Дворец Бабочек оказался совсем не таким богатым, как ей представлялось. Да и по размеру он был несравним с дворцом в Порт-Джафаре. Кроме смотрителя и экономки, там не было другой постоянной прислуги. Вот почему они путешествовали целым караваном.

И все же с собой они привезли всего несколько человек. Повар, помощник Адана и еще два служащих его офиса. Две женщины, которые должны были помогать экономке и повару, и еще пара человек, обязанностей которых Изабелла не знала.

Адан взял спящего Рафика из рук Калилы и отнес в комнату, которая уже была готова. Экономка проводила Изабеллу в ее покои. Ей хотелось пойти с Аданом и Рафиком, но она сказала себе, что нужно набраться терпения. Рафик спал, он даже не узнал бы, что она была рядом. Ей отвели всего одну большую комнату с высокими потолками, с пышными диванами, туалетным столиком и встроенным шкафом. Большая кровать под балдахином занимала целую стену. Высокий матрас был покрыт пуховым одеялом кремового цвета и множеством подушек.

Белые занавески висели по обеим сторонам ветхих деревянных дверей. Внутренние створки дверей были со ставнями, а стекло было вставлено во внешние рамы. И даже когда их открывали, из комнаты благодаря кондиционерам не уходила прохлада. Двери были полуоткрыты, но Изабелла не захотела выйти и посмотреть, что снаружи. Сначала она хотела распаковать вещи.

Горничная принесла освежающий мятный чай, блюдо с охлажденными фруктами и поспешно ушла.

– Тебе здесь нравится?

Изабелла разволновалась от звука этого голоса.

Они же приехали всего полтора часа назад – а она радовалась ему, словно они не виделись несколько дней.

– Здесь замечательно! – ответила она.

Адан прошел по комнате и открыл деревянные двери.

– Пойдем, позволь мне кое-что показать тебе.

Он протянул ей руку. Ни секунды не колеблясь, она пошла за ним, вложив свою руку в его ладонь. По телу побежали мурашки, когда их руки соприкоснулись. Адан на какой-то миг уставился на нее, будто тоже потрясенный ее прикосновением, а потом раскрыл стеклянные двери и провел ее на тенистую террасу.

Ее опутывали пышно цветущие заросли бугенвиллей. Дальнюю часть террасы обрамляла невысокая стена из песчаника, а за ней была низкая живая изгородь, которая странно извивалась, но Изабелла не могла разглядеть ее рисунок.

– Это лабиринт, – сказал Адан. – Королева Бабочек приказала построить его несколько столетий назад. Первоначальная изгородь не уцелела, но нынешняя точно повторяет старый рисунок.

Они остановились у начала лабиринта. Она видела, как дорожка вьется посреди зелени.

– Здесь видно, как пройти в центр, – сказала она. – Я думала, лабиринты устроены по-другому.

Он усмехнулся, и во второй – или в третий? – раз за день ее сердце заволновалось от радости.

– Ты думаешь о лабиринте-головоломке, – сказал он. – Это другое. Лабиринт еще и для медитации. Нужно идти и смотреть на то, что встречается на твоем пути. У каждого свой собственный путь, и для каждого он значит что-то свое.

Она никогда бы не подумала, что Адан может быть склонен к медитации!

– Ты ходишь по нему?

– Да.

– И?

Снова улыбка.

– Честно говоря, я мало что понял в первый раз. Я был нетерпелив и хотел поскорее добраться до конца. А потом я осознал, что нетерпение – один из моих недостатков и лабиринт может научить меня чему-то полезному.

– Не-ет, – с недоверием в голосе протянула Изабелла. – Не говори мне, что у тебя есть недостатки. Я не могу поверить, что это правда!

Он рассмеялся:

– Почему, вполне возможно, что у меня есть один-два.

Изабелла усмехнулась в ответ:

– Осторожнее, Адан, а то ты можешь начать мне нравиться.

– Обещаю тебе сделать что-нибудь ужасное, чтобы ты не теряла формы.

Она окинула взглядом лабиринт и сад, который расстилался позади него, вздохнула. Солнце постепенно садилось, и все вокруг было освещено мягким золотистым сиянием. Здесь было тихо. Гораздо тише, чем в Порт-Джафаре и даже на Мауи, с его туристами и вечеринками, которые там так часто устраивают на пляже.

– Мы раньше разговаривали с тобой вот так? – спросила она. – Или я просто молчаливо кивала на все твои слова и дела?

Его пальцы прикоснулись к щеке Изабеллы, убрав золотистые волосы. От его нежного прикосновения сердце снова забилось чаще. Каждый раз, когда он прикасался к ней, улыбался ей, сердце открывалось для него еще шире.

– Ты и так знаешь ответ, Изабелла, даже если не можешь этого вспомнить.

В его темных глазах читалось что-то похожее на признание. Не признание ее сексуальной привлекательности, хотя и это тоже было, а признание ее рассудительности, которой, видимо, не было раньше.

– Да. Я делала то, для чего меня воспитывали. То, чего ожидал от меня мой отец. Чего ожидал ты. Я старалась быть хорошей джафарской женой. Я знаю это, хотя и не помню.

– А что бы ты стала делать, – спросил он, – если бы ты вышла за меня будучи такой, какая ты сейчас?

Она прикусила губу. Зачем он ее об этом спрашивает? Пытается оценить, насколько она подходит ему в жены?

Она собралась сказать то, что, по ее мнению, ему бы хотелось услышать, но остановилась. Она не могла. Потому что она бы изменила себе. Или она все еще была той девочкой, которая изо всех сил старалась угодить своим враждующим родителям? Которая сказала бы все, что они хотели услышать, лишь бы это сделало их счастливыми рядом с ней?

Нет. И никогда снова она не сможет ею быть.

Изабелла глубоко вдохнула. Воздух был наполнен ароматом бугенвиллей и запахом мужчины, который стоял рядом.

– Я бы оставалась собой, не важно, было бы тебе это приятно или нет, – сказала она.

Его улыбка была такой же неожиданной, как бриллиантовый дождь с небес.

– Я очень рад это слышать.

Ужин был сервирован в виде пикника, на большом ковре под открытым небом. Большие садовые фонари освещали их. На ужин был салат табуле, свежий хумус, жареный ягненок с чесноком и лимоном, рис, оливки, множество видов сыра, манго, фиги и свежие горячие лепешки.

Рафик сидел рядом с Изабеллой, подняв голову и наблюдая, как она ест.

– Ух как вкусно! Рафи хочет кусочек?

Он сначала замотал головой, а потом закивал, и Изабелла со смехом оторвала кусочек от своей лепешки и дала ему. Он сжевал его с серьезным видом, а потом поковылял на другой конец ковра к отцу. Блюда с едой были расставлены по обоим концам ковра, чтобы Рафик мог пройти.

Калила сидела поблизости. Адан принес для нее стул и поставил его рядом.

Сердце Изабеллы забилось сильнее, когда она увидела его заботу об этой пожилой женщине.

Теперь Рафик вскарабкался на колени к Адану и начал что-то лепетать. Адан наморщил лоб, внимательно слушая его. Он подхватил мальчика, крепко обнял его, потом стал щекотать, а малыш смеялся и извивался в его руках.

Изабелла прикусила губу. Ее обуревали эмоции. Она была счастлива – и в то же время ей было грустно. Она была смущена и расстроена. Надежда сменялась в ней отчаянием.

– Папа, петь! – воскликнул Рафик между смешками.

– А, ты хочешь, чтобы Изабелла спела? Может быть, тебе стоит попросить ее.

Рафик обернулся к ней. Он положил палец в рот, задумчиво смотря на нее темными глазами. Такими же, как у отца. Обе пары одинаковых глаз выжидательно смотрели на нее.

– Попроси ее, – настаивал Адан.

– Белл петь?

Сердце Изабеллы запело от любви. В первый раз он назвал ее по имени, а не «леди».

– Конечно, мой милый, я тебе спою, – сказала она.

– Иди посиди с Изабеллой, – сказал Адан, и Рафик заковылял к Изабелле. Возле нее он плюхнулся на ковер и затих, уставившись своими прекрасными глазами.

Она начала с тихой, медленной народной песни, которой она научилась на Мауи, потом спела пару джафарских песен. Рафик смотрел на нее как завороженный, пока наконец его глаза не стали слипаться. Изабелла улыбнулась, но петь не перестала. Когда он зашатался, она притянула его и уложила себе на колени. Когда она взглянула на Адана, то увидела его изучающий взгляд. В его глазах был огонь, но теперь она думала не о том, как он ее презирает, а о том, каким был их поцелуй сегодня в машине.

О его ласках, о том, как сказал, что хочет ее.

Еще совсем недавно она клялась в разговоре с официанткой в «Ка Нуи», что она ни за что не станет тратить жизнь на мужчину, который не любит ее.

Но это было до того, как она узнала, что замужем за Аданом и у них есть ребенок.

Ее пальцы расчесывали мягкие кудри Рафика. Она сделает все что угодно ради этого ребенка. Она чувствовала это всем своим существом.

Теперь она пела тише. Глаза Рафика совсем закрылись, дыхание стало ровным. Еще несколько минут, и Адан кивнул ей. Последняя нота замерла в воздухе, и стало совсем тихо. Слышно было только тихое шипение газовых рожков в фонарях да пение цикад. Из пустыни донесся одинокий вой хищника, охотящегося в дюнах.

Изабелла взглянула на Калилу, которая зашевелилась на своем стуле, и поняла, что пожилой женщине, видимо, стало неудобно. И хотя ей очень хотелось посидеть еще с уснувшим Рафиком, но она не хотела утруждать более Калилу.

– Может быть, отнесем его в кроватку? – предложила она, взглянув на Калилу, когда Адан посмотрел на нее.

– Пожалуй, ты права. – Он поднялся и подошел к ней, чтобы забрать Рафика.

Они прошли в дом. На этот раз Изабелла дошла с Аданом до комнаты сына. Комната была отделана в прохладных белых и голубых тонах и завалена игрушками. Рядом – смежная с детской комната Калилы. Адан сказал няньке, чтобы она шла спать. Калила поклонилась и ушла.

Изабелле показалось, что у Адана затекли руки, но потом она решила, что ошиблась, когда он мягко и аккуратно уложил Рафика в его кроватку. Он погладил мальчика по голове, а потом наклонился и поцеловал в лоб.

Слезы навернулись Изабелле на глаза. У каждого человека, каким бы жестким он ни был, есть что-то, что делает его человечным. У Адана это была любовь к сыну.

Адан распрямился и повернулся к Изабелле:

– Если ты хочешь…

Она помотала головой. Ей отчаянно хотелось поцеловать Рафика на ночь, но она боялась потревожить его.

Адан взял ее за руку и провел обратно на террасу, где на маленьком столике был сервирован кофе на двоих. Он подставил ей стул, и она села, чувствуя, как пульс бьется в ее горле и в висках от близости Адана.

Он присел напротив, поднес чашку с кофе к губам и взглянул в темный сад.

– Здесь на удивление тихо, – сказал он через несколько секунд. – Я жил бы здесь неделями, если бы это было возможно.

– Наверное, с тех пор, как умер твой дядя, у тебя было много хлопот.

– Я уже больше года назад стал наследником. Хотя да, все равно приходится привыкать. Когда ты отвечаешь за целую страну, появляется очень много дел.

– Но у нас же теперь есть парламент. Я уверена, что это большое подспорье.

– Да, конечно. Но все равно у меня остается много работы. К счастью, где бы я ни был, я на связи. Вообрази, каково было раньше, когда еще не было компьютеров и сотовых.

– Поездка сюда тогда была настоящим отпуском.

– Верно. А теперь это просто еще одно место пребывания. Перемена обстановки, но от мира ты все равно не оторван.

Да, она в самом деле ничего о нем не знает.

– Позволь спросить: сколько у тебя братьев и сестер?

– Трое братьев и сестра, она намного младше. Ей сейчас десять.

– Мне всегда хотелось иметь сестру. Или брата, – добавила Изабелла. Она была так одинока в детстве, окруженная книгами и учителями. Рядом с ней не было детей, с кем она могла бы играть.

Адан, похоже, понял ее, не переспрашивая, что именно она имела в виду.

– Я бы хотел, чтобы у Рафика были братья или сестры. Ему будет хорошо, если рядом будут дети, с кем он мог бы играть.

Изабелла пригубила горячий напиток.

– Странно, что ты до сих пор не женился вновь.

Он пожал плечами:

– Время пролетело быстрее, чем мне казалось. Я и не замечал, что прошло уже два года.

– У твоих братьев есть дети?

– Пока нет, – ответил он. – Только один из них женат. Остальные двое находят, что вести холостяцкую жизнь в Европе гораздо приятнее. – Его глаза сузились. – А как насчет тебя, Изабелла? Тебе нравилось вести жизнь незамужней женщины?

У нее по спине пробежал холодок.

– Я ни с кем не встречалась, если ты на это намекаешь.

– Почему нет? Ты – красивая женщина. И тебе, должно быть, было одиноко.

Ее сердце вздрогнуло.

– А тебе?

Его глаза блестели в свете фонарей.

– Отвечать вопросом на вопрос – классический уход от ответа. Впрочем, да. Мне было одиноко.

– И мне тоже. Но я не ходила на свидания. – Она вздохнула. – Почему-то у меня было чувство, что это неправильно. Хотя однажды позволила себя поцеловать мужчине.

Он выглядел так, словно готов был броситься на нее. Она почувствовала, как ее накрывает раздражение.

– Это было, когда я не знала о тебе, – сказала она. – И это был всего лишь поцелуй. Могу поклясться, ты не можешь сказать то же самое, – добавила она с вызовом.

– Могу поклясться в обратном, – холодно ответил он. – Я не целовал никого, кроме тебя, с того дня, как мы поженились.

Она в изумлении открыла рот.

– Я не верю тебе.

Он поставил чашку на столик.

– Поверь, Изабелла. Мне нужно было растить ребенка и вести бизнес. А потом нужно было готовиться к трону. Так что за это время у меня никого не было, кроме тебя.

Она заморгала от удивления.

– Но ты собирался снова жениться!

– Жасмин – мой старый друг.

– Я… Я не знаю, что сказать. – Она в самом деле не знала. Такой мужчина, как он, хранящий безбрачие?

– Тут не о чем говорить. – Он внезапно поднялся. – Может быть, нам пора расходиться? Нам нужно отдохнуть после дороги, да и поздно уже.

Она тоже встала.

– Какой смысл сердиться на меня? Это не моя вина.

– И ничья вина, не так ли?

Она сжала руки в кулаки.

– Чего ты хочешь от меня, Адан? Я стараюсь.

– А я нет? – парировал он.

Изабелла глубоко вздохнула:

– Я не это имела в виду. Я хотела сказать, что это сложно и мы сейчас мало что можем сделать с нашим прошлым.

– Я начинаю думать, что это вообще была плохая идея, – тихо сказал он, метнув быстрый взгляд на ее губы.

– Мы же только приехали. Ты обещал мне две недели.

– Обещания, как ты прекрасно знаешь, очень легко нарушить, – сказал он. А затем он прошел в дом, снова оставив ее одну.