Когда сержант Кенн брал показания у Кэми, он был очень любезен, сказав, что она выполнила свой гражданский долг, и даже позволил ей процитировать его в газете.

Кэми закончила свою статью об убийстве животного в лесах Долины словами "Полицейское расследование продолжается. И я смею заверить вас, мои читатели, как и мое собственное". Второй выпуск "Пронырливого Паркера" (Кэми решила ковать железо, пока горячо, и выдать сразу два выпуска за первую учебную неделю) стал даже более популярным, чем первый.

— Ученики взяли домой копии для родителей, — объявила Кэми и победно протанцевала в их штабе в гордом одиночестве, — Ксерокс перегрелся и вышел из строя. Думаю, что до сих пор слышу звуки его рыданий и желания поговорить о детстве.

Эш прислонился к дверному проему, отводя взгляд от танцующей Кэми. Танец включал в себя кручения, размахивания вазой с цветами и, что самое важное, победный танец шимми, так что она, по правде говоря, не могла его винить.

— Проводить тебя в класс? — спросил он.

— Ага, — сказала Кэми, — конечно.

Эш оттолкнулся от дверного косяка и прошел в помещение, навстречу ей.

— Ты проделала необычайную работу в лесах, — сказал он, — И со статьей.

Кэми просияла: — Спасибо.

— Но считаю, что вы с Анджелой должны оставить с этого момента это дело полиции.

— Какая интересная мысль, — сказала Кэми, — Спасибо, что поделился ей. Позволь и мне поделиться с тобой: вообще-то, я и сама в состоянии дойти до класса. А также могу позаботиться о себе, так что я буду делать то, что захочу, — она повесила сумку на плечо и прошла мимо него к выходу.

— Кэми, подожди, — крикнул Эш.

Она остановилась на вершине лестницы и оглянулась. "Штаб газеты выглядит замечательно", — гордо думала она. Коробки исчезли, а орехово-коричневые столы блестели. Кэми позаимствовала из дома несколько разноцветных ламп и планировала расставить их в кабинете. Офис выглядел отлично, а Эш отлично вписывался в него: руки, сложенные на груди, голубые глаза, потемневшие от беспокойства, вперившийся в нее взгляд.

— Кто бы это ни делал… — начал он, но затем направил мысли в другую сторону, — Что если тебя ранят?

— Понимаешь, какое дело, — сказала Кэми, — Холли пришла ко мне с этой историей, потому что больше никто бы ее не послушал. И никто не послушал бы меня, если бы я позвонила в полицию и сказала "Ох, в лесу дети слишком сильно шумят". Сейчас они меня слушают, потому что я вышла туда и кое-что обнаружила. Я кое-что обнаружила. Это было ужасно, а единственный известный мне способ разобраться с чем-то ужасным — сделать с этим что-нибудь. Это моя история и я не собираюсь ее бросать. Я собираюсь увидеть, чем она закончится. У тебя нет права голоса.

— У меня создалось такое же впечатление, — заметил Эш. Он распрямил руки и подошел к тому месту, где стояла Кэми, при этом все еще выглядя нерешительно. — Я просто беспокоюсь о тебе.

Кэми улыбнулась, просто не смогла сдержаться. Она не привыкла, что парни смотрят на нее с заботой или болтаются рядом все такие красивые и дружелюбные. За исключением, конечно же, брата Анджелы, но Ржавый едва ли считается.

— Думаю, ты можешь беспокоиться, если хочешь, — уступила Кэми.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала Эша в щеку. Почувствовав, что он улыбнулся, она опустилась и увидела, что он наклонился ближе.

— Так ты в порядке? — прошептал он.

Кэми не была в этом уверена, несмотря на возбуждение по поводу газеты. Полиция напугала ее, но то, насколько обеспокоились ее родители, напугало ее еще больше. Она все продолжала думать о той ночи и крови, но в тайне она боялась за себя и Джареда — она едва знала этого парня и неважно, насколько красивая у него улыбка.

Она просто улыбнулась в ответ. Кэми знала, что ее улыбка не такая убеждающая, как его, но, кажется, этого было достаточно. Улыбка Эша стала шире и ярче, чем прежде, и он наклонился ближе. У Кэми перехватило дыхание, но она не отодвинулась.

С лестничной площадки донеслась вспышка шума — столько людей бежали и кричали одновременно, словно началось землетрясение. Кэми и Эш отпрянули друг от друга без шансов дальше идти вместе.

Кэми сбежала вниз по лестнице, Эш прямо за ней. Она повернула за угол и спустилась по школьным ступеням, а затем прошла за школу, во внутренний двор, на несколько ступеней возвышающийся над полем для крикета.

На поле для крикета творился хаос.

— Что происходит? — спросил Эш, стоящий позади Кэми, как раз в тот момент, когда Холли Прескотт взбежала по ступеням.

— Твой брат дерется с командой по крикету, — объявила Холли, покрасневшая от возбуждения.

— Он мне не брат, — огрызнулся Эш и впервые с тех пор, как Кэми с ним познакомилась, все его хладнокровие пошло трещинами вместо того, чтобы просто заколебаться.

— С кем из команды? — тотчас спросила Кэми, выуживая из бюстгальтера свой блокнот для экстренных случаев.

— Да типа со всей командой, — сказала Холли.

Кэми подошла ближе, закрывая глаза от солнечных лучей. Она видела только одного человека, одетого не в форму команды по крикету, а все, что смогла различить, — плечи и кулак, движущийся в направлении чьего-то лица.

Мисс Маккензи и мисс Доллард быстро пересекали поле. Кэми со свистом пронеслась по ступеням и достигла побоища в тот же момент, что и учителя.

— Комментарии для школьной газеты? — крикнула она сквозь шум.

Обернулся только новенький. Солнце все еще светило в глаза, но ей показалось, что он усмехнулся через плечо. Его зубы потемнели от крови.

— Ад, а не первый день, — сказал он.

А затем кузен Эша — еще один Линберн — и четыре члена команды по крикету были препроведены в кабинет мисс Доллард.

Кэми взбежала наверх к Холли с ручкой наготове. — Что произошло?

Холли выглядела обрадованной тому, что ее спросили. — Из того, что я слышала, Мэттью Хьюджес сказал что-то и толкнул его, затем новенький дал ему кулаком и, ну, ты знаешь насколько у нас сплоченная команда по крикету…

— Кто выиграл драку?

— У кое-кого из команды все еще были биты, — сказала Холли, — Так что новенькому надрали задницу. Я не хочу совать нос не в свое дело, — добавила она, обращаясь к Эшу, — но у него проблемы?

— Ох, Джаред весь состоит из проблем, — едко сказал Эш, — И огромного желания свалить их на других, — и направился в сторону кабинета директора.

— Постой, — сказала Кэми, и её голос запнулся при этом имени. — Его зовут Джаред?

Эш нетерпеливо посмотрел на неё. — Ага, а что?

— Ничего.

Эш кивнул и зашагал прочь.

Это ничего не значит, говорила себе Кэми. Множество людей зовут также. Просто ей не нравилось слышать его, сказанное вслух.

Эта ситуация заставила Кэми вспомнить свою первую поездку в Лондон, когда она держала отца за руку и наслаждалась новым ощущением, когда никто не знает твоего имени или истории всей твоей жизни, когда никто даже не замечает, что она — азиатка, потому что здесь это было повседневным и ничем не примечательным. Она услышала, как кто-то крикнул "Джаред!", и обернулась, встав на каменный бордюр моста Блэкфрайарз, выискивая его глазами.

Но Кэми больше не ребенок, чтобы выискивать его в каждой толпе. Это такое же имя, как и другие. Но она все еще ловила себя на собственнических чувствах. Джаред принадлежал ей, его имя — ему, и ее раздражало, что ему приходилось делить его с каким-то криминальным элементом.

— Эй, а он симпатичный, — сказала Холли, следя взглядом за Эшем, — Вообще-то, они оба симпатичные. Новенькие, я имею в виду. Эш симпатичнее, но с сумасшедшим Джаредом может быть веселее.

— Да, быть исключенным из школы и провести все жизнь в тюрьме — так весело, — Кэми схватила Холли за локоть и повела обратно в здание, — Мне нужно поговорить с этим парнем.

— Потому что он симпатичный? — моргнула Холли.

— Потому что он сумасшедший, — сказала Кэми, — А это кое-что новенькое. Помимо прочего, он — Линберн, а я хочу узнать все о них. Кажется, сейчас этот Линберн несколько занят, но ты сможешь задержать его и привести ко мне завтра?

— Ты знаешь, — протяжно произнесла Холли, — что для меня никогда не было проблемой задержать их.

Кэми почувствовала, как к ней потянулся Джаред, будто бы знал, что она думает о нем.

"Мне скучно", — сказал он, — "Чем занимаешься?"

"Обсуждаю сексуальных парней", — проинформировала его Кэми.

Джаред сказал: — "О, Боже".

"Ты сам спросил".

"Интерес к этой теме никогда не ослабнет, — сказал Джаред. — Уверен. Кому как не мне, сексуальному парню, об этом знать".

Кэми рассмеялась.

"Я нахожу твой скептицизм очень обидным, — сказал Джаред. — Я весь безумно сексуальный. За исключением, разве что лица".

"Что ж, если ты говоришь, что найдется много людей, которые захотят купить билеты на твои воображаемые поигрывания бицепсами, — сказала Кэми, — то я очень рада за тебя".

Его веселье прокатилось сквозь нее, заставив заулыбаться, в тот момент, когда она и Холли дошли до класса. Холли одарила ее странным взглядом и Кэми поняла, что слишком долго молча общалась с воздухом и только что рассмеялась без причины.

— Что ж, спасибо, Холли, ты — настоящий друг, — поспешно сказала Кэми.

Холли замешкалась, словно ожидая чего-то, но Кэми разделась и направилась к своему обычному месту рядом с Эмбер Грин.

Эмбер коротко ей улыбнулась из-за завесы ярко-рыжих волос и вернулась к чтению "Пронырливого Паркера". Кэми взглянула с улыбкой на ее склоненную голову.

"Как ты только с этим справляешься? — спросила Кэми Джареда, — Смехом без причины и тем, что порой останавливаешься, как вкопанный".

"У меня есть такая система, что когда я останавливаюсь, будто бы случайно прислоняюсь к чему-нибудь, — сказал Джаред, — Это заставляет людей думать, что я — плохой парень. Или, возможно, что у меня осанка плохая".

Кэми снова засмеялась и Эмбер одарила ее знакомым взглядом, который говорил, что она опасается за ее умственное здоровье. Смех Кэми стих и она открыла блокнот, чтобы набросать план интервью с криминальным элементом.

Холли должна будет привести его к ней завтра. Она должна быть готова.

* * *

Уже стемнело к тому времени, как Кэми добралась до дома Анджелы, чтобы обсудить их будущее как непреклонной следственной журналисткой команды. Семья Монтгомери купила свой дом, полагая, что Разочарованный дол — старомодный и изящный городок, прекрасно подходящий для воспитания детей. Им хватило одного года и двух расширений дома, чтобы заскучать настолько, что они цеплялись за каждый повод уехать в Лондон и оставить детей самих по себе. Анджела никогда не говорила об этом и, казалось, никогда по ним не скучала.

Когда-то дом был красивым, но теперь походил на грустного маленького ослика с двумя огромными вьюками. Из одного окна падал свет, а ворота стояли нараспашку, что было прямо таки везением, потому что Анджеле требовалась вечность, чтобы подняться с дивана и впустить Кэми. Она открыла ворота еще шире и направилась к задней двери.

Очень быстро стемнело так, что хоть глаз коли. Она могла различить только бледную стену дома и шелестящие листья, которые были тисовым деревом, растущим около нее. Хотя Кэми и шла осторожно, все равно споткнулась об шланг.

Этот промах на секунду нарушил дыхание Кэми. Она услышала тихий, практически неразличимый звук чужого дыхания одновременно с тем, что рука схватила ее за горло, и мужской голос прошептал ей на ухо: — Не двигайся.