Линберны сопроводили Кэми в гостиную, будто бы раз она была источником — что бы это ни значило, — они готовы были использовать дружеские манеры. Лиллиана села на один из диванчиков с балдахином, стоящий в конце комнаты, словно королева, беседующая с подданными. Она сидела по центру софы, так что Робу пришлось сидеть с боку от нее, как королевскому прихвостню. Розалинда расположилась на другой софе, все еще плача. Эш стоял в дверях, словно не был уверен рады ли ему здесь или хочет ли он вообще здесь находиться, а может и все сразу.

Кэми села на диванчик на подоконнике, скучная золотистая штора скрывала от ее глаз часть комнаты. Джаред сидел на полу у ее ног, как обычно близко, но не касаясь. Одна его нога была подтянута к груди, и он так напоминал сторожевого пса, что Кэми подумала, как бы он не зарычал, если кто-то из его семьи приблизится.

— Так, вы все — чародеи, — сказала Кэми. — А я — источник. Что это значит?

— Мы используем естественные вещи, как источники нашей силы, — сказала ей Лиллиана. — Леса. Животных. Кто бы не убил ту девочку, он использовал ее смерть, чтобы разжечь свою силу.

— Но я не мертва, — сказала Кэми.

— Несомненно, — ответила Лиллиана. — Чародеи получают вспышку силы от смерти, но продолжительный поток от жизни. Мы черпаем силы из этого города, из леса и, главным образом, от озер. Мы можем использовать чьи-то волосы или кровь, чтобы сосредоточить на этом заклинание. И в особых случаях, с определенным видом людей, чародей может сформировать связь, которая десятикратно усилит его силу. Но люди, способные стать источниками, рождаются очень редко и мы их не используем.

— Потому что сила не соизмерима цене, — влез Роб. — Чародей привязан к своему источнику и никогда не сможет вырваться. Это отвратительно несбалансированная форма магии. Если источник умрет, умрет и чародей. Если умрет чародей, для источника это не будет иметь никакого значения.

На нее давил вес их объединенных обвиняющих взглядов.

— Для меня это имело бы значение, — сказала Кэми.

— Как бы то ни было, — сказала Лиллиана, — среди нашего вида известны две вещи. Первая — чародей с источником обладает огромной силой. Силой, способной пробудить леса, — продолжила она, глядя на Джареда. — Силой, способной изменить мир.

— А другая — что, в конце концов, силу будет контролировать источник, — сказал Роб. — Может быть, сила чародея и возросла, но сейчас вся она происходит от источника. Источник в любой момент может решить отрезать чародея от их собственной магии и оставить его ни с чем. Магия уже на самом-то деле не принадлежит чародею. Какая польза от того, что ты обладаешь силой, способной изменить мир, но отдаешь ее в чьи-то руки?

Кэми подумала о том, как они спрятались в бассейне, видели некоторые вещи в лесах, обернули стекло против Розалинды. Она сама послужила причиной всему этому? Забрала ли она силу, с которой родился Джаред, и использовала ее, использовала его, даже не намереваясь это делать? Она притронулась к сознанию Джареда. Он не злился на нее, только был удивлен, а его мысли свободно повернулись к ней, и ощущение было таким, будто касаешься тыльной стороны чьей-то ладони, а потом сплетаешься с ним пальцами.

Лиллиана внимательно посмотрела на Кэми.

— Кто-то и может сказать, что это того стоило, иметь товарища, чтобы быть способным изменить мир. Они пишут истории об источниках и чародеях. Они становятся легендами. Они говорили, что король Артур был источником.

— Так я — Мерлин? — спросил Джаред скептически.

— История неясна, — признала Лиллиана. — Также имеется и упоминание о женщине на стороне Артура, которая могла колдовать. Дева озера.

— Хм, — сказал Джаред. — Я бы предпочел быть Мерлином.

Лиллиана улыбнулась своими маленькими алыми губами.

— Чародею нужно пройти сквозь огонь и воду, чтобы достичь полной силы. Особенно, сквозь воду. Думаю, Дева озера была настоящим чародеем.

— Видишь ли, как это работает, — сказал Роб. — Все мы знаем имя источника. Но не можем с уверенностью сказать, кем был чародей. Чародей не имеет значения. В Разочарованном доле не беспричинно не было чародея и источника с 1480 года. Я не хочу такой жизни для своего племянника.

— Я в порядке, — сказал Джаред. Кэми ощутила, как он потянулся к ней, и знала, что он сказал это скорее ради нее, чем ради Роба.

Судя по выражению лица Роба, он тоже это знал.

— Разве? Или ты просто говоришь то, что хочет услышать она? Источники влияют на твои эмоции так же, как и контролируют магию. Ты не так долго знаешь о магии, я понимаю, но тебе надо понять насколько это серьезно. Она в любое время может отрезать тебя от твоей собственной силы. Тебе нужно понять, что она обладает абсолютной властью над тобой.

Кэми сидела, как громом пораженная.

— А тебе нужно понять, — сказал Джаред, — что это то, чего я хочу.

Прерывистое дыхание Розалинды сорвалось на очередном рыдании.

— Я не хотела, чтобы так получилось, — сказала она Робу. — Я бы никогда не сделала ничего, что расстроило бы тебя.

Эта жалобная мольба заставила Кэми посмотреть не на Розалинду или Роба, а на Лиллиану, чтобы увидеть, как она примет доказательство того, что ее близняшка была все еще влюблена в ее собственного мужа. Лиллиана и глазом не повела. Она смотрела на Джареда, с интересом прищурив глаза.

— Моя сестра сделала это с тобой? — осведомилась она. — Я так поняла, что принятие источника было добровольным.

— Она сделала это с нами, — сказал Джаред. — Она наложила заклятье на маму Кэми еще до того, как мы родились, чтобы видеть ее глазами.

— Я не знала, что произойдет, — резко сказала Розалинда, подняв с ладоней мокрое от слез лицо. — Та женщина, Клэр, она была не из Глэссов. Она ни за что не могла быть источником. Я не знала, что она беременна, или, что ты мог найти источник таким способом, на таком расстоянии, не говоря ни слова. Я просто хотела создать мост от себя к Разочарованному долу.

— А вместо этого ты создала мост для источника к своему сыну, — сказал Роб. Он был единственным человеком в комнате, кто выглядел обеспокоенным за Джареда.

Так вот почему дом семьи Глэсс был построен там, где Линберны могли за ними присматривать, почему семья должна была оставаться там, где за ними могли присматривать Линберны.

— Я не знала, что творю, — сказала Розалинда, проглатывая очередной всхлип. — Я ничего не знала. До тех пор, пока он не родился и был таким ужасным ребенком. Город напоминал клетку. Там было некуда идти, но со мной был еще один Линберн. Но он никогда не походил на нас. Он постоянно разговаривал с кем-то еще. Он отворачивал от меня свое лицо. Любить его было так же невозможно, как и любить Дэвида.

— Розалинда, — рявкнула Лиллиана. — Он был ребенком. А ты связала его сознание с сознанием другого ребенка. И вы — Линберны. Вам было куда идти. Как только ты осознала, что натворила, ты должна была прийти ко мне.

— Я не делала этого, — сказала Розалинда, умоляюще смотря на Роба. Она так крепко сжимала подлокотник софы, что ее пальцы побелели. — Не совсем. Это Джаред. Он выбрал создание этой связи. Это Джаред и та девочка.

Голос Лиллианы надорвался, раздражительность надломила ровный поток ее команд.

— Хотела бы я, чтобы ты хоть раз приняла ответственность на себя!

— А как насчет тебя? — требовательно спросила Розалинда. — Как насчет того, что сделала ты? Как насчет того, что ты сделала со мной? — Она поднялась с дивана, схватившись одной рукой за перекладину из орехового дерева, которая поддерживала балдахин.

Лиллиана подняла подбородок и прохладно посмотрела на нее, не вставая со своего места.

— Я не жалею ни о чем, что когда-либо сделала. Это мой принцип.

— Ты бессердечная, — тихо сказала Розалинда. — Всегда такой была.

— Госпоже Линберн не нужно сердце, — сказала ей Лиллиана.

Розалинда бросила взгляд на Роба, словно ожидая чего-то. Когда Роб промолчал, она выбежала из комнаты. Эш быстро отступил с ее пути, склонив голову. Они ни разу не посмотрела на Джареда.

Лиллиана практически не отводила взгляда. Кэми не сильно-то нравилось, как она на него смотрит, оценивающим взглядом женщины, которая думала, что владеет каждой травинкой в Доле.

— Кэми ни в чем не виновата из того, что тут было сказано, — сказал Эш. Его голова так и оставалась склоненной.

— Конечно, нет, — рассеянно ответила Лиллиан. Она наклонилась вперед, прищурив глаза и смотря исключительно на Джареда. — Мы можем испытать пределы твоих возможностей.

Роб отодвинулся от своей жены и поднялся на ноги. На мгновение Кэми подумала, что он выбежит за дверь за Розалиндой.

— Мы в курсе пределов его возможностей! — сказал он. — Розалинда скрепила его силы с кем-то еще до того, как он родился. Я бы никогда не поверил, что она сделала бы нечто такое. Я не позволю этому продолжаться.

Комната расплылась перед глазами Кэми, а Линберны были бледными пятнами, словно сделанными из света.

— Этому не обязательно продолжаться? — спросила она. — Есть способ прекратить связь?

— Способ разорвать связь? Да, — сказал Роб Линберн. — Я умоляю, сделай это.

— Как… — начала Кэми.

В тот же момент и намного громче Джаред сказал: — Нет.

Кэми позволила своим пальцам коснуться плеч Джареда: они были напряжены, твердые и жесткие, как камень, но камень от нее бы не отпрянул.

— Думаю, нам надо выслушать, что он хочет сказать.

— Нет! — повторил Джаред. Он подскочил и повернулся к Кэми.

На мгновение он выглядел просто еще одним Линберном. Они все уставились на нее, создания крови и золота, с требованием в глазах, и единственное, чего она хотела, — сбежать.

«Но я не могу сбежать от тебя, не так ли? — спросила она его. — Вот поэтому я и думаю, что нам надо выслушать твоего дядю и взвесить все варианты».

«Мне не нужны варианты», — сказал Джаред.

Теперь Кэми разозлилась. Джаред все время говорил нечто подобное, будто…а потом ничего с этим не делал. Казалось, что он не хотел прикасаться к ней, никогда. Так почему он так говорит? Она могла прочесть его мысли, так что в его словах должно быть больше смысла!

— Нам с Джаредом нужно обсудить это наедине.

— Зачем? — спросил Эш. Звук его голоса неожиданно раздался в такой тихой комнате, а взгляд был прикован к Кэми. — Зачем вам нужно побыть наедине? — спросил он. — Вы мысли друг у друга читаете.

— Спасибо, что просветил, а то я не в курсе, — сказала ему Кэми. — И да, это будет просто фантастически, молча разговаривать под вашими взглядами. — Она встала, что не дало ей большего преимущества в росте, но она все равно взглянула на Джареда и Эша. — Ни в чем из этого нет вины Джареда. Как и моей. Может быть, вы и думаете, что я не важна, потому что не чародей, но мне плевать на угрозы и игнорирование. И знаете что? Я пойду.

«Я пойду с тобой», — сказал Джаред.

«Делай, что хочешь», — мысленно ответила ему Кэми. Она прошла мимо Роба и Лиллианы, не взглянув на них. Кэми распространяла столько ярости, которая срабатывала чем-то вроде силового щита, потому что Эш отступил на шаг назад и удивленно моргнул.

Джаред, конечно же, не отошел. Когда Кэми вылетела из гостиной чародеев, он шел за ней по пятам.

Как только она вышла из гостиной и спустилась на пару ступеней, Кэми замешкалась. Она не хотела идти по коридору, заполненному стеклом, по которому гулял ветер. В комнате, где Кэми находилась сейчас, имелось окно от пола до потолка с бледно-желтыми стеклами. Сад, распростертый по ту сторону окна, превратился в ровные яркие линии.

Кэми подошла к боковой двери, узкой и темной по сравнению с широким и светлым пространством окна. Когда он взялась за дверную ручку, очередную ручку в форме кулака, черные железные костяшки пальцев вжались в ее ладонь слишком сильно. Дверь открылась и солнечный свет ударил Кэми, затопив теплом ее волосы и кожу. Она почувствовала чистейшее облегчение, когда вышла из холодного поместья.

Кэми вышла и прислонилась к стене, прилегающей к рокарию. Она смотрела на землю и увидела упавшую поперек ее тень Джареда раньше, чем увидела его самого.

«Ничего из этого не выводит тебя из себя?» — спросила Кэми.

«Нет, — сказал Джаред. — Для меня ты — источник всего. Так почему с магией должно быть по-другому?»

«Иногда у меня появляется такое ощущение, что я не знаю себя в отдельности от тебя, — подумала Кэми. Она чувствовала себя практически отчаянно. — Иногда у меня появляется ощущение, что ты сам себя не знаешь».

— Я знаю, каким бы я был.

Она подняла глаза, когда Джаред заговорил. Его челюсть была напряжена, а глаза опущены: волосы упали на брови, а опущенные ресницы казались бахромой тени на его скулах. Солнечный свет проникал в его волосы, от чего они сверкали золотом, но все его лицо было скрыто в тени.

— Ты не будешь похож на своего отца, — сказала Кэми. — Ты не будешь похож на них.

Она открыла Джареду свой разум. Она попыталась сделать это так, словно открываешь книгу, чтобы он мог увидеть ее веру в него, так ясно, как кармин и золото, сверкающие на страницах.

«Кто вообще в это поверит, кроме тебя? — спросил Джаред. — И как бы я без связи узнал, что ты в это веришь?»

— Ты можешь мне доверять, — сказала Кэми.

«Я доверяю тебе, — ответил ей Джаред. — Но я не понимаю, почему ты хочешь, что она исчезла».

Кэми почувствовала его внутреннюю борьбу и увидела, как он сглотнул. Он снова заговорил вслух, что словно причиняло боль.

— Я что-то не так сделал? Я могу…

— Нет, Джаред, — сказала Кэми. «Нет».

От него волнами расходилась боль от того, что он зашел в тупик. Кэми не была уверена, злится ли он на нее или на себя; она предположила, что вряд ли это важно. В этом и состояла проблема. Кэми оглядела осенний сад. Из-за рубиновых и золотистых листьев деревья выглядели так, словно были обвешаны сокровищами. Она снова посмотрела на Джареда. Она видела то, как он вписывается в эту картину, как он вписывался и в леса, когда впервые стоял у Луж Слез, шутя с ней по поводу Реки Разочарований.

Конечно же, Река Разочарований была Рекой Очарований или рекой чародеев. Разочарованный дол означал Зачарованный дол или Чародеи долины. Это место было построено и предназначено для него, такое идеальное, что жизнь в городе была для Джареда словно ядом, когда это место заставляло силу течь по его венам. Теперь и у нее был доступ к этой силе. Учитывая, что сказал Роб, у нее был контроль над ней. Кэми могла протянуть руку и притронуться к магии, так же, как она могла дотронуться и до его сознания. За исключением того, что не хотела.

— Я подразумевала то, что сказала тебе, — медленно проговорила Кэми. — Около Луж Слез. Если бы я могла вернуться во времени, если бы я могла все изменить, я бы этого не сделала. Я бы никогда не захотела тебя потерять.

На него нахлынуло облегчение, хотя чувство запутанности исчезло и не полностью.

— Так…

— Теперь мы не можем потерять друг друга, — сказала Кэми. — Я знаю, что ты настоящий, а ты знаешь это обо мне, так что мы не потеряем друг друга. Думаю, стоит выслушать твоего дядю. Я не говорю, что хочу это делать. Я говорю, что, возможно, стоит это обдумать.

Голос Джареда звучал разъяренно.

— Быть разорванными надвое?

— Побыть личностями для разнообразия! — сказала Кэми тихим голосом. — Побыть в одиночестве, хотя бы раз в своей жизни. — Она оттолкнулась от садовой стены и обошла Джареда, смотря, как ее тень соскользнула с его, пока она мысленно возводила стены, запрещая ему пробираться в ее сознание.

Джаред посмотрел на нее, когда она отходила, его глаза были бледными и беспокойными, как и всегда, когда он был охвачен сильными эмоциями. Теперь она знала об этом, наизусть выучила его настолько хорошо, чтобы узнать этот цвет, который походил на серое небо, становящееся белым в бурю, когда смотришь на него через стекло.

Она посмотрела на его лицо, отбрасываемые им тени и ее посетила столь яркая мысль, она практически могла представить, что ведет себя именно так: идет к нему через колышущуюся траву, чувствует его тело, такое обособленное и такое отличное от ее собственного, его мускулатуру, движущуюся под ее ладонями. Она представила свои пальцы, лежащие на теплом основании его шеи, притягивающие его голову вниз.

Только она не могла сделать этого, когда все ее чувства были выложены перед ним, как на блюдечке: это не будет просто тем, что она сказала парню о своих чувствах без гарантии на ответные. У нее не будет возможности сбежать от последствий. Люди не должны быть связаны таким вот образом. Она не знала, как справляться с этим.

— Ты помнишь, что сказал мне, когда мы встретились в третий раз? — спросила Кэми. — Что нам нужно начать встречаться?

Джаред не ответил, но его глаза стали удивительного серебристого оттенка.

— Если мы разорвем связь, — сказала она. — Я буду.

Даже с возведенными в ее сознании стенами, она почувствовала его ярость. Конечно, подумала Кэми, конечно, она бы сказала нечто в этом духе, а он бы разозлился. Ей стало интересно, что он мог ощутить, что могло проскользнуть за стену.

— Хотел бы я, чтобы ты не говорила этого, — сказал Джаред. — Это словно шантаж.

— Это словно тебе от меня больше пользы никакой нет, кроме этой связи, — сказала Кэми. — Без нее, кем я для тебя буду? Обыкновенной девчонкой. Ничего особенного. — Она вспомнила, когда он впервые ее увидел. Она его не впечатлила. Она отвела глаза и увидела, как с деревьев взлетели птицы, улетая от гнева чародеев или просто потому, что приближалась зима.

— Это смешно, — сказал Джаред коротко, — И весь этот разговор смешон. Здесь убийца бродит на свободе. Если бы мы не были связаны, ты бы погибла в том колодце. Мы не можем позволить себе порвать связь сейчас.

Кэми видела, что тот факт, что где-то здесь был чародей, убивающий людей, был для Джареда огромным облегчением. Она подумала о Николе Прендергаст и не почувствовала ничего, кроме злости.

— Пока нам придется ее сохранить, — прохладно сказала она. — Мы можем разорвать ее позже. Я хочу узнать как.

Она повернулась спиной к нему и направилась через сад обратно к дому прежде, чем он смог ответить ей. Она вошла в железную дверь с изображенной на ней тонущей женщиной, прошла по каменным коридорам к лестничному пролету, ведущему в гостиную.

Голос Лиллианы Линберн отражался от камня четким эхом.

— Теперь силы Джареда получили объяснение, а мы понятия не имеем, кто убивает людей в городе.

Кэми замерла, Джаред рядом с ней. Несмотря на то, насколько сильно она чувствовала себя одинокой и злой, Кэми мысленно потянулась к нему, а он к ней. Они стояли в основании лестницы в пятне света, имеющего форму заключенной в окружность звезды, успокаивая друг друга своими мыслями, как они делали из года в год с тех пор, как обменивались колыбельными, лежа в кроватках на расстоянии океана друг от друга.

Все это время семья Джареда верила, что это он убил Николу.