– Выходим на околоземную орбиту, – доложил Соколов. – Ну что, видишь их?

– Пока нет… – проворил Голицын, регулируя сканер. – Хотя нет, вот что-то появилось… Цель одиночная, орбитальная… Судя по сигналу, эсминец или небольшой крейсер!

– А они видят нас? – обеспокоено спросил Глеб.

– Да, вроде, не должны… Мы для этого слишком малы, да и система постановки помех пашет на полную… Но все-таки будет лучше пока уйти за горизонт – просто на всякий случай… Начинаю маневр уклонения!

Плавно развернувшись, «Эсмеральда» устремилась прочь от зависшего на орбите сторожевого корабля Ранолы. Внизу, на обзорном экране, плыла Земля – отсюда до нее было не менее четырехсот километров. До цели их полета – Луны – было почти в тысячу раз больше – где-то триста восемьдесят тысяч, и это еще не считая орбитальных маневров.

Скосив глаза на кресло второго пилота, Иван на мгновение встретился взглядом с Глебом. Его друг выглядел до предела сосредоточенным – таким Голицын не видел его даже на экзамене. Внезапно Иван поймал себя на мысли, что пилотское кресло Соколова кажется ему каким-то уж слишком просторным. Впрочем, наверное, и не удивительно: сейчас Глеб восседал в нем в гордом одиночестве, в последнее же время ему чаще приходилось делить его с Лерой.

Убедить девушку, что на этот раз они никак не смогут взять ее с собой, стоило друзьям немалых усилий. Причем, в основном, почему-то отдуваться пришлось Голицыну.

– Но почему, почему я должна остаться? – снова и снова запальчиво спрашивала Лера.

– Я же тебе уже тысячу раз объяснял, – снова начинал разжевывать Иван. – В «Эсмеральде» только два места – для пилотов. Пассажирского сидения компоновкой не предусмотрено…

– И что с того? До сих пор мы как-то прекрасно умещались втроем!

– До сих пор мы просто время от времени перелетали с места на место – для этого второй пилот, вообще-то, не нужен. Теперь же у нас совсем другой случай. Мы не знаем, что нас там ждет на лунной орбите. Возможно, катеру придется вести бой! И тут уже оба члена экипажа должны пребывать в полной готовности, чтобы ничто им не мешало!

– Я не буду мешать!

– Будешь, хочешь ты этого или нет. Тот, кто полетит в одном кресле с тобой, – было ясно, что речь идет о Соколове, – для боя бесполезен!

– А нельзя мне как-нибудь без кресла, в уголочке? – почти жалостливо произносила Лера – в который уже раз.

– Нельзя… – сохранить твердость голоса стоило Ивану немалых усилий. – Это же тебе не трамвай и даже не самолет. Там знаешь, какие перегрузки?! В кресле не чувствуется, но на самом деле – так размажет, что мама не горюй!

И все же, вопреки всякой логике, девушка, похоже, до последнего лелеяла надежду полететь с ними. Даже когда друзья уже переоделись в найденные в загашниках «Эсмеральды» полетные костюмы – не скафандры, конечно, но все-таки и не джинсы с рубашкой – она все еще стояла на крыле катера – словно ждала чего-то. Когда же Голицын, высунувшись из верхнего люка, со всей доступной ему в этот и без того напряженный момент вежливостью попросил ее дать, наконец, катеру, спокойно взлететь, Лера молча спрыгнула на землю и, не оборачиваясь, побрела прочь. Ели бы не надежно сковывающие его пристяжные ремни, Соколов, похоже, готов был броситься ей вслед. Да Иван и сам понимал, что как-то неправильно расставаться с Лерой на такой ноте, но выбора у него не было: если бы даже в «Эсмеральде» и было где разместиться третьему члену экипажа, брать девушку в экспедицию со столь ничтожными шансами на успех он решительно не собирался.

А шансы их, надо сказать, и в самом деле были весьма призрачными. Одни – против всей мощи Ранолы… Ну ладно, пусть не против всей мощи, но против хорошо подготовленной экспедиционной группировки, включающей, помимо относительно безобидных военно-космических строителей, собственно и занятых возведением опорной базы, как минимум один боевой корабль, по сравнению с которым «Эсмеральда» выглядит мышкой-норушкой рядом со слоном…

– Говорят, кстати, что слоны панически боятся мышей, – заметил по этому поводу Глеб. – Даже мультик, кажется, такой был…

– Ага, давай строить нашу стратегию на материалах мультиков, – угрюмо кивнул Иван.

– Да ладно тебе! Твоя же, в конце концов, была идея!

Идея действительно принадлежала Голицыну. Суть ее была в том, чтобы незаметно проникнуть на строящуюся лунную базу, найти там достаточно мощный радиопередатчик и послать в Альгер заранее подготовленное сообщение – благо, координаты ближайших миров содружества вбиты в их память нард-кором Доолом крепко-накрепко. В процессе обсуждения первоначальный план претерпел лишь незначительные изменения: в качестве объекта для проникновения вместо недостроенной крепости – которая неизвестно еще, на какой стадии готовности и как оборудована – выбрали штаб строительства. Насколько они усвоили из уроков фортификации и галактиковедения, это должна была быть лунная орбитальная станция – вероятно, весьма значительных размеров. Более конкретными сведениями о ней друзья не располагали, согласившись, что все равно придется уточнять диспозицию на месте.

Итак, запасшись парой флешек с записанным на них сообщением для Альгера, друзья отправились в путь.

Орбита Луны напоминала оживленный переулок перед каким-нибудь крутым московским бизнес-центром, где буквально шагу нельзя ступить, чтобы не попасть под колеса тяжелому бронированному «Мерседесу», низкой бандитской «БМВ» или «Джипу», набитому накачанными сотрудниками по неформальным связям с общественностью. Пристроившись в кильватер неповоротливому грузовозу, «Эсмеральда» неспешно плыла километрах в ста над вспаханной поверхностью несчастного спутника Земли. Масштаб развернутого внизу строительства завораживал и пугал одновременно. Ни на что подобное земляне еще долго не будут способны… Если, конечно, вообще выживут в результате всей этой эпопеи.

– Смотри, вон, кажется, штаб! – проговорил Глеб, тыча пальцем в обзорный экран.

– Почему ты так решил? – недоверчиво спросил Иван. Ведущий их за собой грузовоз как раз отворачивал в сторону.

– Довольно крупная станция, множество причалов – и все забиты какой-то мелочью, – ответил Соколов. – Грузовики облетают ее стороной. Плюс, посмотри, какие у нее антенны!

– Антенны?.. – повторил за ним Голицын, увеличивая изображение на экране. – Антенны – это хорошо… Антенны – это то, что нам нужно…

– Вижу свободный стыковочный узел, – сообщил Глеб.

– Сам вижу, не слепой…

– Ну что, пошли?

– Уже идем…

Отстав от свернувшего грузовоза, «Эсмеральда» неторопливо сближалась с орбитальной станцией. Пронзительно запищали датчики, сигнализируя о том, что катер просвечивается автоматическими сканерами. К этому друзья были готовы: еще на Земле они выгрузили с «Эсмеральды» весь боезапас, а также все, что бдительная система безопасности ранольцев могла счесть за явную или мнимую угрозу.

Судя по тому, что лепестки стыковочного узла радушно раскрылись при их приближении, эта первая проверка была ими пройдена вполне успешно.

– Эх, жаль, все-таки, нельзя засадить им ракетой, – мечтательно проговорил Глеб, выбираясь из кресла. – Вот был бы фейерверк!

– Это ничего бы не дало, – пожал плечами Иван. – Строительство бы продолжилось своим чередом, а вот нас с тобой сразу же распылили бы на молекулы.

– Да знаю я… Но все равно жалко…

– Ты лучше флешку проверь, – бросил Голицын, нащупывая в кармане свой экземпляр сообщения в Альгер.

– Да на месте она – куда ей деться…

На станции царила невесомость, но подошвы полетных ботинок, как им и положено, приклеивались к полу, словно магнитами. Пройдя через тесный шлюз, друзья оказались в пустом служебном коридоре. Припав к стене, Иван и Глеб несколько секунд выжидали: не появится ли кто, но, похоже, до незваных гостей в штабе никому пока не было никакого дела.

Удостоверившись, что вокруг все спокойно, друзья короткими перебежками двинулись вдоль коридора.

О плане ранольской станции у них было лишь самое общее представление, но капитанский сектор, а значит, и передатчик дальней связи, почти наверняка должны были находиться где-то в самом ее центре. Вынужденные двигаться, по сути, наобум, друзья дважды упирались в тупик, а один раз едва не выскочили в ангар, полный работающих в нем техников. Занятые своим делом, ранольцы, впрочем, не обратили на заплутавших диверсантов никакого внимания.

– Может, разделимся? – предложил Глеб, захлопывая дверь в переполненный ангар и для верности даже прижимая ее спиной. – Ты – направо, я – налево?

– Нет, – покачал головой Иван. – Где потом будем друг друга искать?

Они пробежали еще несколько коридоров, переждали, притаившись за углом, пока несколько ранольцев не протащат мимо какие-то большие блестящие ящики, затем, проскользнув за их спинами, попали в просторный круглый зал, посреди которого под стеклянным куполом высился огромный очень красочный макет будущей лунной базы, но, так и не уделив ему того внимания, которого эта грандиозная конструкция, вне всякого сомнения, заслуживала бы в иных обстоятельствах, прокрались по узкому проходу, оказавшись перед совсем неприметной овальной дверью. Взгляд Голицына скользнул по ней без всякого выражения – на пути им таких попадалось уже с пару десятков, но его друга дверь неожиданно чем-то заинтересовала. Нахмурившись, Глеб несколько секунд пристально вглядывался в короткую ранольскую надпись на украшавшей ее табличке, затем нагнал ушедшего уже вперед Ивана.

– Стой! – проговорил он возбужденным шепотом. – Кажется, это он!

– Кто – он? – обернулся Голицын.

– Кабинет начальника строительства!

– С чего ты взял? – Иван с сомнением посмотрел на более чем заурядную дверь.

– Эта надпись… Я по ранольски, конечно, не читаю, но несколько символов знаю. Так вот, там, кажется, иероглиф, означающий верховную власть. Я слышал, что так у них часто обозначается начальство…

– Ты уверен? – недоверчиво уточнил Голицын. Ему надпись на табличке – если это вообще была надпись – ровным счетом ничего не говорила.

– Как я могу в чем-то быть уверен?! Но что-то в этом есть…

– Ладно, проверим, – решил Иван. – Ты открываешь дверь – я врываюсь внутрь. Дальше – по обстановке.

– Угу, – кивнул Глеб.

Вернувшись на несколько шагов, они встали по обе стороны от дверцы.

– Готов? – прошептал Соколов.

– Давай!

Глеб тронул пальцем сенсорную панель на стене.

В первую секунду ничего не произошло, и Ивана даже успело посетить что-то вроде облегчения: дверь заперта, а значит, не надо никуда и врываться. Да и вообще, разве похоже это на вход в кабинет начальника? Так, подсобка какая-то… Но в следующий момент дверь бесшумно отошла в сторону, и, едва успев устыдиться собственных мыслей, Голицын бросился в открывшийся проем.

Первое, что Иван увидел за дверью, был черный ствол бластера, направленный ему прямо в лоб. Потом уже он разглядел и его хозяина – тучного лысого человека в глухом темно-сером комбинезоне. За его спиной стояли еще двое – также с бластерами в руках.

Голицын попятился, но наткнулся спиной на поспешившего вслед за ним Соколова.

– Ни с места! – проговорил лысый толстяк на языке Альгера. – Поднимите руки – или я стреляю. Предупреждаю: бластер на плазменном режиме!

– Ну, рассказывайте, зачем пожаловали, – произнес толстяк, усаживаясь за широкий стол.

Иван и Глеб угрюмо молчали. Руки их были крепко стянуты впереди холодной металлической лентой – почище любых наручников, ботинки после того, как один из ранольцев провел возле них каким-то приборчиком на длинной ручке, утратили свой магнитный эффект, бросив своих хозяев на милость невесомости. В этих условиях вооруженный бластером и имеющий твердую опору под ногами толстяк чувствовал себя абсолютным хозяином положения: настолько, что велел своим башибузукам выйти из кабинета и ожидать за дверью.

– А ведь я вас ждал, – продолжил, не получив ответа, хозяин кабинета. – Не вас конкретно, но кого-то вроде вас. От этого Альгера всегда можно ожидать какой-то гадости… Не думал, правда, что они пришлют таких молокососов…

– Никто нас не посылал! – буркнул исподлобья Иван.

– Ну, разумеется! – рассмеялся толстяк. – Вы простые туристы! А универсальные планетарные катера класса «Эльметаш» доступны на Земле всем желающим прокатиться до Луны и обратно! Мы засекли вас еще на низкой орбите, – самодовольно заявил он. – Не случайно, конечно, а потому что, как я сказал, ждали чего-то подобного. Засекли и вели до самой станции – и потом, уже внутри – тоже контролировали каждый ваш шаг. Неужели вы столь наивны, что думали подойти к штабу строительства незамеченными? И тем более – пройти его пешком из конца в конец?!

Собственно говоря, их план был именно таков, но Голицын не счел нужным ставить об этом в известность толстяка. Молчал пока и Соколов.

– Признаться, я ожидал чего-то более героического, – не унимался хозяин кабинета. – Например, ракетной атаки. Бессмысленно, конечно, но зато как красиво – вполне в духе Альгера! Даже удивился сперва, когда мне доложили, что «Эльметаш» идет без боезапаса. Итак, на что вы рассчитывали? Можете не отвечать, – на этот раз толстяк даже не предоставил им времени раскрыть рот. – Узнать от вас правду – задача не моя – психотехников. Лучше поговорим вот о чем – где вы это взяли?

Глаза толстяка блеснули. Приподнявшись из-за стола, он вытянул левую руку в сторону друзей. На его раскрытой ладони лежал серый металлический значок с изображением крыльев, несколько минут назад снятый одним из ранольцев с груди Голицына. Точно такие же крылышки, почти незаметные на его сером фоне, украшали комбинезон хозяина кабинета.

В другой ситуации над этим странным совпадением следовало хорошенько поразмыслить, однако сейчас взгляд Ивана лишь равнодушно скользнул по значку – судьба старого глебова трофея занимала его сейчас в самую последнюю очередь – и устремился дальше, туда, где из-за спины подавшегося вперед хозяина кабинета показался высокий серебристый цилиндр – стандартная станция дальней космической связи.

– Не надо отводить глаза! – по-своему понял движение его взгляда толстяк. – Отвечайте!

– А почему вас это так интересует? – бросил Глеб, слегка дотрагиваясь ботинком до ноги Ивана. Судя по всему, Соколов тоже заметил передатчик.

– Не сметь грубить! – внезапно взорвался толстяк – так, что Голицын даже вздрогнул от неожиданности. Походило на то, что несчастный значок занимал их пленителя едва ли не больше, чем сама несостоявшаяся диверсия.

– Что ж, мы можем и помолчать, – буркнул он, рассчитывая, как бы так исхитриться, чтобы добраться до передатчика. Ничего более разумного, кроме как броситься грудью на плазменную струю бластера, в голову пока не лезло. – Пусть психотехники в мозгах копаются – это ж их работа…

Лицо хозяина кабинета скривилось, и Иван понял, что случайно угодил в точку – отдавать этот вопрос на откуп психотехникам толстяк почему-то решительно не хотел.

– Похоже, кто-то опозорил наш древний род! – прохрипел он с таким видом, словно в рот ему засунули лимон и теперь заставляли тщательно его прожевать. – И я хочу знать: кто? Где вы это взяли?! – прорычал он, поднимаясь во весь рост.

– Комбинация номер восемь! – шепнул внезапно Ивану Глеб.

– Что?!

– Криск, комбинация номер восемь – на счет три! Раз, два…

– Что вы там шепчетесь?! – рявкнул толстяк, и в этот момент Иван и Глеб рванулись навстречу друг другу.

Невесомость, служившая, по задумке толстяка, их строгим тюремщиком, сыграла им на руку. Столкнувшись в воздухе, друзья, словно дело действительно происходило на поле для криска, стремительно разлетелись к противоположным стенам. Немного мешали скованные руки, но им же, в конце концов, не мяч ловить было надо!

Отшатнувшись, толстяк вскинул бластер и выстрелил. Окажись оружие в парализующем режиме, друзья почти наверняка угодили бы в зону поражения, но узкая плазменная струя лишь прошила воздух в том месте, где мгновение назад находился Глеб. Между тем Иван, рикошетом отскочив от стены, ударил хозяина кабинета ногой в подбородок. Толстяк охнул – и в этот момент подошва ботинка Соколова настигла его затылок.

Взгляд хозяина кабинета померк, его тело безвольно обвисло, прикованное к полу верными «магнитами» обуви.

Тем временем Глеб был уже около передатчика.

– Дай я! – метнулся туда же Иван.

– Твое дело – «Эсмеральду» водить, – бросил через плечо Соколов. – А в дальней связи я лучше секу…

Вынужденный признать правоту друга, Иван замер у него за спиной.

– Вот и все, – оглянулся Глеб через полминуты. – Ушло сообщение. Кажется, во время войны это называлось «вызвать огонь на себя»…

– Так уж и на себя… Когда там они еще прилетят.

– Когда бы ни прилетели – нам-то все равно деваться некуда. За дверью два мордоворота – с ними, боюсь, наш любительский криск не прокатит…

– А если позаимствовать бластер? – кивнул Голицын на обмякшего толстяка.

– Без браслета? Да и все равно не прорвемся…

– Ну… – взгляд Ивана заметался по кабинету. – Должен же быть какой-то выход…

– Кто тебе такое сказал?.. Расслабься – мы свое дело сделали. И отлично сделали, кстати. Сам не ожидал… Может быть, когда-нибудь нам с тобой на Земле даже памятник поставят…

– Не хочу памятник… – покачал головой Голицын. – Смотри, а это что такое? – он указал на пластиковую табличку на стене, изображающую какую-то запутанную схему.

– Да черт его знает! Может, работа местных авангардистов-абстракционистов.

– Конфузом завершилась выставка современного искусства, проводившаяся в Париже, – глухо проговорил Иван. – Картина, занявшая первое место, на поверку оказалась планом эвакуации при пожаре…

– Что?

– А то, что эта фигня очень похожа на такой план! Ну-ка, посмотри, ты же у нас, оказывается, по-ранольски шпаришь…

– Скажешь тоже, шпаришь… – проворчал Соколов, приближаясь, тем не менее, к табличке. – Да, ты прав, действительно, похоже… Только вот нам с тобой это ровным счетом ничего не дает: вот этот кабинет, и выход из него всего один… Хотя стоп! – внезапно оживился он. – Стрелка-то показывает совсем не туда! Не на дверь… – он медленно повернулся, словно ища что-то глазами, – а вот на этот шкаф!

Одним прыжком перелетев кабинет, Глеб рванул пластиковую дверцу, которую Иван также принял за шкаф. За ней отказалась еще одна – на этот раз металлическая. Соколов надавил большую красную кнопку, и дверца разошлась створками в стороны.

– Что это? – ахнул Иван.

– Запасной пожарный выход! – прокричал Глеб.

– Что?!

– Спасательная капсула! Давай скорее сюда!

– Сейчас… Погоди!

Подобрав оброненный толстяком значок, Иван обеими руками развернул его бесчувственное тело и рывком содрал с груди хозяина кабинета его брата близнеца.

– Боюсь, что твой древний род снова опозорен, приятель! – торжественно заявил он и лишь после этого поспешил к Глебу.

Люк спасательной капсулы герметично закрылся за их спинами.