На третий день голубой рассвет застал нас всего в нескольких человеческих ростах над водой. Огромные волны проносились над нами, вода вздымалась и опадала в постоянном беспокойстве.

— Ветер эффективнее толкает нас, когда мы выше, — сказал Орбур.

Пурпурный задумчиво кивал. Он смотрел на баллоны. А я беспокойно косился вниз. Поверхность воды была пенистой и черной. Я видел волны, ощущал запах влаги в воздухе. Мы уже два дня упрямо продвигались на север, подгоняемые иногда ветром, иногда воздухотолкателями. Если машина опускалась слишком низко, Пурпурный высыпал песок из балластных мешков, пока мы снова не поднимались. Но теперь оставался только один мешок с песком, и Пурпурный стал беспокоиться. Он регулярно исследовал баллоны, начиная с первой ночи. Ему приходилось периодически забираться на снасти и щупать их, затем, спускаясь, он цокал языком и качал головой. Сейчас воздушные мешки понуро опали, мы это видели, даже не поднимаясь по веревкам.

Пурпурный провел все утро, склонившись над перилами и пытаясь оценить расстояние до воды под нами. Я и сам проводил долгие часы, склонившись над перилами, но что толку было в созерцании воды? Постоянная высота начала меня нервировать — как и постоянные неритмичные колыхания лодки, когда кто-нибудь менял положение.

Пурпурный придумал, как измерять высоту. Для этого необходимо было уронить какой-нибудь предмет и подсчитать время его падения. Это можно сделать даже в темноте, если внимательно прислушиваться к всплеску.

После самых последних расчетов, сделанных по результатам падения кислой дыни, Пурпурный объявил, что мы очень быстро теряем газ и должны срочно подкачать баллоны. Затем он снова забрался на снасти, а Вилвил и Орбур оседлали велосипеды. Пурпурный, вися на веревках над нами, развязывал шейку одного из баллонов и отдавал распоряжения.

— Лэнт, Шуга, подтяните вон ту веревку — я должен отвести баллон в сторону. Вилвил! Замедляй ход! Орбур! Крути назад! Вот так! Держите курс!

Он осторожно манипулировал похожей на шланг шейкой мешка, понемногу спуская газ. Затем завязал шейку баллона, вскарабкался по снастям к другому мешку. Мы продолжали спускаться.

— На какой мы высоте? — закричал Пурпурный.

Я выглянул за борт. До воды оставалось меньше одного человеческого роста. Пропеллеры уже задевали за гребни волн, погружаясь и выныривая, оставляя за собой пенный след.

— Лэнт, проверь, чтобы руль лодки стоял прямо! — кричал Пурпурный.

Я, шатаясь, прошел на корму, где был смонтирован руль. Он тоже был изготовлен из уплотненной воздушной ткани, натянутой на раму. Я поставил его прямо и обвязал веревкой, чтобы зафиксировать в этом положении.

— На какой мы высоте?

Я снова выглянул. Мы все еще находились в человеческом росте над водой и прекратили спуск.

Пурпурный выпустил еще немного газа, и мы шлепнулись на воду. Немного погрузились, всплыли и пошли — вверх, вниз, вверх, вниз — скакать по верхушкам волн. Вилвил и Орбур по-прежнему крутили педали. Удивительное дело! Воздухотолкатели работали и в воде, мы двигались вперед.

Пурпурный сбросил узкие рукава от воздушных мешков так, что они свисали в лодку. Шестнадцать длинных шлангов… Я посмотрел наверх и подумал о брюхе молочного животного. Пурпурный выволок деревянную раму, которую смастерил для него Пари Плотник. В ней был сделан паз для батареи. Два медных провода выходили через отдельные прорези. Один из них скрывался в глиняной воронке. Пурпурный подсоединил к ней первый шланг. Затем подвесил все сооружение за бортом так, чтобы провода и труба погрузились в воду. Отрегулировал свою батарею — и от кислородного провода донеслось знакомое яростное булькание. Мы не могли видеть пузырей от другого провода — он находился внутри воронки. Но мы увидели, как мягко разбухла шейка мешка, и знали, что по ней устремился газ.

И тут же раздался вопль Орбура!

— Эй! Мы снова поднимаемся.

Так и есть — мы поднимались. Раздражающее покачивание лодки на волнах прекратилось. Мы находились в воздухе. Перегнувшись, я увидел, как по поверхности воды скользила наша тень. Теперь только пропеллеры задевали волны, но вскоре и они оказались над ними.

— Проклятье, — сказал Пурпурный. — Об этом я не подумал. Ветер гнал нас вперед.

— Что нам теперь делать? — спросил я. Пурпурный отключил батарею.

— Подождем.

— В баллонах едва хватает газа, чтобы держать нас на весу. Мы шлепнемся на воду через пять минут.

— Я знаю, Лэнт. На это я и рассчитываю.

Он начал осматриваться вокруг. Сдвинул в сторону зарядную раму, начал перекладывать с места на место запасы на дне лодки, чтобы посмотреть, что внутри.

— Найдите мне ведро, — потребовал он.

Ведро находилось на носу лодки. Мы пользовались им для умывания, а сейчас оно было пустым. Мы ждали, пока Шуга ходил за ведром.

Вскоре мы опять начали цепляться за вершины волн. Пурпурный перегнулся через перила с ведром, вытащил его наполовину наполненным и вылил в лодку. Потом снова перегнулся за борт. Когда в лодке оказалось десять ведер воды, мы снова запрыгали по волнам. Следующие десять ведер — и мы немного погрузились. Еще десять — и мы уверенно поплыли, раскачиваясь вверх и вниз.

— Нам нужен балласт, — заявил Пурпурный.

Он посмотрел за борт, прикидывая, насколько лодка погрузилась в воду. Потом влил в нее еще пятнадцать ведер. В самом глубоком месте вода стояла нам по колено. Пурпурный снова взялся за батарею и зарядное устройство, начал прилаживать их за бортом.

— О! Что я делаю. С тем же успехом сойдет и эта вода… Он сел на скамью и опустил устройство в воду перед собой.

Пошли пузыри, и Пурпурный засиял от удовольствия. Мы были в восторге.

По сторонам плескался беспокойный океан. Если делающая газ магия Пурпурного вдруг перестанет работать, то мы окажемся здесь в ловушке — крошечный корабль, несомый по равнодушному морю. Испытывал ли Пурпурный тревогу, я не знал. По-видимому, он был полностью уверен в силе своей батареи и работал спокойно. За семь часов он подкачал все шестнадцать баллонов. Теперь они висели над головой плотные и раздутые. Несколько раз мы доливали в лодку воду, чтобы компенсировать их растущую подъемную силу. Сейчас в ней было больше сотни ведер воды. Наконец Пурпурный завязал шейку последнего баллона и начал отсоединять от батареи провода. При этом он задумчиво кивал головой.

— Гм-м, мы использовали больше энергии, чем я планировал. Нам придется впредь быть более экономными.

Он отложил устройство в сторону и принялся собирать пустые балластные мешки.

— Наполните их водой, — приказал он. — Мы используем их вместо песка, в качестве балласта.

Пока мы с Шугой делали это, он принялся выливать воду из лодки. После пятнадцатого ведра лодка начала сильно раскачиваться на волнах. Еще несколько ведер — и мы зашлепали по их верхушкам. Волны разбивались о днище.

— Мы уже в воздухе? — спросил Пурпурный у Вилвила. Тот кивнул:

— На половине человеческого роста.

Он и Орбур опять сидели на велосипедах, ровно крутили педали и заставляли воздухотолкатели выдерживать нужный курс. Пурпурный выплеснул очередное ведро и выпрямился.

— Хочешь, я буду вычерпывать? — предложил я. Он покачал головой.

— Больше не надо, Лэнт, — и отложил ведро.

Пока я недоуменно почесывал голову, он достал какой-то инструмент и проделал небольшую дырку в палубной доске. Это заняло несколько мгновений, затем он выпрямился, горделивый и промокший. Почти тут же Орбур воскликнул:

— Мы снова поднимаемся!

Действительно мы поднимались. По мере того, как вода уходила через отверстие, океан отодвигался вниз.

— Смотри, вода работает так же, как песок, — закричал я Шуге.

— Конечно, болван! — бросил Шуга. — Это часть балластного заклинания!

— Это вес, Лэнт, — вмешался Пурпурный. — Ему безразлично, из чего состоит твой балласт. Уменьшение веса заставляет лодку подниматься.

— Хорошо придумано, — похвалил Шуга. — Балласт удаляется сам собой. Никаких толчков, никакой качки.

— Спасибо, — просиял Пурпурный. Это был первый комплимент, который он слышал от Шуги. Затем он проверил курс. Ветер дул почти точно на север — поэтому ребята могли отдохнуть. Они растянулись на поплавках по бортам лодки.

Пурпурный, выжав свою одежду, полез на снасти закрепить рукава воздушных мешков. Спустившись в лодку, он заткнул пробкой дыру днища.

Опять море поблескивало далеко под нами. Казалось, мы находились выше, чем раньше. Когда мы сбросили за борт кислую дыню, она превратилась в удаляющееся пятнышко и исчезла без всплеска.