В нашу гавань заходили корабли,

Большие корабли из океана.

В таверне веселились моряки, ой-ли,

И пили за здоровье атамана.

В таверне шум, и гам, и суета —

Пираты наслаждались танцем Мэри.

Не танцы их пленили — красота!

Ой-ли!..

Вдруг с шумом распахнулись в баре двери…

В дверях стоял наездник молодой,

Глаза его, как молнии, блистали.

Наездник был красивый сам собой,

Ой-ли,

И все узнали в нем ковбоя Гарри.

— О Мэри, он приехал, Гарри твой!

Ребята, он не наш, не с океана.

Мы, Гарри, рассчитаемся с тобой,

Ой-ли, —

Раздался пьяный голос атамана.

И в воздухе сверкнули два ножа.

Пираты затаили все дыханье.

Все знали атамана как вождя, ой-ли,

И мастера по делу фехтованья.

Но Гарри был суров и молчалив.

Он знал, что ему Мэри изменила.

Он молча защищался у перил, ой-ли,

И Мэри в этот миг его любила.

Вот с шумом повалился атаман.

— О, Мэри!.. — его губы прошептали. —

Погиб пират, пусть плачет океан…

А кровь уже стекла с ножа у Гарри.

В нашу гавань заходили корабли,

Большие корабли из океана.

В таверне веселятся моряки, ой-ли,

И пьют уже за Гарри-атамана.