На пиратском корабле все это время пираты с капитаном стояли, разглядывали притихших на стульчиках чистеньких девочек. Близняшки сидели с закрытыми глазами, еще не догадывались, что их пираты украли. Спокойно грызли веревки.

— Напрасно, — упрекнул Плинтус пиратов, — вы этих девочек к стульчикам привязали. Никуда не денутся. От нас не убежишь.

— Мы не привязывали. Они так и были. Это у них, наверно, с детства.

— С детства? — шепотом удивился Плинтус. — Зачем же они тогда веревки грызут?

— Подождем, — успокоили капитана пираты. — Догрызут — узнаем зачем.

Ждать пришлось не долго. Тяпа и Тепа догрызли веревки, открыли глаза, увидели вокруг себя наведенные Плинтусом на корабле чистоту и порядок, напали на них с двух сторон.

Пугливая чистота, как крыса, тут же бежала с пиратского корабля. Порядок некоторое время пытался держать оборону. Цепляясь за каждую доску палубы, он отступил на корму и там укрепился. Но не выдержал стремительного натиска двойняшек. Был сброшен в море.

Капитан Плинтус с восторгом следил за этой битвой. Уж в чем в чем, а в морских сражениях старый пират толк знал.

Когда, приветствуемый радостными криками матросов, родной беспорядок со всеми пожитками вернулся на пиратский корабль, Плинтус с уважением сказал:

— Да! Такие девочки на морских дорогах не валяются. Их же хоть сейчас в пираты бери! Помощниками капитана.

— Мы согласны, — залихватски плюнула на палубу Tetia и вытерла грязные ладошки о фартучек с мелкими зайчиками. — Я буду младшим помощником, а Тяпа старшим.

— Не спеши, — сказала рассудительная Тяпа сестре. Она старательно прицелилась, метнула в черные паруса горсть вытащенных из пиратского камбуза белых макаронин по-флотски. С красным кетчупом. Попала и добавила: — Мы еще стрелять и пиратничать не умеем. Сперва научиться надо.

Капитан Плинтус хотел быстренько обучить близняшек грабежу и насилию, но не успел оказать на них пагубное влияние. Времени не хватило. К кораблю уже подходили лодки жителей острова Эскадо. Везли пиратам их подарок. Обратно. Чтобы поменяться на девочек.

На носу самой первой лодки, изящно скрестив лапки, стоял попугай Полиглот, переговаривался с присевшей рядышком худенькой кошкой, которая почти не облизывалась. Кошка и попугай нашли общий язык. И это не удивительно. Вместе, на двоих, они свободно владели девятью с половиной языками. Из-за кошки выглядывала несчастная мама двойняшек, ехала за своими дочками.

— Эй! На борту! — гордо крикнул попугай. — Спускайте трап! Наш подарочек обратно приехал! Он теперь чистенький, в пачки упакованный, даже веревочками перевязанный!

Жители острова подняли на борт пиратского корабля аккуратно упакованные, перевязанные веревочками пачки.

Пиратские матросы кинулись к пачкам, развязали веревочки, развернули упаковочки…

И зарыдали.

— Что же вы плачете? — спросил своих матросов капитан.

— От счастья, — сказали матросы. — Наконец-то мы их снова увидели. Кажется, тысячу лет в руки не брали. Здравствуйте, наши родные, забытые незабвенные друзья! И зачем только мы вас когда-то покидали? Ах, какие же вы красивые! Одни в линейку, другие в клеточку.

— Вы чего? — удивился попугай Полиглот. — Где вы деньги в клеточку видели? В клеточку только небо бывает.

— Еще тетрадки, — не вытирая слез, всхлипывали пираты. — Ученические. В линейку и в клеточку.

— Что это за дрянь? Откуда взялась? — орал возмущенный Плинтус, бегая по палубе, разрывая упаковки пачек. Одну за другой.

Из каждой пачки сыпались тетрадки. В линейку и в клеточку.

Пираты бежали за своим капитаном, собирали тетрадки, крепко прижимали их к груди. Последний раз они видели тетрадки много лет назад, когда бросали школу. Теперь увидали вновь, сразу поняли, что наделали в жизни много ошибок: зря ушли в пираты, так и не закончив первый класс. Пиратам жутко захотелось снова рисовать на тетрадках в линейку кружки и палочки, а на тетрадках в клеточку разные цифры.

— Раньше мы вас рвали, — шептали пираты, ласково прижимая к себе тетради, — а теперь лучше с преступной жизнью порвем.

Они твердо решили раз и навсегда порвать с пиратским прошлым, по-настоящему взяться за ум, немедленно вернуться в родную школу. Обратно в первый класс. Чтобы там прикончить — то есть закончить — образование.

— А чистые деньги где? — хором спросили Плинтус и Полиглот.

— Видите ли, — уклончиво сказала худенькая кошка. — Ваш подарочек побывал в Помойной Превращалке. И стал тетрадками. Чистыми.

От возмущения Плинтус и Полиглот на некоторое время онемели. Лишились языка. Капитан одного, а попугай трех с половиной. Наступила полная тишина. И в тишине раздались громкие всплески. Это, прижав тетрадки к сердцу, прыгнули в воду пираты. Побежали по дну в родную школу. Сушить тетрадку. Начинать новую жизнь. Без ошибок.

— Ну вот! — огорчился Полиглот. — Не попрощались со своим капитаном. Научил ты их на свою голову по дну бегать.

— Эх! — беспомощно заголосил Плинтус. — Остались мы с тобой, Полиглотик, без денег. И совсем одни!

— А мы?! — подъехали к пожилому пирату на его собственной походной самоходной кровати младший помощник капитана Тепа и старший помощник Тяпа. — Мы тоже остаемся. С тобой.

— Я вам останусь! Сию минуту домой! — вскричала их несчастная мать и, схватив дочек под мышки, спрыгнула в лодку.

Оставшись один на один, Плинтус и Полиглот долго жаловались друг другу на жизнь, ябедничали на несчастную судьбу, всячески поносили, обзывали, охаивали и крыли благим матом свой унылый жребий, стыдили, распекали, попрекали, песочили отворачивающуюся фортуну.

Когда Президент острова Эскадо Синдирелла узнала, что Плинтус остался наедине с попугаем, она вздохнула:

— Надеюсь, эта парочка больше не доставит нам хлопот, поскорей куда-нибудь денется.

Президентские надежды оказались напрасными.

Осыпав с ног до головы бранью и со всех сторон обложив ругательствами собственную горькую долю, охрипший Плинтус буркнул все еще кляузничающему на свой жалкий удел попугаю:

— Никуда не денешься, придется мстить.

— С кого начнем? — деловито поинтересовался попугай.

— Со всех! — прохрипел Плинтус, презрительно щуря естественный глаз и кровожадно почесывая искусственную ногу. — Со всех жителей острова Эскадо.