– Вот блин, я, кажется, колготки порвала об эту проволоку! – прошептала Лера, соскальзывая с двухметрового бетонного забора на руки Глебу. Со всей возможной предосторожностью Соколов поставил девушку на землю.

– Где это мы? – спросил он, недоуменно оглядываясь по сторонам.

– Судя по запаху – на заднем дворе какого-то общественного туалета, – предположил Иван, спрыгивая вниз последним.

– Нет, – покачала головой Лера. – Кажется, я знаю, что это такое… Это – зоопарк!

– Что? – почти хором спросили Глеб и Иван.

– Зоопарк. Московский зоопарк. Отсюда и запах: звери же. Обезьянник находится прямо под окнами общаги – я пару раз слышала, как Андрей перекрикивался по ночам с павианами.

– По ночам?! – быстро переспросил Соколов.

– Ну, в смысле, по вечерам – когда темно уже… – кажется, девушка покраснела. – Ну, типа, как сейчас…

Кругом и правда понемногу сгущались сумерки.

– Никогда не был в нормальном зоопарке, – проговорил, поспешно меняя тему, Глеб. – В Севастополе ничего такого нет. Есть, правда, в Симферополе, но так, одно название…

– Зато у вас в Севастополе, как выясняется, есть кое-что другое, – буркнул Иван, прозрачно намекая на фотографию из общежития, опознанную Соколовым как вид города Балаклава. Подробно обсудить эту сенсационную новость друзья так пока и не успели.

– Давай, вы потом поговорите про этот свой Севастополь, а? – взмолилась между тем девушка. – Надо выбираться отсюда!

– Золотые слова! – тут же согласился Глеб. – Пошли!

Они миновали невысокое, крашеное в бежевый цвет строение, напоминающее формой и размерами трансформаторную будку, и, протиснувшись в щель между ржавыми створками слегка покосившихся металлических ворот, оказались на небольшой, мощеной камнем площади.

– Точно, зоопарк! – прошептал Иван, показывая рукой влево. – Смотрите, лошади!

Из-за железной ограды на них с неподдельным интересом смотрели, переступая ногами и обмахиваясь длинными черными хвостами, пара вороных коней.

– Здесь, кажется, где-то должен быть выход, – повернулась тем временем в противоположную сторону Лера. – Через детский зоопарк – прямо на Садовое Кольцо…

– На Садовое Кольцо – не годится, – замотал головой Иван. – Это же совсем рядом с твоей Академией! Нельзя туда!

– А как же тогда быть? – спросила девушка.

– Давайте отойдем подальше…

– Прямо по зоопарку?

– А почему нет? Здесь нас, по крайней мере, вряд ли станут искать…

– Да, но зоопарк-то уже, наверное, давно закрыт…

– Значит, надо идти осторожно, чтобы не попадаться на глаза работникам.

– Тогда нам лучше убраться с открытого пространства, – заметил Глеб. – Для начала хотя бы вон к тем кустам, – добавил он, упреждая вопрос, уже готовый было сорваться с губ Леры.

Проскользнув мимо высокого здания обезьянника с треугольной на вид, стеклянной крышей, они скрылись в густой зелени.

– Куда теперь? – шепотом спросила девушка, выглядывая из-за ветвей.

– Я думаю – вон туда, – протянув руку, Иван указал на видевшееся впереди возвышение. – Можно укрыться за теми киосками. А потом – к мосту на Старую территорию. Там наверняка должен быть выход на эту… как ее? Улица…

– На Большую Грузинскую, – подсказала Лера. – Да, мне мама рассказывала, что раньше, когда пешеходного моста еще не было, чтобы попасть из одной части зоопарка в другую, нужно было перейти через улицу. Значит, и ворота там должны быть.

– Тогда – вперед! – решил Голицын.

Оставив справа пустующую зеленую лужайку, посреди которой высился круглый павильон с надписью «Копытные Африки», и невольно смерив взглядом огромную искусственную гору, на уступе которой, гордо подняв голову с изогнутыми рогами, замер, словно статуя, величественный тур, они свернули налево, взбежали по ступенькам и оказались в нешироком проходе между высокой стеклянной стеной и рядом закрытых на ночь киосков. Переждав здесь какое-то время – внизу как раз прошла пара служителей, скрывшихся затем в вольере – судя по табличке, с винторогими козлами – друзья осторожно двинулись вперед. Снова ступеньки – на этот раз вниз…

– А-а! – закричав, Глеб в ужасе метнулся в сторону, так что Иван едва успел поймать его за рукав. Свободной рукой Голицын поспешил зажать другу рот.

– Что случилось? – обернулась шедшая впереди Лера.

Не имея возможности ответить, Соколов указал рукой налево.

Иван посмотрел туда: в считанных метрах от них, поднявшись на задние лапы, стоял огромный белый медведь. Единственной преградой, отделявшей их от полярного хищника, был невысокий каменный бордюр.

– А… – отшатнувшись, Голицын едва удержался от того, чтобы не заорать в унисон с другом.

– Вы что? – нахмурилась девушка. – Совсем спятили?!

– М-медведь! – выдохнул Иван.

– Он же за стеклом, чудаки!

– Что?!

Голицын почувствовал, как его лицо заливает густая краска – исполинский зверь действительно находился за толстым стеклом, настолько прозрачным, что в полумраке вечера Иван его даже не заметил.

– Тьфу ты! – Голицын отпустил друга.

– А я уж было решил, кирдык пришел… – прошептал вновь обретший дар речи Соколов.

– Ладно, пошли скорее, – бросила Лера, отворачиваясь.

Пристыженные, друзья, понурив головы, двинулись за девушкой. Берегом длинного пруда, в котором плавали рыжие утки и черные лебеди, они без каких бы то ни было новых инцидентов скоро добрались до громоздкой конструкции перехода на Старую территорию. Внизу, в нише, действительно оказалась дверь – металлическая, с красно-белой табличкой «Служебный вход». Запертая.

– Может, перелезем? – неуверенно предложил Глеб, указывая на почти четырехметровый черный забор, словно сложенный из копий средневековых рыцарей – с острыми наконечниками наверху.

– Нет уж, увольте! – девушку аж передернуло. – Так и вижу, как напарываюсь на эти ужасные пики!

– Ладно, давайте поднимемся наверх, – сказал Иван. – А там посмотрим.

По круглому пологому пандусу они взобрались на мост. Здесь, в каменной арке, тоже обнаружилась дверь, за которой, по-видимому, должна была быть лестница вниз, однако проверить это им не удалось – она также оказалась запертой. Пригнувшись, друзья бегом пересекли по мосту улицу с редкими припозднившимися автомобилями, на несколько секунд задержались в арке на противоположной стороне – проверить очередную дверь – и, повернув направо, принялись спускаться по ступенькам.

Начал накрапывать дождик.

Внезапно шедшая первой Лера как-то неловко споткнулась и, взвизгнув, отшатнулась назад, едва не сбив с ног Глеба.

– Что такое? – спросил Соколов, подхватывая девушку.

– Там… Пантера… Без клетки…

На каменной стене слева от лестницы, по которой они шли, спиной к друзьям неподвижно сидела, свесив вниз хвост, огромная черная кошка. Повернув маленькую голову, она, не отрываясь, смотрела на нежданных посетителей, явно готовясь к прыжку…

– Фу-у! – выдохнул Глеб. – Она же не живая!

– Как не живая?

Теперь и Иван увидел, что перед ними всего лишь скульптура, украшающая лестницу. Поэтому-то пантера и сидела так неподвижно! Хотя в темноте, да еще за каплями начинающегося дождя, принять ее за выбравшегося из клетки живого зверя действительно было проще простого.

– О, Господи! – прошептала Лера. – У меня прям душа в пятки ушла!

– Один-один! – шепнул Соколов на ухо Голицыну.

– Так, ну и где у них тут выход-то? – спросил Иван, когда лестница с сидящими на ней фигурами – при внимательном рассмотрении напугавшая его спутницу пантера оказалась там вовсе не одинокой – осталась, наконец, позади.

– Думаешь, я помню? – хмыкнула успевшая уже немного оправиться Лера. – Последний раз я тут была сто лет назад!

– А вы, девушка, неплохо сохранились! – усмехнулся Соколов.

– Ладно, хватит хохмить! Куда идем? – спросил Голицын.

– Давайте туда, – предложила Лера, показывая в сторону четко очерченного на фоне не совсем еще темного неба аляповатого монумента, изображающего тесно переплетенных между собой, словно бьющихся в экстазе, животных и сказочных героев. – Если что – просто пройдем по кругу…

Мимо яркого плаката, призывающего сделать фото с пони, мимо круглой, огороженной невысоким заборчиком дорожки, на которой стояла, понурив увенчанную густой гривой голову, запряженная в веселенькую тележку кляча, мимо лишенной решетки площадки – вместо ограды здесь был глубокий ров – с которой на друзей голодными глазами смотрел тощий бурый волк (Иван даже сперва принял его за собаку) они прошли направо до упора, пока дорогу им не перегородил шлагбаум. Метрах в десяти за ним имелись ведущие наружу служебные ворота – запертые, разумеется.

– Тупик, – заключил Глеб. – Куда теперь?

– Налево, – сказала девушка. – По кругу, иначе можем заблудиться. Сколько сейчас, кстати, времени, у кого часы недалеко?

Иван сунул руку в карман, чтобы достать телефон, но вместо пластика трубки пальцы наткнулись на что-то тонкое и плоское. Голицын вынул это что-то наружу: оказалось – студенческий билет.

– Ой! – всплеснула руками Лера. – Я же их ребятам не вернула!

– Похоже, ребятам сейчас не до них, – заметил Соколов.

– Как раз наоборот! Если полиция начнет документы проверять… Надо позвонить Андрею, узнать, как там у них дела! – заявила внезапно она.

– Какой смысл? – поинтересовался Иван. – Перешлешь им студенческие через блю-туз?

– Хоть узнаю, что у них все в порядке, – в руке у девушки уже был телефон.

Ее пальцы забегали по кнопкам. Голицын отступил на пару шагов, чтобы не подслушивать чужую беседу.

– Кошмар! – тихо проговорила Лера, закончив разговор.

– Что такое? – спросил Глеб.

– Руслан взорвал какую-то штуку – повалил дым. Полиция в ответ стала стрелять – ну, да мы это и сами слышали. Руслан, кажется, ранен – Андрей, по крайней мере, говорит, что видел кровь. Полицейские его – Руслана, в смысле – схватили и куда-то утащили. Прошлись по всем комнатам, все перевернули. Спрашивали про вас, и почему-то про меня, – ее голос дрогнул. – Но больше, слава Богу, никого пока не забрали. Просто запретили выходить из комнат – даже в туалет не пускают. Полиция до сих пор в здании – обыскивает нижние этажи.

– Серьезные ребята… – пробормотал Соколов.

– Ты бы, Лерка, лучше выключила свой телефон, – обеспокоенно проговорил Иван, вынимая из кармана свой и извлекая из-под крышки аккумуляторную батарею.

– Это еще зачем? – нахмурилась девушка.

– Так, на всякий случай…

– Нет, – покачала головой Лера. – А вдруг кто-то позвонит?.. Ладно, что стоим, пошли, – резко сменила она тему.

Они двинули между рядами вольеров, несколько раз вынуждены были повернуть, и, наконец, уперлись в тесные загоны с лошадьми Пржевальского и какими-то ослами. Никакого выхода здесь также не было.

– Ну что, обратно? – спросил Глеб, глядя на прислонившуюся пухлыми губами к прутьям решетки приземистую лошадку.

– Давайте уж замкнем круг, – подал голос Иван.

Лера кивнула.

Они завернули за угол – и глазам их предстала группа людей в серых пятнистых комбинезонах. До них было метров семьдесят, не больше. Соколов, сориентировавшийся первым, рванулся назад, увлекая за собой спутников, но их уже успели заметить.

– Стоять! – раздался грозный окрик.

– Спецназ! – прошептала Лера то, что всем и так было уже понятно.

– Бежим! – крикнул Иван.

Они стремглав припустили по проходу между клетками. Сзади послышался топот доброго десятка пар подкованных ботинок по брусчатке – полицейские бросились в погоню.

Не разбирая дороги, беглецы неслись по кривым аллеям зоопарка. Крики и топот преследователей раздавались то сзади, то справа, то слева, то снова сзади – но уже гораздо ближе. Разбуженные шумом, в вольерах заголосили птицы, из одного из загонов послышалось возмущенное мычание. Вылетев к пруду, бегущий первым Иван едва не налетел на стоящий у ограды белый полицейский «Форд». К счастью, машина располагалась к ним задом, и друзья успели повернуть в другую сторону. «Форд» дернулся было за ними, но пока он разворачивался, беглецы уже скрылись из виду.

В какой-то момент, обернувшись, Голицын вдруг не увидел позади себя Соколова.

– Где Глеб? – крикнул он, останавливаясь.

– Он свернул направо, – схватив за руку, Лера потащила Ивана вперед. – Да не стой же! Беги!

Шум погони был уже совсем рядом. К грохоту ботинок, отрывистым выкрикам и вою сирены, слившимся в неимоверную какофонию, теперь до кучи добавился еще стук копыт и громкое лошадиное фырканье. Конная полиция?! Теперь точно не уйти!..

– Тпр-ру! Карету заказывали?! – из-за поворота им наперерез вылетела пестрая повозка – похоже, та самая, что стояла на кругу для катания детишек. На козлах, намотав на согнутую в локте руку вожжи, чуть пригнувшись, стоял Глеб. – Быстро садитесь!

– Ты с ума сошел! – в отчаянии бросил Иван, торопливо подсаживая тем не менее Леру на широкую ступеньку позади телеги. – Теперь точно не уйдем!

– Уйдем! – заверил Соколов. По его губам гуляла совершенно безумная улыбка. – Готовы? Н-но, пошла! Эх, тачанка, ростовчанка… – он хлестнул вожжами.

Крик возницы слился с грохотом выстрелов – над ухом Ивана что-то просвистело – столь зловеще, что у Голицына тут же подвело живот.

– Не стреляй, болван! – крикнул кто-то сзади. – В животных попадешь!

– Велика ценность! – огрызнулся другой голос. – Стреляй, уходят!

Впрочем, куда уходить-то?! Несмотря на всю неимоверную лихость, с которой его друг управлялся с повозкой, Иван прекрасно понимал, что теперь их поимка – не более, чем вопрос времени. Лошадка, возможно, в жизни не знавшая иной участи, как только катать детишек по кругу медленным шагом, исправно переходила с рыси на галоп, по команде четко меняла направление движения, оставив погоню где-то далеко позади, но деваться с территории зоопарка им все равно было абсолютно некуда. Ряды вольеров, высокие заборы, павильоны… Рано или поздно спецназ зажмет их в кольцо…

Тем временем повозка вылетела на широкую набережную возле большого пруда. Справа замерли, уснув до утра, детские аттракционы, слева, за заборчиком, в тени склонившихся к воде деревьев беспокойно крякали утки, а спереди… А спереди в узкий проезд между зданием какого-то ресторанчика – из служебной двери высовывался перепуганный мужичок в белом поварском колпаке – и глухой стеной, у которой в щели металлического бокса виднелись переполненные мусорные баки, им навстречу неспешно заезжал грязный грузовик.

– Поворачивай! – заорал Иван, схватив Глеба за руку, но тут же понял, что поворачивать-то как раз и нельзя: справа проезда нет, по дорожке слева к ним бежали полицейские – не меньше десятка.

Тем временем водитель грузовика заметил несущуюся ему прямо в лоб повозку и яростно замигал фарами, а когда это не помогло, принялся судорожно давить на клаксон. Над зоопарком разнесся протяжный гудок, мощи которого позавидовал бы и иной маневровый локомотив.

– Бибикает он еще… – едва разобрал Голицын слова друга. – Вот я тебе побибикаю…

В этот момент, видимо, поняв, что спятившего возницу ему не остановить, грузовик круто забрал влево – для себя, наоборот, вправо – и стало видно, что это мусоровоз. Но это было не главное! Главное – за ним шумела машинами улица: судя по всему, грузовик въехал в открытые ворота!

Глеб наотмашь хлестнул вожжами, посылая их Сивку-Бурку в щель между мусоровозом и стеной. Лошадка, если бы и захотела теперь остановиться, едва ли смогла бы это сделать – на такой-то скорости. Послышался треск: спинка одной из расположенных вдоль борта повозки скамеек зацепила грузовик и отлетела, едва не снеся по дороге Ивану полголовы. Повозка подпрыгнула, словно на трамплине, пронеслась между черными металлическими створками ворот и вылетела на тротуар, а оттуда – на мостовую, прямо перед едва успевшей затормозить серебристой «Волгой». Завизжали шины, потом послышался глухой удар: в зад «Волге» врезалась какая-то малолитражка, но их это уже не касалось: распугивая шарахавшиеся в стороны машины, повозка, подскакивая, помчалась по полупустой ночной улице.

– Я же говорил, уйдем… – одними губами проговорил Глеб, оборачиваясь к друзьям. Его лицо было белым, словно накрахмаленная больничная простыня.

Сил Ивана хватило лишь на то, чтобы улыбнуться в ответ.

– Я говорил… – повторил Соколов.

Резкий звук автомобильного сигнала заставил его вновь повернуться вперед. Почувствовав чуть ослабленные вожжи, лошадка дернулась, да тут какой-то лихач, вывернувший на встречную полосу, видно, еще и ослепил ее дальним светом. Повозку бросило на тротуар. С первым столбом они каким-то чудом разминулись, но удар второго пришелся точно в борт. Вцепившись руками в скамью, Голицын едва не вылетел на асфальт. Лошадка по инерции протащила их еще десяток метров, затем повозка окончательно накренилась и остановилась – лишь правое переднее колесо, сорвавшееся с оси, продолжало какое-то время катиться, пока не врезалось в бампер припаркованной на тротуаре «Тойоты», оставив на память о себе внушительную вмятину.

Раздалось обиженное конское ржание: зажатая перекосившимися оглоблями лошадка в последний раз попыталась рвануться вперед, похоже, уже понимая, что на сегодня скачки закончились, и затем наступила тишина.