- А еще что-нибудь вы можете вспомнить? - нетерпеливо спросил я, подгоняя своего соседа.

- Да, именно это он и говорил, - кивнул головой мистер Осборн. - "Кто еще знает?" - вот что болтала эта птица в перерывах между ругательствами. Точно.

- "Кто еще знает" о чем? - спросил я.

- А я почем знаю? Просто "Кто еще знает?" и все тут, а остальное я просто не разобрал. И было еще кое-что, слово, похожее на имя.

- На имя? Какое имя?

- Ханнафорд, вот какое. Или какое-то другое, но довольно близкое по звучанию. Ханна Фюрд, вспомнил я.

- Может, я ошибаюсь, потому что это имя я слышал только раз. Но ругается попугай забористо, уж поверь!

- Вы помните что-нибудь о том, как мисс Голу.., хм.., мисс Катарина Гласс говорила, что ее попугай начинает беситься, стоит ей только начать играть на пианино? Ту самую мелодию, что она играла нам?

Я постарался вспомнить название мелодии, которую исполняла для нас мисс Голубая.

- "Прекрасные мечты", так, кажется, она называется?

- "Прекрасный мечтатель", - поправил мистер Осборн. - Конечно, я помню эту песню, потому что мисс Гласс учила ей и меня.

- Учила вас?

- Вот-вот, именно, учила меня. Я всегда мечтал научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. И я решил брать уроки мисс Голу.., это было, кажется, четыре года назад, когда она преподавала музыку целый день. У нее было много взрослых учеников, и всех нас она заставляла учить эту мелодию. Послушай, теперь, когда ты мне сказал об этом, я вспомнил, что в те времена попугай в задних комнатах никогда не кричал, а уж кто только не играл у сестер Гласс "Мечтателя". Странно, верно?