Мы провели час темноты в дрейфе, собравшись впятером на дне лодки. Вести наблюдение смысла не было. Немного погодя Пурпурный поднялся и завернулся в одеяло. Мы слышали, как он бродит по корме, ощущали через тонкие доски палубы его шаги.

— Он обеспокоен, — пробормотал Орбур.

— Будем надеяться, что ветер повременит немного, — сказал Вилвил. — Слишком холодно, чтобы вылезать и крутить педали.

Я высунулся из-под одеяла. Пурпурный смотрел вверх на баллоны. Они были пугающе высветлены его источником света. Пурпурный что-то бормотал об утечке водорода. Вилвил и Орбур переглянулись.

— Он не хочет приземляться, — сказал один.

— Придется, — ответил другой. — Если надо будет подкачивать баллоны, то без этого не обойтись.

Я вздрогнул. Под нами слышался плеск воды, случайные стоны пещерноротой рыбы. Если бы мы не прихватили с собой солидный запас пива, то были бы теперь вдвойне несчастными и промерзшими. Но мы с Шугой то и дело передавали друг другу пузырь, и когда немного погодя появилось солнце, то уже вообще ни о чем не думали, не тревожились.

Пурпурный вновь высмотрел наш ориентир, Вилвил и Орбур забрались на велосипеды. Они развернули «Ястреб» в нужном направлении и начали крутить педали, Пурпурный вернулся на свою койку на носу лодки. Он храпел, как пробудившаяся гора.

Шуга опять погрузился в угрюмость. Несколько раз во время темного периода он высовывал голову из-под одеяла, но лун все не было. В первое темное время небо затянул туман, во второе — было ясно, но луны не показывались! Шуга был раздражен и растерян; это был Знак Гафьи, знак, что все боги отказываются слышать. Но Шуга был непреклонен. Он забрался на снасти, на небольшую платформу, которую Пурпурный называл «птичье гнездо», и мрачно сидел там.

Позже, когда Пурпурный проснулся, он спросил, чем Шуга так недоволен. Я рассказал, что это из-за лун. Шуге нужны луны, но он не может их увидеть. Я, правда, не стал объяснять, для чего именно они ему нужны. Пурпурный окликнул:

— Шуга, спускайся, я тебе объясню насчет лун.

— Ты? — фыркнул тот. — Ты мне объяснишь насчет лун?

— Я могу тебе о них рассказать, — настаивал Пурпурный.

— Послушать не вредно, — согласился я.

— Хм, — ответил Шуга, — ты-то что понимаешь? Но все же спустился.

Пурпурный достал шкуру животного и начал рисовать на ней линии.

— Прежде чем прилететь на летающем яйце, я изучал пути ваших лун, Шуга. Скорее всего, все они — осколки одной большой луны, оставшиеся на ее орбите. По крайней мере, сейчас они вместе. Я полагаю, что бывают периоды, когда они далеко отстоят друг от друга.

Шуга кивнул. Это, во всяком случае, было правильно.

— Они часто меняют свою конфигурацию, — сказал он. — Они проходят ряд близких конфигураций, меняющихся с потерей каждой луны.

— Да, — произнес Пурпурный. — Конечно, луны влияют друг на друга, одни отстают, другие выхватываются из потока обломков, который следует за вашей планетой по восьмеркообразной орбите, как, в частности, одна луна, особенно для меня важная…

Я перестал слушать и побрел в другую часть корабля. Я — не волшебник и узкопрофессиональный разговор мне быстро надоел. Хотя, позднее, я заметил, что Шуга брал волшебную карту, начерченную Пурпурным, и с интересом ее разглядывал. В глазах его сверкал яростный блеск, и он бормотал что-то угрожающе.