И он снова мысленно увидел ту сцену, воспоминания о ней не покидали его. Вот он бредет по залитым послеполуденным солнцем пескам, прижимая к бедру дробовик, медленно поворачивает голову, осматривается из-под полей шляпы.

Затем переваливает через гребень поросшей кустарником дюны и, охнув, останавливается. Глаза неотрывно смотрят на сферу, мерцающую, словно фонарь под водой. Сердце бьется неровно, все мышцы при этом зрелище свело судорогой.

Приблизившись, он оказался почти под самой сферой, алевшей в лучах заходящего солнца.

Возглас застрял в гортани, когда на поверхности шара возникло круглое жерло. Из жерла выплыло…

Он развернулся и побежал. Дыхание вырывалось со свистом, когда он бешено карабкался по подъему, увязая ногами в песке. Взобравшись на дюну, он помчался вниз длинными паническими прыжками, крепко зажатое в правой руке ружье больно колотило по ноге.

Потом над головой раздался звук, словно откуда-то вышел сжатый газ. Широко раскрытыми глазами он посмотрел через плечо. Испуганный вопль превратил лицо в гримасу ужаса.

В трех метрах над головой плыл светящийся шар.

Мерв ринулся вперед, высоко вскидывая на бегу ноги. Зловонный жар пыхнул в спину. Он снова поднял к небу полные страха глаза и увидел, что эта штука спускается к нему. В трех метрах над головой, в двух…

Мерв упал ничком на землю, развернулся, вскинул дробовик. Тишину пустыни разбил выстрел.

Придушенный крик вырвался из горла, когда дробинки отскочили от светящегося шара, словно камешки от резинового мяча. Перекатываясь на бок, он понял, что несколько из них впились в руку и плечо, и ружье выпало из потерявшей чувствительность ладони. Полтора метра, метр, жара обволакивала, из-за удушливой вони все вокруг плыло перед глазами.

Он взмахнул руками:

— Нет!

Как-то раз он случайно прыгнул в болото и завяз в горячем иле. Теперь он испытывал похожие ощущения, только на этот раз болото само прыгнуло на него. Крики заглохли, потонув в полупрозрачной оболочке, а руки и ноги накрепко засели в клейкой массе. Застывшие в испуге глаза видели перед собой мутный желатин, наполненный вращающимися блестками.

Ужас впивался в череп, он чувствовал, как жизнь медленно уходит от него.

Но он не умер.

Он вдохнул, и оказалось, что вдохнул воздух, пусть и наполненный жуткой вонью, от которой переворачивались кишки. Легкие трудились изо всех сил. После вдоха его вырвало.

А потом что-то вошло в его мозг.

Он пытался повернуться и закричать, но ничего не получилось. Ощущение было такое, словно по мозгу ползают ядовитые змеи, впиваясь зубами в материю его мыслей.

Змеи свивались кольцами и сжимались. «Я могу убить тебя прямо сейчас», — зазвучали жгучие, как кислота, слова. Мускулы лица напряглись, однако даже они не могли двигаться в зловонном клею.

А потом другие слова оформились и запылали, выжигая в мозгу нестираемые следы.

«Ты достанешь мне еду».

Он и теперь дрожал, стоя перед календарем и глядя на обведенные карандашом даты.

А что еще ему остается? Вопрос явился в его разум, словно жалкий проситель. Существо очистило его сознание. Он знал о своем доме, о заправке, о жене, о своем прошлом. Оно сказало ему, что делать, не оставив выбора. Он обязан исполнять приказ. А захотел бы кто-нибудь умереть вот так по собственному выбору, захотел бы? Не пообещал бы все на свете, лишь бы избавиться от подобного кошмара?

С угрюмым лицом и сотрясаемый дрожью он поднялся на ватных ногах по лестнице, к спальне, хотя понимал, что заснуть не удастся.

Повалившись на кровать, он скинул один башмак и уставился пустыми глазами в пол, на коврик, который так давно связала Элси.

Да, он согласился исполнять приказы существа. И оно сунуло ему глубоко под кожу крошечный жужжащий конус, освободиться от которого он мог только ценой своей жизни, разрезав собственную плоть.

После чего чудовищная жижа отрыгнула его на песок пустыни, и он лежал, онемевший и парализованный, пока существо медленно взмывало вверх. И слышал в голове последнее предупреждение…

«Через два дня…»

И началось. Бесконечный, доводящий до исступления ритуал: заточение невинных людей ради того, чтобы самому спастись от уготованной им участи.

И жутким, по-настоящему жутким было то, что он знал он будет делать это снова и снова. Он знал, что сделает все, лишь бы не подпустить тварь к себе. Даже если это означает, что женщине придется…

Он сжал губы. Глаза закрылись, и он сел на кровати, не в силах унять дрожь.

А что он станет делать, когда люди закончатся? Что он станет делать, если никто больше не заедет на заправку? Что он сделает, когда полиция начнет поиски одиннадцати пропавших?

Плечи дернулись, и тоскливое рыдание вырвалось из горла.

Прежде чем снова лечь, он сделал большой глоток из початой бутылки виски. Он лежал в темноте, сплошной натянутый нерв, замерший в ожидании, и маленькая теплая лужица в животе была не в силах прогнать холод и пустоту, поселившиеся внутри.

Конус в руке продолжал вращаться.

Лэс отогнул последний прут и секунду постоял, вытянув наружу голову. Он тяжело дышал сквозь сжатые зубы, тело сотрясалось от изможденных выдохов. В каждой мышце спины, плеч, рук пульсировала боль.

Он прерывисто набрал воздуха в легкие.

— Идем.

Руки тряслись, когда он помогал Мэриан вылезать из окна.

— Не шуми. — Он с трудом говорил из-за жажды, голода, жары и изнурительной работы (казалось, прутья придется пилить вечно).

Он не смог поднять ноги, надо было вылезать в топорщившуюся острыми краями прутьев дыру головой вперед. Он проталкивался и извивался, чувствуя, как царапины пролегают по потному телу. Выбравшись, он упал на руки, и от боли темноту на мгновение пронзили всполохи света.

Мэриан помогла ему подняться.

— Идем, — задыхаясь, повторил он, и они побежали к фасаду дома.

Внезапно он схватил ее за руку и рывком остановил.

— Сними сандалии! — приказал он сипло.

Мэриан быстро наклонилась и расстегнула застежки.

В доме было темно, когда они огибали черный угол и крались вдоль стены под окнами, в которых отражалась луна. Мэриан сморщилась, когда в ногу впился острый камешек.

— Слава богу, — пробормотал Лэс, когда они оказались с другой стороны дома.

Машина стояла на месте. Когда они побежали к ней, он сунул руку в задний карман и вынул бумажник. Трясущимися пальцами пошарил в маленьком отделении и ощутил холод запасного ключа зажигания. Он был уверен, что в машине ключей не окажется.

Они добежали до машины.

— Быстрей, — выдохнул он, они открыли дверцы и скользнули внутрь.

Лэс только сейчас заметил, что на прохладном ночном ветерке его колотит дрожь. Он вынул ключ и принялся тыкать им в замок. Они оставили дверцы открытыми, собираясь захлопнуть, лишь когда мотор заведется.

Лэс вставил-таки ключ и испустил прерывистый стиснутый вздох. Если хозяин что-нибудь сделал с мотором, им конец.

— Ну, поехали, — прошептал он, нажимая кнопку стартера.

Мотор кашлянул и издал одиночный стон. Горло Лэса дернулось, он убрал руку и с опаской посмотрел на темный дом.

— О боже, неужели не заведется? — тихонько простонала Мэриан, чувствуя, как по рукам и ногам бегут мурашки.

— Не знаю, надеюсь, это из-за того, что мотор остыл, — спешно проговорил он. Он задержал дыхание, затем снова нажал на кнопку, оттягивая воздушную заслонку.

Мотор сделал еще один сонный оборот. «Господи, он что-то сделал с машиной!» — слова взорвались в голове Лэса. Он лихорадочно жал на кнопку, тело его окоченело от страха. «Ну почему мы не поехали по главной дороге!» — пришла новая мысль, от которой на лице залегли глубокие морщины.

— Лэс!

Он почувствовал, как она вцепилась ему в руку, и почти инстинктивно бросил взгляд на дом.

В окне второго этажа вспыхнул свет.

— Боже, заводись! — закричал он безумно и ткнул в кнопку непослушным пальцем.

Мотор закашлялся, возвращаясь к жизни, и Лэса накрыла волна облегчения. Они с Мэриан одновременно захлопнули дверцы, пока он увеличивал число оборотов, чтобы прогреть мотор.

Когда он включил первую передачу, в окне появился силуэт человека: голова и торс. Тот кричал что-то, но они не расслышали слов за ревом мотора.

Машина дернулась вперед и заглохла.

Лэс шипел от бессильной ярости, снова нажимая кнопку. Мотор завелся, и Лэс отпустил сцепление. Колеса запрыгали по неровной почве. Человек на втором этаже отошел от окна, и Мэриан, не сводившая с дома глаз, увидела, как свет загорелся внизу.

— Быстрее! — умоляла она.

Машина набрала скорость, и Лэс, перейдя на вторую передачу, резко развернулся. Покрышки заскользили по сухой земле, а когда машина выезжала на колею, Лэс переключился на третью передачу и ткнул в кнопку, отчего две фары залили дорогу впереди ярким светом.

Позади прозвучал громкий хлопок, и оба невольно вжали головы в плечи, когда что-то с пронзительным свистом пронеслось над крышей. Лэс утопил педаль газа в пол, и машина рванула вперед, подскакивая на ухабистой колее.

Еще один выстрел разорвал ночь, и половина заднего стекла осыпалась ливнем мелких осколков. И снова они невольно съежились, а Лэс застонал, когда один из сверкающих осколков впился в шею.

Руки на руле дернулись, машина угодила в небольшую выбоину, и ее почти вынесло с колеи. Пальцы судорожно сжались, и окаменевшими руками Лэс вернул машину обратно.

— Где он? — крикнул он Мэриан.

Она развернулся к Лэсу.

— Я его не вижу!

Машина ныряла и выбиралась из ям, фары бешено дергались от каждого движения.

Добраться до ближайшего города, лихорадочно размышлял он, рассказать обо всем шерифу, попытаться спасти того второго беднягу. Нога давила на педаль все сильнее по мере того, как выравнивалась колея. Доехать до ближайшего города и…

— Берегись! — закричала она.

Он не сумел вовремя затормозить. Капот «форда», разбивая в щепы, врезался в тяжелые ворота, которые перегораживали колею, и машина резко остановилась. Мэриан швырнуло виском на лобовое стекло. Двигатель заглох, обе фары разбились вдребезги.

Лэс, едва дыша, оторвался от руля.

— Мэриан, скорей, — выдохнул он.

Приглушенное рыдание вырвалось из ее горла.

— Моя голова, моя голова!

Онемевший от потрясения, Лэс секунду сидел, глядя, как от нестерпимой боли она водит головой из стороны в сторону и прижимает ко лбу ладонь.

После чего он открыл дверцу со своей стороны и потянул Мэриан за свободную руку.

— Милая, нам надо убираться отсюда!

Она бессильно плакала, пока он почти волоком вытаскивал ее из машины, а после обхватил за талию, чтобы хоть как-то поддержать. За спиной Лэс услышал топот тяжелых башмаков и, обернувшись через плечо, увидел, как яркая короткая вспышка зажглась и понеслась в их сторону.

Мэриан упала у ворот. Лэс весь дрожал от натуги, пытаясь ее поднять, а к ним бежал человек. В правой руке он сжимал револьвер сорок пятого калибра, а в левой — фонарик. Лэс зажмурился, когда луч света ударил по глазам.

— Назад, — коротко сказал тяжело дышащий человек, и Лэс увидел, как дуло качнулось, указывая на дом.

— Но моя жена ранена! Она ударилась головой о лобовое стекло. Не станешь же ты снова сажать ее в клетку!

— Я сказал, назад!

От крика Лэс вздрогнул.

— Но она не может идти, она без сознания!

Он слышал, как сиплый выдох сотряс все тело человека, и заметил, что тот голый до пояса и дрожит от холода.

— Тогда неси ее, — приказан человек.

— Но…

— А не то я тебя прямо здесь пристрелю! — заорал он в бешенстве.

— Не надо, не надо.

Лэс нервно передернулся, поднимая обмякшее тело Мэриан. Человек отошел в сторону, и Лэс побрел по колее, пытаясь одновременно смотреть в лицо Мэриан и себе под ноги.

— Милая, — шептал он. — Мэриан?

Ее голова безжизненно болталась у него на плече, короткие светлые волосы, пока он ее нес, взъерошились на висках и на лбу. В нем все росло и росло напряжение, пока не захотелось кричать.

— Зачем ты это делаешь? — внезапно взорвался он, бросая слова через плечо.

Ответа не было, лишь ритмичное топанье тяжелых башмаков по запекшейся земле.

— Как ты можешь делать такое с людьми? — надрывался Лэс, — Хватать себе подобных, чтобы отдать их этому… этому… одному богу ведомо, что это такое!

— Заткнись! — Но в голосе человека угадывалась попытка защититься, а не злость.

— Слушай, — произнес Лэс внезапно, поддаваясь импульсу, — отпусти мою жену. Оставь меня, если так тебе надо, но… но отпусти ее. Прошу!

Человек промолчал, и Лэс в безысходности закусил губу. Он смотрел на Мэриан больными, испуганными глазами.

— Мэриан, — позвал он, — Мэриан.

Его трясло на ночном холоде.

Дом размытым силуэтом выступил из плоской черноты пустыни.

— Ради всего святого, не сажай ее в клетку! — в отчаянии закричал он.

— Назад. — Голос человека звучал ровно, в нем не было ничего — ни обещания пощады, ни сострадания.

Лэс окоченел. Будь он один, развернулся бы и набросился бы на подонка. Не стал бы по доброй воле возвращаться обратно, снова проходить мимо дома, идти к клеткам, отдавать себя в жертву той твари.

Но с ним была Мэриан.

Он перешагнул через брошенное на земле ружье и услышал за спиной ворчание человека, который нагнулся, чтобы поднять оружие. Я должен вытащить ее отсюда, думал он, обязан!

Все случилось раньше, чем он успел что-либо предпринять. Лэс услышал, как человек неожиданно зашел ему за спину, и ощутил укол в правое плечо. Дыхание перехватило от внезапного жжения, он развернулся так быстро, как только мог, удерживаемый весом безжизненного тела Мэриан.

— Что ты?..

Он не сумел даже завершить фразу. Вдруг показалось, что по венам заструилась горячая, вызывающая онемение жидкость.

Безграничная апатия сковала руки и ноги, он едва чувствовал их, когда человек забирал у него Мэриан.