…В католическо-лютеранском окружении жилось нелегко, но старец покрывал всех любовью. Помню, однажды сели за стол, вдруг в окно стучат, милостыню просят. Батюшка подал что-то, пригласил чайку попить. Я говорю: «Какие же это нищие – с золотыми зубами?» А он мне ласково: «Я знаю. Это местный ксендз послал их разведать, кто ко мне приехал, о чем говорим…» – и улыбнулся, никого не осудив.

…Любовью и простотой спас батюшка от закрытия Никольский храм. Пришли к нему из НКВД, говорят: «Есть сведения, что вы против колхозов выступаете, паству против советской власти агитируете». А у отца Николая на кухне свила гнездо ласточка, и он ее оберегал. Показал старец на ласточку и отвечает: «Как я могу препятствовать такому серьезному делу, когда даже малую пташку не могу тронуть. Ваше дело – государственное, мое – духовное». Такие простые слова возымели действие, и храм не тронули.