Пальцы Кэми вцепились в руку в том месте, где та сжимала её горло. Когда хватка ослабла, она присела пониже, продолжая крепко держаться за чужую руку и использовала своё тело, чтобы отбросить парня и ударить того о стену.

— Ржавый! — резко сказала она. — Заканчивай с этим.

Даже в темноте было видно, как глаза Ржавого блестели задорными смешинками, когда он смотрел на неё снизу вверх, оказавшись на корточках.

— Кэмбридж, я поддерживаю тебя в форме, — сказал он. — Превращаю тебя из простой тощей школьницы в настоящую злющую боевую машину.

Кэми протянула руку и стукнула его по лбу так, что он опять ударился о стену.

— Ты прав, я стала злее.

Ржавый поднялся и придержал для неё дверь открытой, потому что он был джентльменом, даже, несмотря на то, что являлся невероятно раздражающей личностью, которая то и дело нападала на неё. Кэми позвала Анджелу, и ее голос эхом отразился от всех белых поверхностей в этой безупречно-чистой кухне, а Ржавый прислонился к дверному косяку, будто бы был истощен от недавнего перенапряжения.

На первый взгляд, Ржавый казался мужской версией своей сестры — высокий, мрачный и патологически ленивый. У него было то же атлетическое телосложение, которое он облокачивал на стены и мебель, словно был слишком слабым, чтобы самому поддерживать его. У него были те же классические черты лица и почти точно такие же черные волосы, однако, разбавленные короткими рыжими прядями, за которые он и получил своё прозвище.

На самом деле, Анджела с Ржавым заметно отличались друг от друга. Они даже ленились по-разному. Ржавый обладал сонным добродушием и считал, что Анджела, капризничая, впустую растрачивает свою энергию. Анджела отказывалась изыскивать силы, чтобы справляться докучливыми учителями, посему была отличницей, в то время, как Ржавый вылетел из универа Кингстон после первого же семестра.

Ржавый был именно тем, кто представил Кэми ее первому и единственному парню, Клоду со злосчастной козлиной бородкой. Она не держала за это зла на него: на Ржавого вообще трудно было обижаться.

— Ох, Ржавый, зачем ты её впустил? — сказала Анджела. — Мы могли бы улечься на пол, пока бы она не ушла. И отлично бы вздремнуть на полу.

— Ребята, вы уже ели? — спросила Кэми. — Я умираю с голоду.

— С кулинарией столько хлопот, — скорбно сказал Ржавый.

— Можно заказать на дом, — предложила Кэми.

— Разносчики так раздражают, — ответила Анджела.

Кэми открыла буфет и начала шарить среди запасов. Она нашла на половину пустую упаковку пасты и радостно помахала ею.

— Я собираюсь что-нибудь приготовить.

Ржавый отправился на кухонный островок, где уселся на табурет.

— Такая маленькая и вся такая занятая, — заметил он с печальным интересом. — Как белка.

Кэми бросила в него кусочек лапши. Он поймал её, а затем, будто, действовал, как при замедленной съемке, отправил её осторожно в рот и начал пережевывать с величайшей неторопливостью.

— Ржавый напал на меня в саду, — объявила Кэми.

— Эй, женщины платят хорошие деньги, чтобы я нападал на них, — пробормотал Ржавый.

— Это звучит так, будто ты заведуешь борделем в одиночку.

Ржавый оперся подбородком на руки, очевидно, держать голову вертикально, было для него слишком.

— Это всегда останется мечтой.

Женщины действительно платили хорошие деньги, чтобы Ржавый нападал на них. Он снимал комнату над продуктовым магазином Хэнли и учил самообороне. Это было единственным во всем мире, что увлекало Ржавого, а это означало, что Анджела с Кэми по мере того, как росли, регулярно подвергались его нападениям.

— Сколько у тебя их сейчас? — спросила Кэми, нарезая лук. — Клиенток шесть?

— Восемь, считая вас девчонки.

— Ты не можешь нас считать, — сказала Анджела, заходя в кухню. — Мы не приходим на твои дурацкие занятия и мы тебе не платим.

— Мои родители предоставили мне крышу над головой, в обмен на то, что я обучу их единственную дочь защите себя от грабителей, — сказал Ржавый. — И я обучаю Кэмбридж, потому что она кормит меня и ей необходимы навыки, чтобы выйти из ситуаций, в которые она неизбежно бросается. Что очень справедливо. Что в свою очередь напомнило мне, Анджела, что я — чокнутый торговец наркотой, отчаянно нуждающийся в мелочи из твоих карманов джинсов. Что будешь делать?

— Нет, — скомандовала Анджела. — Не смей.

Ржавый толкнул её на колени и Анджела упала, вопя от ярости. Кэми начала жарить лук, насвистывая, не обращая внимания на шум.

— Итак, я полазила по вебсайтам, посвященных жертвоприношениям, — объявила Кэми, чтобы отвлечься. — По-видимому, это особенность сатанинских ритуалов.

— Ого, — заметил Ржавый, слегка приглушенным голосом. — Я очень надеюсь, что этот разговор продолжится за ужином.

— Подожди-ка, — сказала Анджела ловко скручивая руку Ржавому. — Я думала, что мы имеем дело с детишками? Мы говорим о двенадцатилетних сатанистах? — Она замолчала. — Вообще-то, это многое объясняет. Подозреваю, что это те же сорванцы из крикетного клуба.

Кэми, по правде сказать, и не ожидала, что Анджела с Ржавым отнесутся к этому серьезно. Они знали о том, что видела Кэми, но сами-то они этого не видели: для них это не было взаправду.

Она все равно озвучила несколько мыслей, готовя пасту.

— Это была не просто жестокость. Это был либо ритуал, либо инсценировка, напоминающая ритуал. Если это была инсценировка, то для чего? — спросила Кэми. — Если это был настоящий ритуал, то люди не делают их просто так, сатанисты там или нет. Без причины. Я провела своё исследование. Они проводят их, чтобы задобрить богов, чтобы им были ниспосланы добрые ветра, чтобы предсказать будущее.

— Итак, ответ заключается в том, что они сумасшедшие? — осведомилась Анджела. — Шок и трепет.

— Не думай над ответом, думай над вопросом, — сказала Кэми. — А вопрос состоит в том — чего они хотят?

Ни у Ржавого, ни у Анджелы не было ответа. У самой Кэми не было ответа, и он не появился у неё ни во время ужина, ни пока она шла одна домой. Анджела вызвалась проводить её, что было настолько неслыханно, что Кэми рассмеялась.

— Только береги себя, ты — гиперактивный карлик, — велела Анджела, прищурив глаза, словно кошка и вытолкала Кэми на дорожку.

Ночью Разочарованный дол выглядел иначе. Его маленькие улочки казались узкими и изогнутыми, дома, выстроенные в Георгианском и Викторианских стилях, становились похожими на призраков из фильмов ужасов. Над городом возвышался Ауример Хауз, яркие, но узкие окна заставляли огромное темное здание казаться очнувшимся ото сна и проявляющим интерес к окружающему. Как будто дом был головой великана, наблюдавшей за всеми ними лукавыми глазами, и вот-вот рука великана поднимется с земли и сметет город подчистую.

Кэми потянулась к Джареду: "Ты там?"

"Как всегда", — сказал он, и ее тревога исчезла. Кэми никогда никуда не ходила в одиночку.

* * *

Следующий день был пятницей. У Кэми было сильное предчувствие, что пятницы не разочаровывают.

Разочарования начались, когда их директриса, мисс Доллард, остановилась возле кабинета редакции газеты, чтобы сказать: — Пятница также означает, что вся школа закрывается немедленно, включая комнату 31Б.

— Теперь я называю это своим штабом, — сказал Кэми, гордо оглядываясь по сторонам.

— Мне всё равно, — сказала мисс Доллард. — И я все запираю ровно в пять. Сделай мне одолжение, покинь школу и поучаствуй в какой-нибудь деятельности, которой по пятницам наслаждается молодежь, например, в порче общественной собственности.

Кэми было грустно расставаться со своим штабом, но её осенило, что в библиотеке имелся, как интернет, так и справочная литература.

Разочарования продолжались и после школы. Кэми договорилась встретиться с Холли, которая должна была привести нарушающего общественный порядок кузена Эша. Ровно в пять, она была на улице у школы с блокнотом и ручкой в руке. "Это не займет много времени, чтобы позже напечатать интервью", — подумала Кэми. Она ожидала, что он в основном, он будет угрюмо ворчать.

Это был один из тех сентябрьских дней, когда солнце светит мягче, чем летом, но все еще согревает вас. Кэми стояла, прислонившись к балюстраде, на нижней ступеньке, купаясь в солнечных лучах, когда услышала, как в двери школы открылись.

Это была Холли собственной персоной, Она держала руки поднятыми вверх.

— Босс, я старалась. Я установила за обедом контакт с ним, мы немного поболтали о наших мотоциклах. — Она улыбнулась. — И, похоже, я была права насчет него.

— Значит он ненормальный? — спросила Кэми.

Улыбка Холли расползлась шире. — Он может оказаться забавным.

— Значит, он не ненормальный?

— Этого я не говорила, — сказала Холли. — Окончательный вердикт таков: Сумасшедший взгляд. Классный зад.

— Думаю, что хочу эту эпитафию на своем надгробии, — сказала Кэми. — Запомни моё пожелание, на случай, если я попаду в ужасную аварию и погибну под фруктовой тележкой, прежде чем успею составить завещание. Итак, что же произошло?

Холли пожала плечами и, перепрыгивая через две ступеньки за раз, спустилась и подошла к своему мотоциклу, надевая шлем поверх своих локонов.

— Он проскользнул у меня сквозь пальцы. Мы болтали о мотоциклах и меня стопорнул друг, а потом я оглянулась, а его и след простыл. Но, позволь мне заметить, что, обычно, со мной подобного не случается. Обычно, я не могу отвязаться от парней, даже, если очень стараюсь.

— Я тебе верю, — сказала Кэми и вздохнула. — Ну, не важно. Мы поймаем его в понедельник. — Она махнула, когда Холли выехала на улицу, а затем направилась в библиотеку. Парни могли разочаровывать, но она знала, что журналистика никогда не даст пасть ей духом.

* * *

Библиотека Разочарованного дола располагалась в одном из самых уродливых зданий города. Это было приземистое строение из коричневого кирпича, которое на удивление производило впечатление бунгало снаружи и имело три этажа внутри. Кровельная черепица была непрочной и странного абрикосового оттенка. Внутри хуже всего были ковры. Они были в причудливых пятнах оранжевого и коричневого цветов, как будто кто-то расстелил кожу огромного больного орангутана.

Лучшей стороной этого заведения было наличие компьютера, подключенного к Интернету, который Кэми не приходилось делить со своими двумя братьями, один из которых всегда готов к просмотру каждого нового забавного видео с кошками, а другой имел несчастье заиметь любовную интрижку с Википедией. Библиотека также была полна книг, однако, эта сторона предприятия оказалась сложнее, чем надеялась Кэми.

— Привет, — сказала Кэми Дороти, главной библиотекарше, которая каждое утро покупала хлеб в «У Клэр», и та тут же улыбнулась ей в ответ. — Не подскажете мне, где я могу найти книги по Сатанизму?

Спустя двадцать минут, Кэми убедила Дороти в том, что это школьный проект и ей в самом деле незачем звонить родителям Кэми. Когда, она, наконец-то, отошла от Дороти и пришла в раздел научной и научно-популярной литературы на верхнем этаже, то не нашла никаких книг, которые бы назывались "Жертвоприношения животных: Зачем мы делаем эти абсолютно отвратительные вещи и кем обычно оказываются жрецы", но она отыскала несколько книг, которые как она надеялась, были связаны с этой темой. Она сложила их на свой компьютер и провела время поочередно листая их и скармливая принтеру мелочь, чтобы тот распечатывал её статьи, так же как и ужасные фотографии людей, которые пытались предсказать будущее по внутренностям несчастного убиенного козла.

Вообще-то, Кэми считала, что увиденное ею не было сатанинским обрядом. По всей вероятности подобные обряды сопровождались конкретной символикой, а в хижине ни одного подобного не было. От чего Кэми совершенно растерялась, не имея ни малейшего представления, что происходит. Ее волосы курчавились от влажности, стоящей в душном помещении, а принтер кашлянул и слопал её последние деньги.

Наступило время закрытия библиотеки. Кэми махнула рукой на этот день, как на совершенно непродуктивный. Она собрала свою гигантскую стопку бумаги и несколько книг, которые казались полезными, и решила, что лучше прокатится на скрипучем и пожароопасном лифте, чем пойдет по темной лестнице, на которой можно свернуть шею.

А это означало, разумеется, что, когда она вышла из помещения с научной литературой, то увидела, как двери лифта закрываются.

— Придержите лифт! — выкрикнула Кэми и бросилась вперед.

Парень, находящийся в кабине изобразил небольшой жест, изображая, будто давит на воображаемую кнопку, которая откроет двери лифта.

Кэми сунула пачку бумаги и книг между закрывающимися дверьми.

— Я же сказала, придержи лифт, кретин!

Двери открылись, издавая жалобный визг, что было нормой. Кэми точно знала, что они чувствовали.

— Ах, это лифт? — сказал парень скучающим голосом. — Мы в Америке называем это элеваторами.

Кэми скривила в ответ губы. Теперь отступать было поздно. Это было дело принципа, а так же, не стоило забывать о том факте, что нужно было собрать страницы, которые разлетелись по полу лифта.

— А ты знаешь, как мы называем у нас в Англии таких парней, как ты? — спросила она. — Постой-ка, кажется, я уже упомянула это слово. — Она вошла внутрь и оказалась в лифте с задиристым кузеном Эша.